Сердце знает - Игл Кэтлин

— Извини меня. — Дрожащими пальцами она тронула его губы. — Он — наш сын, я люблю его больше всего на свете, больше жизни, и я не хочу потерять его.

— Я не отнимаю его у тебя, — сказал он. Она тяжело вздохнула, и Риз сжал ее плечи так, что она не могла пошевелиться. — Я не собираюсь отнимать его у тебя. Я только хочу …

— Я не знала, что ты сделаешь. Ты имел право знать о сыне, я всегда это понимала, но в то же время… — Она покачала головой. — Мы никогда не говорили о браке и детях. Это было замечательное время, мы были вместе, но оно быстро пролетело. Ты уехал, чтобы стать… Ризом Блу Скай.

— А ты не знала, что будет дальше.

— Нет, знала. Я почти ничего не знала о баскетболе, но я всегда знала, что ты — лучший игрок в Южной Дакоте после Крэйзи Хорса.

Он улыбнулся, в глазах появилась теплота: — Мой отец утверждал, он был лучшим защитником.

— Это ты — был лучшим защитником.

— Я действительно был лучшим, черт побери. — Он взял ее руки. — Ты знаешь, Хелен, когда я узнал, что ты бросила работу и уехала из Бед-Ривер, я вдруг подумал, что ты — беременна.

— Правда?

— Я был молод и глуп, но я не был полным идиотом. У нас была сумасшедшая любовь, и мы не думали о будущем. — Он разжал ее ладони и забрал мокрые от слез салфетки. — Несколько раз после отъезда я звонил тебе, мы разговаривали, я чувствовал, что-то происходит. А потом ты уехала, и я сказал себе: хорошо, пусть будет так. Она хочет перемен.

— Но ты ведь думал, что у нас может быть ребенок.

— Да. Но я не собирался тебя об этом спрашивать. То есть… — Он выбросил салфетки и взял ее руки в свои. — Мне было трудно в первом сезоне, я был новичком. Если бы к весне ничего не наладилось, мой первый сезон оказался бы единственным. — Его глаза искали се. — Я скучал по тебе.

— Я тоже. Я видела тебя по телевизору.

Он кивнул: — Я скучал по тебе, но о ребенке я тогда не думал. То есть, когда я думал об этом, то думал… — Он смотрел вниз на их переплетенные пальцы, пытаясь скрыть то, что его глаза давно уже выдали. Он посмотрел вверх, мимо нее. — …Господи, надеюсь, она — не беременна.

Ее снова душили слезы: — Я тебе ничего не говорила еще и потому, что… — Она снова заплакала. Надо было наконец признаться. — Я хотела сделать аборт.

— Что?

Слеза полились по ее щекам, когда она почувствовала его руки на своем животе, в котором она носила их ребенка; сейчас живот был плоский, каким она хотела, чтобы он был тогда, и она вспомнила, каким нежеланным казался ей этот ребенок сначала:

— Я договорилась с врачом. А потом не пошла на первый прием, пропустила второй. — Хелен гладила его руки, лежащие на ее животе. — Я чувствовала, как он там двигается. Было уже поздно.

Риз не отнимал руки, как будто хотел почувствовать какое-то движение: — Ты. такая хрупкая, — прошептал он.

— Ты бы посмотрел, какой я могу быть сильной. — И не давая ему сказать ни слова, добавила: — Ты наверное подумал, что я хотела отобрать у тебя баскетбол.

Он наклонился к ней, засмеялся, и она сквозь слезы смеялась вместе с ним. Он поцеловал ее, и сказал:

— Ты, наверное, с ума сходила, а я себя так вел.

Они засмеялись, и он снова поцеловал ее. Она притянула его голову себе на грудь, и он сказал, что ее сердце хорошо стучит. — Я надеюсь, когда-нибудь ты сможешь все забыть, — сказал он, обнял ее и положил голову к ней на колени, прижавшись к животу. — Я молю Бога об этом.

— Я — тоже. Мне хочется, чтобы он хоть в чем-нибудь был похож на меня. Внешне он — твоя копия.

— А что он об этом думает?

— Он думает, что он похож только на себя.

Риз усмехнулся. Она гладила его влажные волосы и шепотом просила извинения. За что, спрашивал он, и она не могла заставить себя говорить. Она сделала свой выбор, сначала один, потом другой; но это была иллюзия свободы. Когда она делала свой выбор, ею руководили не чувства, а разум, это был разумный выбор для женщины, которая не надеется только на удачу. Она строила жизненные планы, и в эти планы не входило рождение ребенка.

