Капкан для шоколадного зайца - Светлана Богданова

и потопит, — предсказывала Катя. — Ты в свое время деньги с нее потребовал за свободу и право на сладкую жизнь, а теперь она, наверняка, почуяла жареное и решила компенсировать потери. Буржуи они все жадные, поэтому и богатые. Это только ты у нас рубаха-парень, вот тебя судьба и наказала за расточительность и безответственность.

— Толян, ну хоть ты успокой ее, — Голубев бросился к другу за помощью. — Если бы Танька хотела оттяпать часть моего имущества, она бы давно это сделала. Закон ведь на ее стороне. А она, наоборот, сама от меня скрывалась, не отвечала ни на письма, ни на звонки.

— Мне кажется, что в Катиных словах есть резон, — Анатолий невольно подлил масла в огонь. — Ты бы, Илюха, сперва присмотрелся к ней, прощупал, чем она дышит, а потом бы уже раскрывал перед ней свои карты. Люди часто меняются и не всегда в лучшую сторону.

— Она затаилась до поры до времени, — пророчила Катя. — А когда поняла, что твой капитал может уплыть в чужие руки, решила урвать свою долю. Женская месть — штука тонкая, тебе, милый, этого не уразуметь. Татьяна тешила свое самолюбие тем, что ты мучаешься из-за неразделенной любви к ней. Но ты вдруг резко остыл и женился на мне… Улавливаешь ход моей мысли? — спросила она мужа.

— Не совсем, — Илья отчаянно упирался, не желая вникать в хитроумные Катины доводы.

— Твоя бывшая жена потеряла запасной аэродром, — растолковывала ему Катя. — А ты сжег мосты между прошлым и будущим.

— По-моему, дорогая, у тебя галлюцинации, — Илья отмахивался от нее, как от назойливой мухи. — Не нужен я Таньке! Ни женатый, ни холостой. Не ну-жен! — произнес он по слогам. — И заруби это на своем курносом носике. Танька сама перепугана до смерти. Если я разорюсь, я могу возбудить против нее встречный иск и оспорить законность ее нынешнего брака.

— То есть… — переспросил Анатолий.

— То есть, она вступила в брак с иностранным гражданином, предъявив фальшивое свидетельство о разводе. Следовательно, власти Швеции вправе усмотреть в этом корыстное желание получить гражданство, путем вступления в фиктивный брак. В таком случае Татьяне грозит депортация, это как минимум, а как максимум — тюремное заключение, — отчеканил Илья.

— Значит, — Катя заморгала ресницами, стряхивая слезинки. — Значит, это не ты у нее на крючке, а она у тебя… Вау! — издала она победный вопль.

— Илюха, колись, — заподозрил друга Анатолий. — Когда ты фабриковал фальшивое свидетельство, ты заранее все рассчитал?

— Что ж я Ленин, что ли?! — нахмурился Голубев. — Это он революцию замыслил и заманил в Россию призрак коммунизма, чтобы отомстить за смерть старшего брата. А я молодой был, зеленый, ревновал Таньку, как Отелло Дездемону. И на шантаж пошел, движимый не столько корыстью, сколько желанием досадить ей, развалить ее брак и вернуть назад. Так что по поводу Таньки вы не переживайте, я же говорил, что держу руку на пульсе. Теперь бы еще Каррераса отыскать! С Танькиной помощью мы бы легко завлекли его в капкан.

— Не уверена, — засомневалась Катя, вспомнив свое дефиле в вечернем платье по залам аэропорта. — Мне кажется, что Каррерас хитрее и коварнее, чем ты предполагаешь.

— Когда кажется, креститься надо, — Голубев уморительно надул щеки, передразнивая нахохлившуюся Катю. — Еще не родился на свете такой мужик, который бы смог устоять перед Танькиными чарами!

