Кое-что о тебе (ЛП) - Джеймс Джулия (Julie)

– Опишите звуки, которые вас разбудили.

Поскольку теперь вопросы задавал Джек, Камерон развернулась к нему лицом и с насмешливой вежливостью поинтересовалась:

– И что конкретно вам хотелось бы знать, агент Паллас?

– Я уже сказал. Мне хотелось бы знать, что конкретно вы слышали.

– Примерно то же самое, что и в первый раз, – с некоторым вызовом заявила мисс Линд.

– Неужели? – насмешливо склонил голову Джек. – Вы сказали, что в первый раз слышали, как соседи занимаются сексом.

– По-моему, шлепки по мягкому месту и вопли «Я кончаю» явственно указывали на это.

– Значит, когда вы проснулись во второй раз, то снова услышали шлепки по мягкому месту?

– Нет.

Судя по выражению лица помощницы прокурора, ей не нравилось подвергаться перекрестному допросу.

– А как насчет воплей «Я кончаю»?

– Я слышала вскрики.

– Но не объявления о скором оргазме?

– Доходчивей изложите свою мысль, агент Паллас, – сердито зыркнула Камерон.

Пододвинувшись ближе, Паллас пристально уставился на свидетельницу.

– Моя мысль, мисс Линд, состоит в том, что ваша очевидная  усталость не извиняет вашей небрежности.

Глаза Камерон злобно блеснули, однако после минутной паузы она кивнула:

– Справедливо, – и перевела взгляд на стену, смежную с номером 1308. – Проснувшись позже, я услышала, что кровать стукнула об стенку даже громче, чем раньше. Но всего пару раз. Затем, как уже было сказано, я услышала вскрики.

– Мужские, женские?

– Женские. Звук был приглушенным, как будто из-под одеяла или подушки, – Камерон повернулась к собеседнику с выражением внезапного озарения и негромко спросила: – Ее задушили, да?

Джек колебался, отвечать или нет, однако было понятно, что рано или поздно все равно придется ввести мисс Линд в курс дела.

– Да.

Камерон закусила губу:

– Я подумала, что парочка просто старается вести себя потише. Мне и в голову не пришло… – и глубоко вдохнула, чтоб успокоиться.

– Вы же не могли знать, – поспешил утешить ее Уилкинс.

Джек стрельнул взглядом в напарника – хватит уже «доброго копа». Помощница прокурора большая девочка, справится.

– Вы уже рассказали детективу Слонски, что затем позвонили в службу безопасности, и в соседнем номере снова все стихло, так?

– А потом я услышала, как открывается дверь, и выглянула в глазок.

– Решили засунуть нос поглубже?

Подначка Палласа, похоже, вдохнула в свидетельницу новые силы.

– И слава богу, что решила, – огрызнулась она. – Иначе вы бы не получили информацию, которой я сейчас обладаю, хотя до сих пор не вполне разобралась, что же мне известно. Кроме того, агент Паллас, – елейно улыбнулась ехида, – не окажись я такой любопытной, у нас с вами не появилось бы столь приятной возможности свидеться снова.

Прихлебывавший кофе Уилкинс зашелся кашлем, подозрительно напоминавшим смешок.

Джеку колкости собеседницы показались жалкими. До того как перейти в ФБР, он служил в спецназе и вел допросы вражеских шпионов, лиц, подозреваемых в терроризме, и членов всевозможных повстанческих отрядов. Так что запросто справится с одной нахальной помощницей федерального прокурора.

– Приятно видеть, что кофе вас немного взбодрил, – сухо заметил Паллас. – Почему бы теперь не изложить, что вы увидели, когда проявляли свою активную гражданскую позицию, подсматривая в глазок?

– Гм! – поднял руку Уилкинс. – Может, с этого места задавать вопросы продолжу я?

– Да все нормально, – в один голос отозвались Камерон с Джеком.

– Уверена, вам уже известно, что я увидела выходившего из номера мужчину, – заявила свидетельница.

– Опишите его.

– Я уже описывала его детективу Слонски.

– Сделайте это еще раз.

Джек заметил, как вспыхнули зелено-голубые глаза. А красотке-то не нравится, когда ей указывают, что делать. Жаль, очень-очень жаль.