— Но сейчас я даже не представляю, что его могло не быть, а ведь я была близка к этому.

— Тебе только так кажется. — он повернул голову, посмотрел на нее и улыбнулся. — А я думаю, если б он не собирался рождаться, то он бы и не родился.

— Если бы я сделала аборт, он бы не родился.

— Но ты ведь не сделала, а «хотела» — не считается. — Он поднял голову. — Моя сестра Роуз сделала аборт … по состоянию здоровья, я думаю.

— Очень трудно принимать такое решение. И у каждой женщины на это свои причины. Для меня… — Хелен задумчиво улыбнулась. Он снова стал гладить ее живот. — Я понимала, что в моих обстоятельствах — это было самое разумное решение. Но, в тоже время, сердцем я чувствовала другое, и, в конце концов, родился Сидни. Значит так было предназначено нам, Сидни и мне.

— Сам Рой Блу Скай не смог бы сказать лучше. А он знал?

— Нет, я не рассказывала ему. Жаль, что Сидни не был знаком с ним. Они бы …

Он поднял голову с ее колен и приблизил к ней свое лицо: — А тебе не жаль, что он не знает меня, Хелен?

— Конечно, жаль. Я этого хотела всегда и сейчас хочу. — Она притронулась к его щеке, потом провела рукой по волосам, как будто желая стереть его сомнения. — Но он хочет обратно в Колорадо, он говорит: чем скорее, тем лучше.

— И не …

— Он тоже боится.

— Господи, неужели у меня выросли рога? — Риз нахмурился. Она тронула пальцем его губы, потом лоб, разглаживая морщины. — Ладно, если он не хочет видеть меня сейчас, я подожду. День или два.

— Если ты хочешь увидеть его, надо это сделать поскорее. Оставь все свои сомнения и помоги ему преодолеть его страхи.

— Остаются только твои.

Хелен посмотрела на кухонный шкаф и спросила:

— Ты так и не сказал, какие таблетки принимаешь.

— Это — бета-блокаторы. Для работы сердца.

— Я хочу знать больше.

— Например, что? — Он подтянул к себе стул и облокотился на него, вставая с пола. — Ноги как будто не мои, — пробормотал он.

— Кровообращение?

— Хочешь — положи голову мне на колени. — Он поставил свой стул так, чтобы смотреть ей прямо в лицо. Обхватил своими длинными ногами ее колени. — Я расскажу тебе все, что ты хочешь знать.

— Я хочу знать все, — сказала она. — Я хочу знать, какие меры предосторожности тебе нужно принимать. Я знаю только о беге; Ты не должен бегать один, так? Так? Я имею в виду… — Он хмурился. — Будет несправедливо по отношению к Сидни, если ты умрешь.

— Да, конечно. Я буду осторожен и немного подожду.

— Не немного, — сказала она твердо, стуча кулаком по его ноге. — И это означает, что ты не будешь бегать один.

— Если это случится, то это случится независимо от того, буду я один или с толпой народа. Я могу снять палату в клинике Мэйо. И все же рухнуть замертво в туалете. Я хочу быть справедливым по отношению к Сиду. Но есть вещи, которые ни я, ни ты не можем контролировать.

— Именно это я и хочу выяснить. У Сидни никогда не было проблем со здоровьем, насколько я знаю. Но они могут возникнуть, не так ли?

— Да, могут. Нам нужно сделать анализ ДНК. Деньги хороши тем, что они позволяют купить все самое лучшее, даже лучших докторов. — Он накрыл ее руку своей, когда она отвела взгляд. — Не переживай, есть шанс, что он здоров.

— Я не хотела показаться такой паникершей. Сидни не единственный, о ком я волнуюсь.

— Тебе полезно поволноваться. Когда ты доведешь себя до нервного срыва, я поделюсь с тобой таблетками.

— Ну, спасибо. — Она пожала его руку. — Он не знает, что и думать, Риз. А я не нахожу себе места. А что если ты откажешься от него? А если ты захочешь забрать его? Если, если. В любом случае, не будет ли лучше для него… — Она еще сильнее сжала его руку. — Я ведь знаю, что ты все еще можешь его забрать.

— Ты права. Я могу. — Риз пожал плечами. — Но я могу и умереть завтра.

— Так что? — она погладила его по щеке. Она благословляла этот день, и она благословляла его озорную улыбку. — Что же, мне ничего не остается?