Театр марионеток - Александра Столярова

— А с ней что? — Мартышка кивком голову указала на ее разбитое лицо.

— Ирка, сволочь! — прорыдала Лика.

— Это она тебя уделала? — я округлила глаза.

— Егор, отойди, дай я сама! — распорядилась Мартышка, оттеснила парня от сестры и принялась аккуратно промокать разбитую скулу девушки. Я же краем глаза заметила, что побои на лице у Егора уже почти зажили.

— Ирина предложила нам, чтобы мы уматывали и не путались под ногами. Лика ей, конечно же, ответила, и та полезла в драку. Я никогда раньше не видел, как девушки друг друга мутузят.

— Ничего, я ей клок волос выдрала, — похвасталась Лика, страдальчески морщась.

— А сейчас она где?

— С папашей в кабинете. Слышите, он там вопит? Ирка пытается к нему подлизаться, еще бы, такая удача, никого из конкурентов рядом нет! Егор, ну что ты сидишь как чучело? Иди к папаше, не то у нас эта сволочь уведет наследство прямо из под носа!

— Лик, я тебе давно хотел сказать… Ты себя ведешь как последняя стерва с этим наследством! — не выдержал Егор. — Так лебезишь, так стелешься перед отцом, смотреть противно.

— Не нравится? Не смотри!

Девица резко поднялась и вышла из гостиной. Скоро где-то в коридорах послышались недовольные женские голоса.

— Что ты лезешь? — вопила Ирина. — Тебе мало? Тебя еще поучить уму-разуму? Шалава малолетняя!

— Сама подстилка! — вторила Лика. — Это мой отец, а ты вообще никто, пустое место. Пошла отсюда, дай с отцом поговорить.

— Ты туда не войдешь, ясно? У тебя вид такой, что и здорового кондратий хватит. Вокзальные проститутки и то выглядят интеллигентнее.

— Так ты же сама меня и разукрасила, сволочь!

— Эй, дамы, дамы! — Алекс выглянул из дверей гостиной, видимо, опасаясь нового раунда борьбы. — Успокойтесь.

— Это еще кто? — звонко процокали каблуки, в гостиную заглянула Ирина. — Опять эта кодла приперлась! Ребята, что вы тут забыли? Вас кто-то приглашал?

— Приглашал, — в тон ей ответил Алекс.

— А вы кто такой? — Ирина глянула с явным интересом, и я заскрежетала зубами. — Приятель Егора?

— Скорей, наоборот. Можно вас на пару слов?

— Ну… Пожалуй, можно, — благосклонно кивнула она и даже глазками заиграла от избытка чувств. — Идемте в библиотеку, там спокойно и никто не помешает.

Мартышка посмотрела на меня с явным сочувствием, и я тут же приняла самый непринужденный и беззаботный вид. Должно быть, вышло у меня неважно, ибо я сама почувствовала, в какой неестественной гримасе исказилось мое лицо.

— Вот стерва! — солидарно вознегодовала сестрица.

— Я же говорю, они тут все чокнулись, — ныл свое Егор. — Я скоро с ними в дурдом загремлю, так надоели…

— Ну уезжай тогда! — потеряв терпение, закричала я. — Чего сидишь? Или тоже хочешь, как они, в погоне за деньгами человеческий облик растерять?

— Стась, ты не понимаешь. Против денег я, конечно, ничего не имею, но я здесь не из-за них торчу. Я с отцом так и не поговорил по-человечески. А если он завтра умрет, что тогда? Я себе в жизни не прощу, что все бросил и уехал, что у меня терпения не хватило.

— Господи, как меня достал этот мерзкий старикан, и его приступы самодурства, и эта троица акул! — В гостиную вернулась Лика, торопливо схватила косметичку с дивана и принялась замазывать тональным кремом боевые раны. — У меня сил уже нет все это выносить… Ну как, вид получше? Надо спешить, пока ваш красавчик стервозину в кабинете отвлекает, успею с папашей пощебетать, может, он и оттает…

Я невольно скривилась, как будто увидела огромную жирную муху сидящую на вонючей куче навоза. Мартышка тоже изо всех сил сдерживала тошноту и, кажется, мечтала поскорее покинуть этот дом.

— Дай я сам с отцом поговорю, — решился Егор. — Я с ним ни разу и не общался нормально, только за столом, да в этих ваших сварах…

— М-да? — Лика вопросительно подняла бровь. — А ты уверен, что сможешь папашу задобрить? Смотри, он такой капризный, что держись!

— Да не буду я его задабривать! — взбеленился Егор. — Это только у тебя все мысли о бабках. Я с ним по-человечески поговорить хочу, понимаешь ты или нет?!

— Ой, смотрите, какие мы честные и праведные! Хочешь с матерью и дальше в одной квартире куковать, твое дело, а у меня большие планы, и без денег мне никуда!

— По какому поводу шумим? — весело осведомился адвокат, который, кажется, давно уже стоял в коридоре и слушал нашу чудную беседу. — В доме пожилой, больной человек, а вы крик подняли.

— Ваш пожилой и больной человек сам орет так, что уши в трубочку сворачиваются, — буркнула Мартышка, до глубины души потрясенная происходящим.

— Ну уж это не вам судить, милая моя, — адвокат широко и радушно улыбался, но холодный пренебрежительный взгляд с легкостью выдавал его истинные чувства.

— А почему нет? У вас тут творится черт знает что…

— Маш, не надо, — остановил ее Егор. — Валерий Андреевич, у отца все в порядке? Я хочу пойти к нему.

— Слушай, дружок, хочешь совет? Не ходи к нему пока. Если ты насчет завещания, то сейчас не самое лучшее время. И вообще, вы все тут собрались, возитесь вокруг отца, а глазки у вас бесстыжие, нечестные. Вы уж хотя бы делали вид, что вам папа интересен, а не его банковский счет.

— Да вы!.. Вы… — Егор задохнулся от негодования, пытался найти какие-то слова, оправдаться, возразить. Но вместе этого схватил свою куртку и резко направился к выходу. — Я ухожу, меня достала эта мерзость, — крикнул он уже из холла.

Гулко хлопнула входная дверь.

— Егор! — отчаянно вскрикнула Мартышка и выбежала следом. Я растерянно торчала столбом посреди гостиной.

— Сиди здесь и никуда не уходи, — велел мне невесть откуда взявшийся Алекс, после чего испарился, не успела я и глазом моргнуть.

— Какие экспрессивные молодые люди! —