Кошмар в августе - Дельвиг Полина Александровна

Положив телефон, Даша сжала кулаки и стукнула себя по лбу.

— Я себя когда-нибудь убью.

— Конструктивная мысль. — Паэгле одобрительно мотнула головой, раскрывая толстенный журнал на английском языке. — За что, если не секрет?

— За склероз и тупость. Это Леша позвонил, мой старый приятель. Он бывший подводник. — Даша сделала профессиональную паузу: необходимо было просчитывать каждую запятую. — Парень потрясающий, а вот, видишь, вторая жена уходит.

После такого сообщения любой не сдержал бы любопытства, и Даша мысленно приготовилась к потоку вопросов.

— Ага, — буркнула Юлька, как ни в чем не бывало, продолжая перелистывать журнал. Взгляд у нее был отсутствующий.

Даша с нарастающей неприязнью изучала профиль бывшей одноклассницы. Нет, после разговора с Полетаевым, а затем с Богдановым страх быть убитой меньше не стал, но зато появилась решительная злость: даже если она погибнет, а просто так она, разумеется, не сдастся, — зло все равно будет наказано, они сумеют довести дело до конца.

— Какая ты равнодушная стала, — с трудом сдерживая раздражение, произнесла Даша. — А ведь у человека серьезная проблема.

— Чужие проблемы не являются подходящей темой к моему вечернему чаю, — не отрывая глаз от страницы, бросила Паэгле. — К тому же настоящий мужчина никогда не станет делиться своими проблемами с окружающими.

Разговор начинал принимать ненужное направление, и Даша решила перейти к главному, пока не возник конфликт.

— Вполне возможно, что ты смогла бы ему помочь, — с напором произнесла она.

— Я? — Юлька наконец-то отвлеклась от чтения. — Интересно чем?

— «Чем, чем...» — Следовало тщательно взвешивать каждое слово, одна неверная интонация, и вся затея насмарку. — Понимаешь, Леша был женат на моей подруге. Все было прекрасно. Года три. И вдруг Верка подает на развод.

Юлька перелистнула страницу.

— Надеюсь, ты не думаешь, что я ее отговорю?

— Поздно. Они развелись, он женился во второй раз, и вот опять...

— Да хоть двадцать пять! Я-то здесь при чем?

Сделав над собой усилие, Даша заставила себя посмотреть бывшей однокласснице в глаза без ненависти:

— Мне кажется, он не может иметь детей.

У Паэгле на лице не дрогнул ни один мускул:

— И что?

— Ты должна ему помочь.

— Каким образом?

— Помоги ему забеременеть.

Отбросив журнал, Юлька резко встала:

— Рыжая, ты бы занялась делом. На худой конец книжку бы какую-нибудь почитала.

Даша поспешно вскочила:

— Ты меня не так поняла. Я имела в виду, конечно, не его, а...

— Мне без разницы, кого ты имела в виду.

— Он очень богатый человек. — Даша грудью преградила выход с кухни. — Ты не пожалеешь.

— Я уже жалею! — Паэгле возмущенно пыталась отпихнуть подругу с прохода. — Жалею, что обратилась именно к тебе. Вместо того чтобы искать убийцу моих рыб, ты пытаешься протежировать своих знакомых! И все это за мой счет.

— Я не пойму, тебе что, трудно?

— Мне не трудно. Если у твоего Алексея сложности в семейной жизни, пусть обращается к нам напрямую, ведь, говоришь, у него есть деньги. Какие проблемы?

Все ясно. Паэгле ей не доверяет. Тем важнее убедить ее, что все чисто.

— Возможно, он не хочет афишировать свой недуг, — интимно понизив голос, пояснила Даша. — К тому же через знакомых всегда надежнее.

— Во-первых, у нас работают врачи-профессионалы, которым, в отличие от тебя, и в голову не придет рассказывать о проблемах своих пациентов на каждом углу, а во-вторых, ты что, хочешь меня обвинить в том, что я к своей работе отношусь в зависимости от выплаченной мне суммы и степени родства?

— Нет, конечно, но...

— Тогда на этом мы закончили. Кстати, ты почему сегодня не пришла на анализы? Я договорилась с Пантелеевым, он тебя зря прождал. Мы, как два дурака, пытались до тебя дозвониться... Тебе что, собственное здоровье не важно?

«Важно, важно. Потому и не пришла».

— Ой, Юлька, прости, сегодня так закрутилась! — Даша заискивающе улыбнулась.

Паэгле внимательно оглядела ее с ног до головы.

