Елена Логунова - Шопинг с Санта Клаусом

Ознакомительный фрагмент

«Вот и представится случай надавать кому-нибудь по мордасам!» — кровожадно хохотнул мой внутренний голос, радуясь шансу совместить личные нужды с общественными.

— Вадик, живо сюда! — позвала я напарника.

В нашей дружной паре «журналист — оператор» функции командира обычно выполняю я. Просто потому, что задача Вадика — фиксировать происходящее, а что именно из всего разнообразия реальности, данной нам в ощущениях, нужно увековечить, определяю я. Конечно, у оператора может быть свое мнение, и оно заслуживает внимания, но спорить и капризничать без необходимости мой напарник не любит (и большое ему за это спасибо). Услышав призыв, озвученный деловитым, «рабочим» тоном, Вадик без раздумий подчинился: перестал бестолково материться и молотить кулаками в дверь служебного купе, растолкал наших собратьев и сосестер по несчастью и встал рядом со мной, заметно устрашив хрупкого Пьеро своей внушительной фигурой и грозным выражением лица. Я решила, что пора нам всем познакомиться, и живо представила себя и напарника:

— Я Лена, а это Вадим.

— Я Вася, — заметно робея, сообщил юноша.

— Пусть будет Вася, — одобрила я. — Давайте, Вася, делитесь опытом.

— Ибо Господь велел делиться! — протоиерейским басом бухнул суровый Вадик.

И Вася стал делиться. Опыт пассивного — в качестве жертвы — участия в имущественных преступлениях на транспорте у него был огромный. Он не понаслышке знал, кто такие «мойщики» и как они действуют, назубок затвердил обычные приемы карманников, работающих в переполненных электричках, и даже имел печальный опыт знакомства с жуликами, которые надевают противогазы и впрыскивают в купе усыпляющий газ. Все это оказалось очень интересным, но времени у нас с Вадиком было в обрез, потому я нетерпеливо попросила докладчика сузить увлекательную лекцию до одного конкретного случая. Дотошный Вася запросил уточняющую информацию:

— Вы не знаете, только наш вагон обворован или в других жулики тоже поработали?

Вадик слетал к проводнице и вернулся с сообщением:

— Обобрали три вагона!

— Может, и больше, просто не везде еще потерпевшие хватились своего добра, — уверенно сказал Вася. — Три вагона — это много, на Степной мы стояли всего семь минут, значит, весьма возможно, что преступники еще в поезде. Тогда они будут сходить на ближайшей станции — Дачной.

— И мы их там сцапаем! — воодушевился Вадик.

— Как мы их сцапаем? В поезде шестнадцать вагонов, а нас с тобой всего двое! И, кроме того, мы не знаем, откуда они выйдут! — с досадой напомнила я.

— К тому же поезд остановится всего на минуту, а выйдут тут многие: рядом большой дачный поселок, — добавил многоопытный Вася. — Я бы посоветовал вам высунуться в окошко и внимательно осмотреться. Скорее всего, воры приехали на предыдущую станцию на машине, билетов не брали — прошли в вагон в массе других пассажиров, в халатах и тапках, а сейчас так же в толпе выйдут, сядут в ожидающую их машину и укатят.

— Вадик, расчехляй камеру! — сориентировалась я. — Высмотри машину, в которую сядут взрослые с детьми…

— Скорее всего, с мальчишками лет восьми-десяти, — подсказал мудрый Вася.

— Ставь задачу точнее, — потребовал напарник. — Если таких машин будет несколько, попытаться снять их все?

Я секунду подумала и сообразила:

— У наших воров должна быть особая примета: они не только в дорожной одежде, но и в домашней обуви выйдут! А сейчас декабрь, плюс пять, нормальные люди ходят в сапогах и ботинках!

— Понял, ищу босоногих мальчиков! — И Вадик побежал в купе.

Я проводила его взглядом и обернулась к Васе, который тронул меня за локоток.

— Лена, так что у вас украли — кошелек?

— Ах, если бы! — расстроенно отмахнулась я.

Кошелька мне было бы не жалко, потому как в нем остались сущие копейки, точнее, евроценты, которые в наших широтах и вовсе деньгами не считаются. Потерять пластиковые карточки тоже не так страшно — я уже делала это раз десять и потом благополучно восстанавливала их без ущерба для банковского счета.

— У нас украли очень важный документ, — объяснила я, сторонясь, чтобы пропустить людей с чемоданами, — поезд как раз подошел к станции. — Деловые бумаги, контракт, который мы подписали в Германии! Он был в плоском кожаном футляре вроде бювара. Наверное, воры приняли его за бумажник.

