Особое задание (СИ) - Горъ Василий

Порадовавшись за друга, на помост пошел и я. Увы, мне пришлось совсем туго: за первые две минуты я раза два зевнул бросок, и больно падал, еле уворачиваясь, лежа на полу, от мощных добивающих ударов противника. Потом я постепенно приспособился к его манере ведения боя, и начал отвечать. К середине третьей минуты мы оба были забрызганы кровью от многочисленных ссадин и покрыты синяками. Последние десять секунд боя мы просто убивали друг друга ударами, которые, на мой взгляд, держать невозможно. Потом прозвучал гонг, и, к моему ужасу, было объявлено дополнительное время. Я с мукой посмотрел на жилистого и довольно высокого противника и заметил, что и он не особенно счастлив от подобной перспективы. Кроме того, он слегка поморщился при шаге с правой ноги, и я, уже плюнув на все условности, боль и усталость, бросился в бой. Еще две минуты он держался, но потом пропустил удар в лицо, и, пошатываясь от помутнения в глазах, сделал шаг назад. Я остановился, не став добивать и так ничего не видящего противника, не смотря на дикий рев трибун, и понимая, что, что такой шанс может не повториться. Дав ему прийти в себя, я дождался начала его атаки и уже хладнокровно добил ему правую ногу, потом ушел от броска и снова достал его в голову. Японец, пошатываясь, стоял лицом ко мне, его руки опустились вниз, ноги дрожали от напряжения, пытаясь удержать тело в вертикальном положении, и я снова остановился, не став его добивать. Вместо этого я отошел на шаг назад, поклонился ему и показал судьям жестами, что отказываюсь дальше драться. Тут же прозвучал гонг, и трибуны, за миг до этого оравшие что-то невообразимое, разом затихли: мой недавний соперник на трясущихся ногах подошел ко мне, опустился передо мной на колени, снял с себя затейливо украшенный иероглифами черный пояс и с поклоном протянул его мне! Я недоуменно посмотрел на Мицуко, так и сидящую на плече Вована, и она кивнула мне головой: «Бери, мол».

Я тоже опустился на колени, с таким же поклоном принял у него пояс, и взамен отдал ему свой, белый, купленный утром в магазине вместе с кимоно. К моему удивлению, японец приложил мой подарок ко лбу и торжественно им обвязался!

Что тут началось, трудно передать: трибуны заревели от восторга; потерявшего сознание японца куда-то утащили его секунданты или друзья, черт их разберет, все какие-то одинаковые. Потом меня с Вованом награждали, вручив офигенные самурайские мечи со своими подставками, что меня очень порадовало: не люблю уродовать стены оружием. Особенно коврами и оружием. Оно мне еще в армии надоело. А вот подставочка — другое дело! Потом я вспомнил о своих девочках, явно не слабо обогатившихся на здоровье своего Шефа, друга и любовника в моем лице, и отправился, расталкивая выбежавших в зал зрителей, за ними. Правда, ширины плеч, чтобы рассадить всех троих, мне не хватило бы, но я не особенно расстроился: я просто обнял их всех вместе, перемазав Татьянино платье кровью из разбитых брови и носа. Потом мы давали автографы, с кем-то фотографировались, мною занимались врачи, потом еще какие-то деятели запудривали мои побои. В общем, вечерок выдался что надо. А потом нас повезли есть, вернее, жрать! Чему я очень обрадовался, так как длительные физические нагрузки подстегнули мой и без того не слабый аппетит.

До отеля мы добрались под утро, слегка бухие, конкретно обожравшиеся и чертовски веселые. Мицуко не сводила с Вована влюбленных глаз, по-моему, даже перестав на него дышать. Так что, попрощавшись в фойе отеля с нашими романтиками, я с оторвами ввалился в номер и тут же полез в ванну.

Тем временем Юлька расселась на полу в комнате, вывалила на пол какие-то бумажки с записями, пачки денег и кредитки и занялась подсчетами. Люда и Таня залезли на мою спину, разминая затекшие мышцы и подбадривая меня поцелуями и щекоткой. К тому времени, когда я был чисто вымыт и обложен не менее чистыми девочками на кровати, Юлька закончила свои расчеты и гордо сообщила:

— Мы заработали три миллиона четыреста сорок тысяч баков с мелочью!

— Сколько? — не поверил я.

— Три четыреста сорок! На рыло! — уточнила она. — Если считать и тебя с Вованом!

