Тайна цветочного рая - Дарья Александровна Калинина

И я все еще не была до конца уверена, что Антон — это и есть тот человек, который нам нужен. Как ни близко мы к нему подобрались, но сомнения все же были. Но Роберт не хотел меня слушать. Сказал, что заберет Красавчика. И тогда мы сразу поймем, является ли Антон покойным Утюгом.

Кристина кивнула и продолжила:

— После того как Роберт нас покинул, Авелина чуть ли не в слезах призналась мне, что ни с кем не хочет разговаривать, хочет спрятаться и все обдумать. И я пошла ей навстречу. Сама живя долгое время в страхе перед мужем, я очень жалела Авелину. Прошло уже больше года, но я все еще хорошо помню тот день, когда она приехала ко мне в «Приют» и рассказала, как чудовищно муж обращался с ней. Она плакала, когда говорила о том, как она его боится. Мне и в голову не могло прийти, что все это ложь, рассказанная с одной лишь целью: втереться ко мне в доверие. Думаю, что до Авелины с мужем дошли какие-то слухи, что мой муж вовсе не погиб. И они решили выйти на него через меня.

Авелина потупилась.

— Все так и было. Мы подозревали, что ты с ним заодно.

— Я не заодно, я боялась его даже больше, чем кто-либо другой в мире. А теперь я счастлива. И свободна! Впервые в жизни я не должна ни на кого оглядываться. Какое же это счастье, когда можешь ни от кого не зависеть!

Кристина подумала немного и добавила:

— Несмотря на то что мне очень неприятно, что Авелина, которую я считала своим близким человеком, столько времени обманывала меня, жила рядом со мной, смотрела мне каждый день в глаза, признавалась в дружеских чувствах, а сама все это время только и ждала подходящего случая, чтобы отомстить за причиненные ей обиды, я не держу на нее зла. Более того, я признаю, что виновата перед ней. И перед Робертом тоже виновата. Пусть основная тяжесть вины лежит на моем муже, но косвенно я тоже причастна к случившейся несправедливости. И коли уж так получилось, что муж мой теперь никак не сможет распоряжаться нажитым состоянием, то я верну клинику ее прежним хозяевам.

В первый момент Оле показалось, что она ослышалась. Такой доброты и щедрости просто нет места в нашем грешном мире. Но радостно ахнувшая рядом с ней Светлана и веселый смех Кати сказали ей, что никакой ошибки тут нет. И они слышали все то же самое.

— Ты в самом деле вернешь клинику Авелине и Роберту?

— Ну да. Все равно ее нынешние владельцы довели дело до того, что им грозит банкротство. Выкупить у них бизнес можно будет за копейки.

Она договорила, и в воздухе повис немой вопрос. И что потом? Утюг в свое время отжал у супругов прибыльный бизнес, а Кристина теперь возвращает бывшим хозяевам убыточный. Как-то несправедливо получается.

Видимо, Кристина тоже сообразила это, потому что она быстро добавила:

— И дальше я помогу своим друзьям вновь встать на ноги.

Вот это уже было другое дело! Все кинулись пожимать руки Кристине, которая в этой истории проявила себя с наилучшей своей стороны.

Оля не удержалась, чтобы не попытаться получить и себе кусочек счастья. В конце концов, за все пережитые ею опасности она могла потребовать и себе маленькое вознаграждение.

И, набравшись дерзости, она произнесла:

— Кристина, а можно мне получить у тебя несколько уроков виноградарства?

— Обязательно! — тут же откликнулась хозяйка «Приюта». — Приезжай ко мне в любое время, хоть даже прямо завтра. И ты не только сможешь всему научиться, но мои девочки подарят тебе саженцы этого года. Осенью посадишь их в теплице и уже в следующем году будешь лакомиться собственным виноградом с первых виноградных гроздей.

Несмотря на то что расследование было проведено и закончено с таким блеском, возвращаясь домой, подруги все же чувствовали некоторую опустошенность. Дело было завершено, они могли почивать на лаврах. Но всех троих буквально пошатывало от усталости и недосыпа.

— Мечтаю только об одном, — пробормотала Катя. — Забраться в кровать и спать сутки напролет.

— Ты и так сутками дрыхнешь, — заметила ей Светлана.

— Больше от нас в ближайшее время ничего не потребуется, — примирительным тоном сказала Оля. — Можем позволить себе отдохнуть.

Но возле ворот дома Светланы они все увидели знакомую машину продавца птицы.

— Снова он, — пробормотала Светлана. — Как некстати!

Две другие женщины тоже узнали машину и развеселились:

— Наверное, опять к тебе с очередным петухом явился!

— Если будет опять ругаться или примется меня отчитывать за рассеянность, я ему тоже чего-нибудь отвечу. На сей раз не смолчу!

Но сегодня все прошло гладко. Вместо ворчуна мужа к ним прикатила сама хозяйка.

— Мой-то все напутал, — приветливо улыбаясь, сказала она Светлане. — Я пару дней на хозяйстве отсутствовала, к маме ездила: она в огороде спину потянула, встать не могла. Как только мамочке чуток полегче стало, я сразу назад вернулась. Как чувствовала, что дела у моего неладно идут. И точно! Во всех заказах у него путаница. Сунулась в курятник, а там ваш петух гуляет. Спрашиваю, кого же ты Свете отвез? А он в ответ ругается. Кого она просила, того, говорит, и отвез.

— Он мне привез сначала белого, а потом пестрого.

— Все перепутал!

— Так вы заберете их?

Почему-то при мысли, что белый философ с красным гребешком от нее уедет, Оля ощутила странную пустоту в душе.

— Да куда мне они сейчас, — отмахнулась от этого предложения птичница. — Я прямо от вас снова к маме поеду. Позвонила мне только что, у нее рецидив. Утром попыталась с кровати встать и не может. Рано, выходит, я от нее уехала. Поспешила.

— Очень вам сочувствую. И вам, и вашей маме.

— За это спасибочки, конечно. Но петуха вы все-таки у меня возьмите.

— Так есть же. И не один, а целых два.

— А я вам вашего привезла.

В машине стояла клетка, в которой сидел черный красавец. Перья у него отливали зеленью, синевой и золотом. У всех трех подруг даже дыхание перехватило. Такого красивого петуха им еще в жизни видеть не приходилось.

— Неужели это мне? — с замиранием спросила Светлана.

— А то кому же! Вам! Вы же его изначально и заказывали.

— Ну да. Его. А с теми двумя как быть?

— Пусть пока у вас побудут, если вам не сложно. Боюсь, что мою маму придется к доктору отвезти, раз болезнь не отступает и домашние средства не помогают. Тогда мне точно не до птицы будет.

— Хорошо,