– Рост метр восемьдесят – метр восемьдесят три, – начала Камерон. – Среднего телосложения. Одет в джинсы, черный блейзер и серую футболку с накинутым на голову капюшоном. Все время держался ко мне спиной, так что лица я не видела.

– И надетый капюшон не показался вам немного странным? – поинтересовался Джек.

– Если честно, агент Паллас, после услышанных смачных шлепков и таких ударов об стенку, что у меня аж зубы стучали, вся минувшая ночь показалась мне странноватой.

Краем глаза Джек уловил, как Уилкинс уставился в потолок, пытаясь скрыть очередную улыбку.

– Насчет роста вы уверены? – продолжал Паллас.

Камерон на миг задумалась:

– Да.

– А что скажете о весе?

– Вот вес по внешнему виду я совсем не умею определять, – вздохнула свидетельница.

– Попытайтесь. Внушите себе, что это очень важно.

Очередной сердитый взгляд в его сторону, затем Камерон покосилась на Уилкинса:

– Какой у вас вес?

– Эй, погодите, а почему это вы Джека не спрашиваете?

– Тот мужчина телосложением больше походил на вас.

– А-а, так он из мелких? – услужливо подсказал Паллас.

Уилкинс развернулся к напарнику:

– Из мелких?! Да я на целый дюйм выше среднего роста по стране! Кроме того, я очень подвижный.

– Давайте попробуем сузить возможные рамки, – перестроился Джек. – Мой вес – восемьдесят четыре килограмма, Уилкинса – примерно семьдесят три. С учетом этого, сколько, по-вашему, мог весить тот парень?

Камерон, прикидывая, перевела глаза с одного агента на другого.

– Где-то семьдесят семь.

ФБРовцы обменялись взглядами.

– И что? – полюбопытствовала Камерон. – Это вам о чем-то говорит?

– А теперь еще раз, для пущей ясности: мужчина, которого вы видели выходившим из соседнего номера перед самым появлением гостиничной охраны, был ростом примерно метр восемьдесят – метр восемьдесят три и весом около семидесяти семи килограммов? Я правильно понимаю?

– Вы правильно понимаете, – подтвердила мисс Линд. – А я понимаю, что из меня уже выудили все необходимые сведения. И хотела бы взамен получить некоторую информацию, – посмотрела она на Уилкинса. Тот в свою очередь посмотрел на Джека.

После минутного раздумья Паллас прислонился к стене:

– Ну ладно. Вот что я могу вам сообщить.

   * * * * *

– Во избежание недоразумений: все, что я скажу, является строго конфиденциальным, – предупредил Джек. – Если честно, не работай вы в федеральной прокуратуре, я бы и рта не раскрыл.

Камерон поняла намек: ФБРовец ничегошеньки не хотел ей говорить, но их начальник распорядился поделиться информацией в знак профессиональной солидарности.

– Предельно ясно, агент Паллас, – заверила она.

– Очевидно, у вас уже сложилось представление об общей картине, так что вступление я опущу, – начал тот. – После вашего звонка в гостиничную службу безопасности охранники нашли в соседнем номере мертвую женщину и вызвали скорую помощь и полицию. Прибывшие полицейские обнаружили следы борьбы и завели уголовное дело.

– Какие следы борьбы?

– Для экономии времени уясните себе на будущее, что если я умалчиваю о некоторых деталях, то делаю это осознанно.

Камерон прикусила язык и перевела взгляд на потолок. Это же надо, чтобы из всех мест убийства и понятия-не-имею-какого-еще-требующего-вмешательства-ФБР преступления во всех гостиницах всего города Чикаго Джека Палласа прислали именно сюда.

– Во время обыска комнаты полицейские обнаружили напротив кровати, за телевизором, скрытую видеокамеру.

– На пленке снято убийство? – вскинулась помощница прокурора. Эх, если бы все преступления попадали в руки обвинителям с такой исчерпывающей доказательной базой.

– Нет, – покачал головой Джек. – На пленке то, что происходило до убийства.

– До убийства? – Камерон припомнила звуки бурного секса, доносившиеся из-за стенки. – Горячее должно быть кинцо.

– Так и есть, – согласился Паллас. – Особенно учитывая, что запечатленный мужчина – женатый американский сенатор.