— Мне плевать, как ты там крутишься. Ты здесь, чтобы заниматься моим делом, я тебе за это плачу. Завтра чтобы пришла и сдала хотя бы анализ крови. Больше тебя уговаривать не буду.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Даша почувствовала, как слабнут ноги. А в голове против воли мелькнула обнадеживающая мысль: хотя бы сегодня ночью ее не пустят на гормоны.

— И все-таки, как быть с Алексеем? — через силу выдавила она.

— Адрес нашего института есть в любом справочнике, пусть звонит, договаривается о первичном приеме, попадет ко мне — я окажу ему всю необходимую помощь, даже если к тому времени общение с тобой лишит меня веры во все человечество. А сейчас, извини, мне надо кое-куда съездить. И не забудь покормить Антона.

— Всенепременно.™

2

Даша с мрачным видом крутила в руках столовый нож и размышляла о том, что ей предпринять дальше. Такой, казалось бы, верный план лопнул, не оставив даже налета надежды уговорить Паэгле хотя бы одним глазком взглянуть на Алексея. Тот наверняка бы смог ее убедить в чем угодно. Неужели Юлька заподозрила неладное?

Откуда-то сбоку послышалось тихое сопение.

— Тетя Даша, — прошептал мальчишка, заглядывая на кухню. На руках у него урчал пестрый Валико.

— Что, милый? — Даша со вздохом отложила нож.

— Пойдемте моему котенку травки нарвем.

— Зачем ему травка?

— А все кошки траву едят, там витамины.

— Умные животные! — Даша улыбнулась. — Конечно, пойдем. Только котенка оставим дома, чтобы потом за ним по всем деревьям не лазать.

3

На площадке лифта стояла немолодая женщина с коляской. Из коляски торчали две розовые пятки.

— Котечка, спрячь ножки, — ласково пропела женщина, поправляя простынку, — на улице уже прохладно, пяточки могут простудиться... Как потом будем лечить твои сладкие пяточки?

Антошка внимательно смотрел на счастливую обладательницу младенца. Даша чуть сжала его ладошку, пытаясь намекнуть, что нехорошо в упор рассматривать человека. Но мальчик продолжал глазеть.

— А разве пятки бывают сладкими? — громко спросил он.

— Конечно, бывают! — Круглое лицо расплылось в счастливой улыбке. — У малышей все сладкое.

Серые глаза оставались серьезными.

— А вы их в чай опускаете?

— Кого?

— Пятки.

Соседка звонко рассмеялась.

— Нет, конечно. Это просто образное выражение. Сладкие — в смысле очень милые, любимые. Понял?

Мальчик с явным сомнением разглядывал дрыгающиеся розовые конечности. Он не мог понять ажиотажа вокруг столь мизерного объекта.

— Как мама? — Женщина погладила Антошку по голове. — Что-то давно к нам не заходила.

— Ей некогда.

Соседка понимающе покивала и, обращаясь уже к Даше, проговорила:

— Конечно, с ее-то загруженностью... И как она все успевает? Ой, дай ей бог здоровья...

Даша посмотрела на барахтающегося младенца.

— Внук, внучка?

Женщина немного смутилась.

— Сын. Он у нас поздний.

Внезапно Даша ощутила легкое волнение. В такую удачу трудно было поверить.

— Вам Юлия Сергеевна помогла, — полувопросительно, полуутвердительно произнесла она.

Казалось, соседка попала в щекотливую ситуацию. Она как-то неловко кивнула головой.

— Нет, нет, нами занимался Генрих Бенедиктович, но если бы Юлечка Сергеевна не отправила нас к нему, так, наверное, до сих пор по врачам и ходили бы. Знаете, они оба специалисты от Бога...

— Да, я знаю, у них в институте просто чудеса делают. — Рыжеволосый детектив умело направлял разговор в нужное русло.

— Нет, нет, что вы, у Генриха Бенедиктовича своя клиника.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Сердце готово было выпрыгнуть из груди. Неужели сейчас она выйдет на подпольную клинику Паэгле?

— Ах, ну да, ну да... Кстати, все забываю его фамилию...

— Пелтрам.

— Пелтрам! — буквально взвизгнула Даша, перепугав своим криком всех, включая младенца, и даже не заметила этого. Теперь все окончательно сошлось: именно его имя произнесла Паэгле в беседе с Пероцким; она так ему и сказала: — у Пелтрама это дело поставлено на поток. Наконец-то появилась настоящая зацепка. — А где, говорите, я могу его найти?