Большая перемена - Владимир Хмелевский

встала, скомандовав себе – «Хватит» и стала смотреть через окно на смутные очертания новостроек на линии горизонта, потом включила телевизор и начала маршировать, подражая кремлевским курсантам. Игорь сидел за компьютером, в соседней комнате, пытаясь сосредоточиться и не обращать внимание на звуки военного оркестра, музыка которого сотрясала стены, несмотря на закрытую дверь в комнату тещи, дописывая отчеты за прошлый месяц. Ольга с сыном ушла в театр по профсоюзному билету, который ей дали на работе, взяв с Игоря слово, что он будет вести себя хорошо. Наконец звуки марша затихли и, корреспондент, взахлеб, стал рассказывать о волне эмоций, которые он испытал от увиденного действия. Теща выключила телевизор и вошла к Игорю в комнату, встала рядом и жмурясь, попыталась ткнуться лицом в монитор:

– Что ты делаешь?

– Работаю.

– Начальник звонил?

– Нет.

– Ну и работа у тебя.

Внезапно ее внимание привлек накопитель, который предательски моргал:

– Что это?

– Флешка.

– А что это?

– Накопитель.

– А что это?

Игорь на секунду задумался, как ему лучше объяснить, но теща уже выпрямилась и встала напротив:

– Здесь болит, – показала пальцами куда-то в левое подреберье, и начала пересказывать короткие истории из жизни своей деревни, осуждая поведение соседей и обещая отомстить какой-то Жене, сразу, как только ее увидит, поднимая над головой морщинистый кулачек и выкрикивая: «Открою я ей теплицу… не дождется от меня». Потом содрогнулась и медленно раскачиваясь в разные стороны, тихо запела, тоненьким голосом, жалобную песню. Игорь, который до этого равнодушно следил за ее эволюцией, чтобы хоть как-то остановить это представление, предложил ей чаю. Теща оживилась и льстиво заглянула ему в глаза:

– А ты будешь? С чем? Я «пустой» чай не пью.

Игорь стал перечислять варианты, мысленно пытаясь вспомнить содержимое холодильника. Теща кивнула и честно улыбнулась:

– Бутерброд мне сделай… два, одного мне будет мало.

Игорь поплелся на кухню, теща пришла через несколько секунд и ткнула ему в лицо кнопочным телефоном:

– Посмотри зарядку. Надо заряжать? А то я слепая, но вы же мне не верите.

Игорь отложил нож в сторону:

– Нет.

–А кто мне звонил час назад? Я не услышала, а ты не сказал. Глухая совсем стала, а вы не верите.

– Я тоже не слышал.

– Что ж ты, тоже глухой?

Внезапно ее лицо исказилось:

– Что-то Ольга не звонит, может с ними что-то случилось?

– Не думаю.

– Что ты говоришь? Не слышу.

– Не думаю.

– Что ты кричишь? Позвонил бы им, или тебе все равно? Точно что-то случилось.

– Сейчас, сыра вам дорежу.

– Почему это только мне? Оговариваешь меня.

– У вас телефон в руках, позвоните сами.

– У меня нервы разошлись. Ну позвони, если денег жалко, звони с моего, – и протянула свой телефон дрожащей рукой.

Игорь не стал дальше дискутировать, вытер салфеткой руки и пошел в комнату за своим телефоном. Жена не ответила. Теща не унималась:

– Ну что?

– Не отвечают.

На ее благообразном лице появилась маска ужаса, а тело дернулось так, как будто ее прошило током:

– Точно что-то случилось, сделай что-нибудь…

Во входную дверь позвонили, Игорь пошел открывать, на пороге стояли довольные жена и сын:

– Как сходили?

Ольга подняла брови:

– Рядом сидел какой-то хам, локтем давил мне в руку.

– А ты?

– А я решила, не уберу до начала представления, чуть не поругались с ним. Буфет там отвратительный – бутерброды заветренные, кофе кислый. Есть хотим. А вы тут как?

Игорь пожал плечами:

– Как обычно…

Семья, небольшим караваном, потянулась на кухню. Теща уже успела съесть заготовки бутербродов и приготовилась проглотить большое песочное печенье с огромным куском масла на нем, обильно политое вареньем. Увидев вошедших, смахнула крошки с подбородка на пол, чем вызвала естественное раздражение дочери, которая отличалась особой щепетильностью в вопросах чистоты и порядка. Ольга вытащила большую сковороду, теща рассеянно огляделась и затравлено произнесла:

– Что ты делаешь?

– Есть хотим, сейчас приготовлю что-нибудь.

– А я только поела.

– Хорошо, теперь мы поедим.

Теща почувствовала себя обманутой и пробормотала с надеждой, страдальческим голосом:

– Может не будете есть?

– Ну, почему?

Теща никак не могла смирится с ситуацией:

– Я не хочу сейчас есть.

– Ну, не ешь.

Теща посмотрела на всех, тяжелым взглядом и вышла из кухни. Игорь хотел провести рукой по широкой и теплой спине жены, но она отстранилась, дернув плечами и достав из холодильника хрупкую пластиковую коробочку, протянула ребенку:

– Сынок, съешь пока йогурт.

Затем повернулась и в образовавшуюся щель между открытой дверцей и корпусом холодильника увидела Лидию Петровну, та, не мигая, следила за происходящим, затем решительно шагнула на кухню:

– Вы должны меня положить в Боткинскую больницу.

Ольга прошептала:

– А за молодильными яблоками не сходить? – потом рявкнула на сына:

– Сядь ровно и не ешь йогурт из коробки.

Он вопросительно поднял голову потому, что хорошо помнил – вчера его ели именно так. Игорь устало поднялся и разочарованно посмотрел на жену:

– Хватит орать. Я оплатил тебе курсы по нейропсихологии не для того чтобы ты нам профессионально морочила голову…

Теща выскочила из кухни, понимая, что сейчас у дочери будет нервный срыв, свидетелем которого она явно быть не хотела.

Ольга глубоко вздохнула:

– Курьер уже был?

Из коридора донесся тихий шорох и легкий смех тещи:

– У бабашки возраст не спрашивают…

Игорь посмотрел в коридор:

–Это она флиртует с курьером?

Раздался ласковый голос тещи:

– Игорек иди сюда, забери пакеты.

– Серьезно? Игорек?

Напряжение в семье начало спадать и все потихоньку разошлись по комнатам.

Когда рано утром встаешь на работу, а домашние еще спят, все предметы издают непривычно громкие и масштабные звуки. Игорь всеми силами пытался не шуметь, потому что понимал – если жена проснется, то он будет в чем-то виноват. Не получилось – банка с орехами, которая всегда стояла в глубине полки, вдруг прыгнула ему в лицо и с грохотом разбилась о плитку рабочей поверхности возле электрической плиты. Ольга зашла на кухню с помятым лицом и непривычно добродушной улыбкой:

– Бьешь посуду? Давай уберу.

Он растерянно пожал плечами и пошел к гардеробу, одеваться, взял брюки. Они были ему ужасно коротки. Он вернулся на кухню:

– Что это? Куда ты смотрела, когда мы их покупали?

– Ты, то толстый, то худой …

– Да, и ноги, то длинные, то короткие…

– Одевай, других, глаженых нет.

На кухню зашел заспанный ребенок, рассеянно потирая щеку.

– Сынок, сегодня мы пойдем сдавать кровь.

Он напрягся:

– Я же сдавал недавно в школе.

– Ты сдавал из пальца, а сейчас надо из вены.

– А это тоже больно?

– Нет, только не ешь ничего, нельзя, – и повернулась к холодильнику.