Полуночное венчание - Виктория Лисовская

тебе снова рот заклею. Учти, будешь умирать в мучениях.

Николай достал из чемодана красивый ритуальный нож с черной ручкой, начал чертить мелом прямо на полу спальни пятиугольную пентаграмму.

Интересно, других девушек он тоже здесь убивал?

За спиной я пытался хоть немного раскрутить тугую спираль скотча, ногти мои были уже содраны до мяса, но скотч не поддавался.

— А последнее желание для подсудимого имеется?

— Нет, не имеется, уймись, Еремин. Ты проиграл! Не мешай, подумай лучше о возвышенном. Ты скоро там окажешься.

Пегас наконец достал со дна чемоданчика тетрадь в черном коленкоровом переплете и принялся листать страницы.

— Николай, так я же не готов для подобной участи — не одет соответствующе, ни платья черного, ни туфель на каблуке.

— Это не главное, это мои личные вкусовые предпочтения. Я этим дурам специально говорил по телефону, чтобы в таком виде приходили на свидание. Так один раз с Алисой чуть все дело не сорвалось, у меня, блин, деньги на телефоне закончились, пока я до нее доехал и к ней поднялся, эта коза успела настоящему Денису набрать. Еле пронесло.

— А чего ты у Алисы тогда обыск устроил? Что искал?

— Слушай, Еремин, проигрывай хоть достойно. Зачем тебе эти подробности перед смертью? Чего ты добиваешься?

— Орден хочу, — буркнул я.

— Ну-ну, получишь ты орден. Посмертно. У меня все готово. А искал я визитку с моим настоящим телефоном у нее в спальне, но так и не нашел, но это не главное.

Конечно, не главное, Коля не знал, что все визитки у Алисы были в ее сумке, абсолютно незачем было перетряхивать всю ее спальню. Пока Алиса стояла заторможенная в галлюциногенном трансе, Пегас вовсю хозяйничал в ее квартире, и, видать, он же сильно стукнул кота Лешку, чтобы тот ему не мешал.

Николай зажег девять черных свечей, расставленных в пентаграмме, и принялся громким голосом читать что-то по-латыни.

— Аааа, убивают! Спасите… — начал кричать я.

Пегас оторвался от своей тетради, посмотрел на меня своими бездонными глазами, и у меня предательски замер голос. Я не мог произнести ни слова, ужас парализовал мое тело.

Пегас в длинном черном одеянии громким голосом произносил слова по-латыни.

Верхний свет был погашен, только отблески черных свечей освещали его бледное лицо.

Черный воск капал на старый паркет, но это уже больше никого не волновало. Закроют дешевым ковром — и нет проблем.

Так же и со мной: нет человека — нет проблем.

В этот момент я услышал в коридоре какой-то легкий шум, тихие голоса.

Или мне показалось?

Интересно, это будет больно? Больно ли умирать?

Если встречусь там с замученными девушками, я скажу жертвам Пегаса, что они все-таки были правы — нужно верить в любовь. Любовь достойна того, чтобы ждать и за нее умирать.

А у Алисы Вороновой я спрошу, не ее ли я видел ночью в своем помутневшем зеркале.

При последних словах Николай подошел ко мне и ритуальным острым ножом порезал мне указательный палец. Взяв каплю моей крови, он капнул ею прямо в центр страшной пентаграммы.

В этот самый момент пламя горевших черных свечей взвилось на несколько метров, и порывом сильного ветра открылось окно за моей спиной.

Ветер реял среди горящего пламени свечей, и я с ужасом увидел призрачные тени, взвивающиеся к потолку.

Николай, казалось бы, ничего не замечал, он стоял по центру комнаты, подняв руки к потолку, и, не прерываясь, кричал громкие слова. В комнате поднялся целый ураган.

Оконная рама хлопала и стонала, ящики комода жили своей жизнью — открываясь и закрываясь. И тут в пламени свечи я увидел лицо Алисы Вороновой. Призрачная девушка в длинном светлом платье вышла из пентаграммы, задумчиво посмотрела на Пегаса. И, вытянув руки, шагнула к нему навстречу.

Николай только сейчас ее заметил.

Он побледнел, весь вид его сильного бывалого мага как-то сразу сдулся, он, не прерывая своего заклинания, сделал шаг назад. Затем еще один шаг, второй, третий.

Но Алиса не отступала от него. Подойдя почти вплотную, она обняла его и впилась в губы Пегасу страстным долгим поцелуем.

Я не мог оторваться от захватывающего зрелища.

Видно, бабкин чай точно способен вызывать галлюцинации.

Пара страстно целовалась, а Николай делал все возможное, чтобы оторваться от губ умершей девушки, но та не отпускала его. Они поднялись в воздух над полом и застыли на высоте полуметра.

В этот момент пламя черных свечей взвилось практически до потолка, и свечи мгновенно потухли.

В оглушающей тишине на пол свалилось обессиленное тело Николая. А вместо побеленного потолка я увидел яркий белый свет и кусочек бескрайнего неба.

Алиса приблизилась ко мне, улыбнулась белозубой улыбкой и прошептала напоследок:

— Спасибо!

И улетела в разверзнувшиеся небеса.

* * *

Через пять-семь минут, которые мне показались практически вечностью, в дверь послышался тихий стук.

— Колечка, ну что? Ты закончил? «Скорую» уже вызывать? Ты представляешь, сосед Серега сейчас приперся, протрезвел и про следователя все спрашивал. Еле удалось его сплавить… Аааа… Что это такое?

Елизавета уже успела включить свет и теперь с трепетом рассматривала лежащее навзничь тело внучатого племянника.

— Коленька, что с тобой? Ой, сердце остановилось!

Про старую злодейку я чуть было не забыл, все еще переваривая мистическое видение.

Какая странная усмешка судьбы, у Николая точно так же остановилось сердце, как и у его бедных жертв. Той же участи желал он и мне.

Если живым выйду отсюда, обязательно в церкви свечку за Алису поставлю. Вот только нужно еще выйти.

Тело мое было все еще парализовано.

Видно, у Николая был сильный гипнотический дар плюс еще неизвестные мне травки, способные так воздействовать на человеческий организм. Я не мог пошевелить даже пальцем, только тихонько мычал.

Бабулька присела на корточки перед Николаем, пощупала его пульс и тут злобно развернулась на меня, взяв в руки ритуальный ножичек:

— Ах ты, козел! Это ты убил моего Коленьку! Да я тебя…

Но договорить старуха не успела, ей на голову обрушилась та самая злодейская сковородка с засохшими блинами, с которой уже успела познакомиться и моя пострадавшая голова.

Сковородка была в руках у впервые виденного мной в трезвом виде Сергея Большакова, который недоуменно смотрел на разбросанные по всей комнате свечи и острый нож в руках у Овсянниковой:

— Чего это она? Иван Андреевич, вы живы? «Скорую» вызвать?

Конечно, я не мог отказаться от столь заманчивого предложения, и с большим трудом, но все-таки кивнул.

Эпилог. Прошло пять лет

Какое красивое синее