— Ну, бумаги эту публику не интересуют, — покачал головой мой консультант. — Можете быть уверены, ваш контракт они хранить не станут, выбросят при первой возможности. Если еще не выбросили — вместе с футляром! Вообще-то у этой братии заведено немедленно избавляться от кошельков и бумажников, оставляя себе лишь наличные деньги: купюры, если только они не помечены, не смогут уличить воров.

— Немедленно — это значит «по ходу дела»? — сообразила я.

— И по ходу поезда, — кивнул Вася. — Наверняка они выбрасывали все лишнее еще в тамбуре, переходя из одного вагона в другой.

— Пассажиры, Дачная, кто прибыл, поторапливаемся, стоим одну минуту! — проорала из тамбура проводница.

Добросовестно поторапливаясь, по коридору потянулись прибывшие пассажиры. С трудом отцепив закостеневшие пальцы от Васиной пижамной пуговицы, я шустро, змейкой, скользнула навстречу движению. Поспешающие на выход граждане меня ругали и толкали, но ни остановить, ни серьезно задержать не могли. Остановить меня, когда я ясно вижу цель, можно только тяжелой техникой в режиме лобового столкновения или выстрелом в упор.

В купе было сумеречно: свет загораживал Вадик, утвердившийся коленками на столе. Он сумел открыть окно и высунулся в него с камерой. Наметанным глазом я уловила характерную постановку и мелкую моторику руки оператора: Вадик отлаживал фокус. Определился, стало быть, с объектом видеосъемки.

— Вадька, живо дай мне свой бумажник! — крикнула я, выхватывая из ящика под поднятой полкой свою сумку.

— На, возьми! — напарник, не меняя рабочей стойки, игриво отклячил зад.

Сочетание реплики и позы могло показаться непристойным, но я поняла товарища совершенно правильно: затребованный бумажник рельефно оттопыривал его джинсовый карман.

— Беру две тысячи, верну дома! — скороговоркой сообщила я, выдернув из кошелька напарника пару купюр. — Приедешь в город, никому не звони, на работе не появляйся, сиди тихо, как мышка.

— А ты куда? — Вадик заволновался, но съемку не прекратил, так что волнение его выразилось, опять же, в нервных колебаниях нижней части организма.

— Пойду назад по шпалам! Есть шанс найти там нашу пропажу, — объяснила я и зайчиком выскочила из купе.

Дородная проводница уже успела выпроводить из вагона почти всех прибывших пассажиров и загородила выход своим телом. В тамбуре, растерянно оглядываясь, переминался только наш консультант по криминальным ЧП на транспорте Вася-Пьеро. Увидев меня, он улыбнулся и радостно сказал:

— Я правильно понял, вы тоже выходите? Давайте вместе пойдем, в компании веселее!

— Ага, обхохочешься, — мрачно пробормотала я, поправив сумку на плече.

— Да выходите уже, сейчас тронемся! — рявкнула на нас проводница.

У меня мелькнула мысль, что я уже слегка тронулась: чтобы по собственной воле покинуть поезд за двести километров до места назначения, нужно быть совсем ненормальной! С недавних пор все происходящее со мной здорово напоминало театр абсурда.

«А началось все со встречи с твоим юристом, не к ночи будь помянут!» — подсказал мой внутренний голос, не утративший целенаправленной мстительности.

— С юристом я еще разберусь, — пообещала я.

Вася-Пьеро взглянул на меня озадаченно, видимо, попытался уловить логическую связь между преследованием воров и разборками с юристом.

— Никакой логики нет, никакой связи тоже, — не без сожаления брякнула я.

Однако сокрушаться по поводу отсутствия в моей жизни того или другого было не время.

— Живо, живо! — грубиянка проводница едва не вытолкала нас из вагона.

На перроне уже было немноголюдно, граждане, благополучно прибывшие, деловито втягивались в открытые двери здания станции либо пересекали пути, разбредаясь по окрестностям в соответствии с милым сердцу каждого русского человека анархическим принципом «куда душе угодно». По единственной подъездной дороге удалялись старенькие «Жигули» невнятного светлого колера. Я прищурилась, но номера не рассмотрела и понадеялась, что у Вадика, вооруженного оптикой камеры, зрение острее моего.

Поезд, потерявший немало пассажиров, со стуком и грохотом промчался мимо. Стало тихо, только в дачном поселке азартно лаяли собаки, по-своему приветствуя прибывших.

— Не знаю, как вы, Вася, а я лично собираюсь идти на предыдущую станцию непосредственно по шпалам! — чинно сообщила я своему дружелюбному консультанту. — Это к вашему вопросу о прогулке в компании.