— Вот гад! — Катя швырнула в мужа сумочкой. — Ну и беги к ней, ползи на брюхе, лижи ей ноги, а я… А я… — не найдя слов, Катя снова зарыдала. — А я, — всхлипывала она, — умру от обиды и одиночества, развяжу тебе руки, ты будешь свободным и найдешь себе другую дурочку.

— А мне другой не надо! — Голубев вернул сумочку жене и заботливо вытер слезы с ее бледного лица. — Я уже люблю одну ревнивую глупышку, которая сама не знает, чего хочет и злится без причины.

— Уходи, — капризничала Катя, пытаясь отвернуться от Ильи. — Твоя королева уже небось заждалась.

— Эй вы, итальянская семейка, — прикрикнул Анатолий, обращая внимание на себя. — Прекратите немедленно ругаться, обниматься, целоваться. Илья, ты можешь, хоть иногда, быть серьезным! Когда приехала Татьяна? Откуда она звонила? Где вы встречаетесь? — допытывался он у легкомысленного друга.

— Докладываю по порядку, — Голубев вскочил и вытянулся перед Анатолием по струночке. — Татьяна уже приехала. Звонила она из гостиницы, так как не пожелала стеснять своим присутствием молодую семью. А встретиться мы договорились в ресторане гостиницы минут через сорок. Поэтому мне нужно торопиться, джентльменам не пристало опаздывать. Что вас еще интересует? Если вопросов больше нет, разрешите отбыть на спецзадание?

— Не терпится? — язвительно подколола его Катя.

— Разрешаю, — санкционировал отбытие Анатолий. — Но предупреждаю: алкоголь желательно исключить, на комплименты и обольщение не поддаваться, вести строго деловые переговоры. Да… Чуть не забыл самое главное! Как только больничные часы пробьют полночь, ты обязан вернуться за своей суженой и отчитаться перед общественностью о проделанной работе. Иначе мы исключим тебя из наших рядов и предадим поруганию твое имя.

— Жди меня, и я вернусь, — Илья попрощался с женой, запахнул на животе полы халата и как солидный жук, сложивший жесткие надкрылья, переваливаясь, удалился из кабинета.

Ровно через три секунды запел Катин мобильник. Звонил Голубев:

— Котенок! — шептал он в трубку. — Верь мне, я тебя люблю!

— И я тоже, — от приступа нахлынувшей нежности Катины глаза заблестели от слез.

— Хватит сырость разводить! — Анатолий налил ей в стакан водички. — Выпей, у меня к тебе серьезный разговор.

Напуганная его официальным тоном Катя чуть не захлебнулась. Она закашлялась, ободранное горло саднило.

— Что-то с Ангелиной?! — прохрипела Катя. — Какие-то осложнения?

— С Ангелиной все в порядке, и даже лучше, чем я предполагал, — приободрил ее Анатолий. — У Ангелины великолепный иммунитет и высокая степень регенерации организма. Речь не о ней. Я про Илюху поговорить хотел.

— И про Таньку? — вскинулась Катя.

— Далась тебе эта Танька! — рявкнул на нее Анатолий. — Ты в курсе, что Илюха вендетту против отравительницы затевает?!

— Нет! — выдавила из себя трепещущая от неприятного предчувствия Катя. — Я-ик, ничего-ик не знаю-ик, — от страха за мужа Катин кашель сублимировался в икание.

Анатолий налил ей второй стакан воды. Катя отпила, икая и булькая.

— Он подстрекает сержанта Николая Егоровича заявиться к старухе под видом покупателя, чтобы взять ее с поличным на месте преступления…

— Я-ик его-ик никуда-ик не пущу-ик! — Катя подскочила, одернула свитерок и забегала по комнате. — Он еще с Каррерасом не разобрался, а уже в новую авантюру встревает! О Боже, ну и муженек же мне достался! Сущее наказание!

— Значит, договорились, Катюша, — Анатолий порадовался ее смекалке. — Ты будешь глядеть за ним в оба. И