Особенности брачной ночи или Миллион в швейцарском банке - Антонова Александра

— Чудовище!

— Ты это уже говорил.

— Зачем тебе Грюнштайн? Зачем развалины?

— Боюсь, ты не поймешь, мой мальчик… Но если в двух словах: в каждой легенде есть рациональное зерно, надо только найти его… К тому же в замке еще не везде проложен водопровод. А вдруг сокровище все же существует? М-да… Ну так как?

— А если я откажусь?

— Ну что ж, дело твое. Но учти, в этом случае кому-то из вас придется взять на себя убийство Блума. В замке имеются два арбалета с набором прекрасных отпечатков пальцев: один — с твоими, другой, тот, который при льежских доспехах, — ее. И я догадываюсь, кто… Да-да, знаю, я — чудовище!

— Мне надо подумать.

— Для раздумий у тебя ровно одна минута. Я, кажется, слышу цокот каблуков мадам Грюнштайн. Ей будет интересно узнать, что убийца Блума…

Отлепившись от стены, как пьяная, шатаясь из сторону в сторону, я побрела в сторону покосившегося креста на черепичной кровле часовни. Что-то мешалось в руке. Я с удивлением обнаружила, что все еще сжимаю пыльную поддельную корону.

Вот и все, что осталось у меня от Грюнштайна: пыль и обман.

Я нахлобучила венец на голову, как шапку-ушанку, перекинула через плечо сумочку и направилась в ближайший полицейский участок — в Цюрих, в Женеву или Москву — сдаваться властям. Какая разница, кого я убила — Магнуса, Оливию или Блума. Жизнь все равно уже кончена. Я догадалась, что Анри никогда не расстанется с титулом маркграфа — это единственное, что у него осталось от Грюнштайна. Минуты ему вполне хватит, чтобы принять правильное решение.

Калитка в воротах была услужливо распахнута. За ней начиналась грунтовая дорога.

— Ольга! Ольга! — он догнал меня, схватил за руку и потащил к мотоциклу. — Скорее, скорее, надо успеть.

— Спасибо, мне теперь спешить не стоит, — пробурчала я, упираясь и отнимая руку. — В тюрьму нет смысла торопиться.

— Какая тюрьма?! В Кале к утру будем!

Но я уперлась, как осел, и только мотала головой. Символический венец упал и закатился в придорожную траву, сверкнув стразами.

— Постой, что это? — Анри поднял корону и уставился на нее во все глаза. — Откуда это у тебя? — Он почему-то говорил шепотом.

— Там, в шкафу, — пожала я плечами и повернулась, чтобы уйти.

— Ольга, ты знаешь, что это?

Я тяжело вздохнула и сделала тот первый шаг, с которого начинается дорога в тысячу миль.

— Ольга, я больше не ношу титул маркграфа, но должен тебе сказать, что с возвращением настоящего алмазного венца счастье и военная удача вернулись к Грюнштайнам.

— Как ты сказал? — я обернулась.

Анри протягивал мне корону и улыбался.

— Э-э-э… — сказала я. — А твоя яхта в состоянии доплыть до Багамских островов?

Он кивнул, а у меня мелькнула мысль, что Варкоч блефовал: не было официального запроса из России, его просто не могло быть. В тот роковой день, когда по счастливому стечению транспортных обстоятельств я появилась на работе вовремя, то первым делом уничтожила всю переписку с юридической конторой «Варкоч и сын», которую переводила в французского языка на русский и обратно по распоряжению Магнуса: компьютер завис, а Вовка довершил разгром.

Магнус мертв, следы кредитов оборвались на счетах ликвидированных офшорных компаний и тайне вкладов швейцарских банков. Ни в одном документе, кроме «Титула», мое имя не упоминалось. А раз так, то одна из сторон по расторжению сделки жива, у нее непременно будут наследники, и мы еще посмотрим, кому достанется Грюнштайн.

Я чуть наклонила голову и позволила Анри увенчать себя алмазным венцом.

Январь, 2006 г.