— Прямо, как на скачках! — восхитился я.

— Точно! А ты прямо как породистый жеребец!

— Именно так! — с восторгом подхватила Люда. — Жеребец, и еще какой!

— Чур, я сегодня первая! — тут же завопила Татьяна и, обняв меня покрепче, добавила: — А вы пока там где-нибудь потусуйтесь, и организуйте жеребцу чего-нибудь пощипать!

— Моя грудь устроит? — весело захихикала Юлька.

— И не только твоя! — усмехнулся я. — Я вам поотщипаю все на фиг, если не накормите потом, как следует…

— Накормим! Потом! Если захочешь! — захохотали они и, игриво подмигнув Татьяне, скрылись в другой комнате. Оставив только эхо: — Оставь и нам немного…

— Тут его много, вам хватит! — уже почти про себя огрызнулась Татьяна, потом плотоядно облизнулась, потянулась всем телом, поцеловала меня в живот и промурлыкала: — Хотя, смотря как посмотреть…

Увы, меня хватило только на Татьяну и Люду. И совсем немного досталось Юльке. Где-то на полчаса. Поняв, что большего ей сегодня не обломится, она расстроилась и, позвав подруг, мстительно заявила:

— Вот хрен вы его получите завтра и послезавтра, вредины ненасытные! А ты чего разулыбался? Совсем обессилел, говоришь? С тремя девушками, значит, справиться не можешь? Тоже мне, герой! Эх, жизнь моя жестянка! Ну ее в болото…

Угомонить ее удалось не скоро. Только после предложения Люды «помочь ей догнаться». Испуганная Юлька спряталась под мою руку и тихо засопела, притворяясь, что спит. Потом и вправду заснула. Я еще немного поболтал с Татьяной о дальнейших планах на отдых и постепенно провалился в сон…

Глава 30

Утром первое, что я услышал, был голос Толяна в ухе:

— Ну, и что вы опять вытворили? Признавайся! Мне дочка уже все уши прожужжала про какие-то мечи, бои без правил…

Я открыл глаза и удивленно огляделся. Слава богу, Толяна рядом не было, а то его бы хватил удар от вида нашей комнаты и конкретно кровати, на которой бесстыже раскинулись три обнаженные дамы. С его дочерью во главе. А его голос звучал из трубки, которую держала около моего уха Татьяна. Я автоматически ее взял и сонно произнес:

— Привет, Толян! Да так, сводили девочек на какие-то соревнования. Потом выступили. И, как ни странно, выиграли… А мечи нам подарили! Ну, типа призов! Говорят, им лет по триста! Короче, работа какого-то там офигенного мастера! И еще национальное достояние Японии, вот! — вспомнил я. — Правда, я свой еще толком не рассматривал: пили!

— Хорошее дело! Потом покажешь! А что за бабки вы выиграли?

— Да не мы! Девочки поставили на нас, как на лошадей! А все ставки были против! Вот и выиграли! В сумме около двадцати лимонов!

— Сколько? — Толян аж поперхнулся и закашлялся. — Двадцать?

— Ага! На шестерых! Точную цифру я не запомнил!

— Зажрался ты, парень! — восхитился Толян. — Лизок просто офигеет. Слушай, а записей боя не осталось? Я бы посмотрел…

— Будет, папа! Я вчера договорилась! И я тебе пришлю! — затараторила в трубку услышавшая вопрос Таня.

— Ну, ладно, я за вас рад! А теперь дайте мне поспать: у нас ведь ночь!

— Извини, Толян! Мы не подумали!

— Лады, пока! — попрощался он и отключился.

— Ну, что будем делать сегодня? — повернулся я к девушке.

— Ума не приложу! Может, у Вована есть какие-нибудь идеи? Давай, ему позвоним?

— А если он спит? — засомневался я.

— Спать — вредно! — засмеялась девушка. — Особенно рядом с красивой женщиной!

— Да, это я успел заметить! — философски отметил я и решительно начал набирать номер на телефоне.

Однако наш друг и соратник не спал. И даже не ел. И не валялся на кровати! Он принимал делегацию!

— Делегацию от кого? — недоверчиво спросил я.

— От местной братвы. Якудза называется! — гордо заявил довольный собой Вован. — Че тебе на пальцах объяснять? Вали ко мне, сам увидишь! Они и тебя хотели видеть, но Мицуко сказала, что не смогла до вас достучаться!