Секрет австрийского штруделя - Анна Акимцева

В создавшемся гвалте, состоящем из наших с Оксанкой воинственных воплей и отборного мата избиваемого нами мужчины, мы все не заметили, как входная дверь распахнулась, в квартиру бежали Смирнов и следователь Воронцов.

– Что тут происходит? Девки, вы обалдели совсем? – заорал Смирнов, и ринулся разбирать кучу-малу.

Отодвинув не успокаивающуюся Фомину в сторону, передав ее в руки подоспевшего Воронцова, кинулся поднимать меня. Но это оказалось задачей сложной, поскольку мои руки намертво сцепились в Романа.

Как тогда в машине, Димка по одному разжал сведенные судорогой пальцы и помог мне встать.

Роман так и лежал на полу, изрядно измазанный кровью. Кровь сочилась и из разбитого носа, и из борозд на лице, оставленных когтями Оксанки, и из пробитой, каблуком ноги.

Последним в квартиру осторожно зашел Алекс. Его появление вызвало у меня изумление не меньшее, чем, если бы в квартиру зашла королева Елизавета. Но сейчас спрашивать каких-либо объяснений у меня не было сил.

– Звезда наша, почему тебя нельзя оставить даже на несколько часов одну? То тебя изобьют, то ты изобьешь… – медленно и печально произнес Димка.

– Они хотели меня убить! – завопил лежащий Роман. Он судорожно прикрывал руками голову, защищаясь от норовившей ударить его Фоминой. Пресекая эти попытки, Смирнов шикнул на Оксанку, ухватил ее за руку.       Всей толпой мы продолжали стоять в прихожей, явно не рассчитанной для такого количества человек, один из которых лежал в полный рост.

– Дим, давай женщин в комнату, – распорядился Воронцов, – а я этого, – кивок на Романа, – пока подниму.

Мы с Оксаной, подталкиваемые Смирновым, вошли в гостиную, следом за нами двинулся Алекс, замыкали процессию Воронцов и Роман.

Димка снял с джинсов ремень, связал им руки Романа, на манер наручников.

Оксанка плюхнулась с размаху на диван, пыл борьбы прошел и она, похоже, поняла, насколько устала.

– Дим, вы как тут оказались? Ты в камеру увидел Романа?

– Не увидел. Виноват, отвлекся. Это профессор шум поднял, – Димка одобрительно кивнул в сторону Алекса.

Из очень краткого и сумбурного объяснения, выяснилось, что Смирнов убедил Воронцова в необходимости прямо сегодня, по горячим следам пообщаться с профессором из Австрии. Для этого приехали в отель «Фортуна». Но зайти туда не успели, увидели, как из дверей, навстречу им, бежит, в страшном волнении, тот самый господин Эдер.

– Ульяна! Опасность! Пустить квартира чужой. Я слышать! – Смирнов весьма невежливо спародировал акцент профессора. – За руки нас хватал. Требовал немедленно мчаться к тебе, – добавил он.

Так втроем они и поехали – меня спасать.

– Представляешь, какой Алекс – молодец! – на этих словах Димка одобрительно хлопнул Эдера по плечу. – Если бы мы не успели, то вы, девчонки мужика точно добили бы!

Значит, своим спасением я обязана именно Алексу! А Димка, воодушевленный представившимся случаем помотать австрийцу нервы, не посматривал на трансляцию камер. Что сказать – молодец! Рыцарь!

Стоявший в центре гостиной Роман хлюпнул носом. И все наконец-то увидели, что кровь у него и не думает останавливаться, заливая не только его одежду, но и пол в гостиной. Я поспешила принести перекись, бинты и вату, но первую помощь, пострадавшему от наших с Оксанкой рук, оказывал Воронцов, верно опасаясь, что воинственно настроенные девушки своих обидчиков в живых не оставляют.

– Кто мне внятно объяснит, что тут произошло? – заливая перекисью рану от когтей на лице Романа, осведомился следователь.

– Я, я погу, – загундосил Роман.

– С Вами, гражданин, попозже побеседуем, – остановил его Воронцов.

«Внятно объяснить, что тут произошло…, – повторила я про себя. – Судя по тому, что я сегодня услышала от Романа, начинать нужно аж с 1945 года…Или все же о ладанке промолчать? Рассказать только о флешке?».

Я задумалась, сопоставляя факты и события последних полутора месяцев, прошедших с пропажи у Ковальковой флешки. Мне вспомнилось, что именно в это время поведение моей дражайшей подруги, по отношению ко мне, сильно потеплело. Это было необычно, даже для нашей давней дружбы. Анька старалась проводить со мной больше времени, напрашивалась в гости, приглашала к себе, придумывая разные поводы для совместных походов в кафе. Вела какие-то пространные разговоры о дружбе и преданности. О том, что предательство друзей – это страшный грех. Потом Ковалькова мне предлагала денег взаймы, без процентов, на долгий срок, чем поразила меня до глубины души, ибо Анькина скупость была общеизвестным фактом. Денег она, в том числе и близким друзьям, могла ссудить только под очень большой процент.

Мне, если честно, в условиях ремонта, переезда, тотальной занятости по работе, эти изменения не показались странными, я расчувствовалась, приняв это поведение Ковальковой за заботу об уставшей подруге.

Сейчас же, события, наложенные на информацию из и выкриков Романа, очень ладно сошлись в единое целое. Мне стало понятно решительно все. За исключением того, что же содержится в приснопамятной флешке. Ведь ее потеря, стала катализатором, превратившим приличных людей в убийц и грабителей.

– Захожу к Ульянке, а этот, ее по лицу долбит, – выпалила Фомина, пока я сопоставляла факты и раздумывала какой порцией узнанной мной правды стоит поделиться с собравшейся публикой.

Алекс, стоявший рядом со мной, развернулся и заботливо провел рукой по моей пылающей щеке.

– Он Вас бил? – спросил он.

Жест этот, оказавшийся каким-то интимным, не остался незамеченным Смирновым. По руке Алексу он не залепил, но наградил таким взглядом, от которого мне стало неловко.

– Оксана, а зачем Вы пришли к Марковой? – вдруг задал вопрос Воронцов.

Вопрос этот, очень простой и не требующий каких-нибудь особенных объяснений, поставил Фомину в тупик.

– А…..э…. мне нужно было с ней просто поговорить, – сказано было так неуверенно, что неизбежно последовал следующий вопрос.

– О чем поговорить-то? – не переставая стирать, выданными мной салфетками, кровь вперемешку с перекисью с лица Романа, спросил Воронцов. Потом, поняв, что кровь из разбитого носа, так просто не остановить, усадил нашего раненого злодея на противоположный от Оксанки угол дивана, попросил запрокинуть голову.

– Придется скорую, вызывать, – констатировал Воронцов.

Следом за скорой, была вызвана и полиция.

– И все же, о чем вы хотели поговорить с Марковой, – глядя на успокоившуюся, было, Фомину, Воронцов повторил вопрос.

Оксанка промолчала, недоуменно пожала плечами и вопросительно оглянулась на меня и на Смирнова.

Интерес Воронцова к причинам визита ко мне Фоминой, вызвал у меня крайнее удивление. Со стороны казалось, что следователь ее в чем-то подозревает, выводя на признание наводящими вопросами, не давая ей поведать свою версию.

У меня мелькнула мысль, что Воронцов предполагает сговор между Оксанкой и Романом. Значит нужно срочно начать объяснение самой, обозначив роли всех персонажей этого триллера.

– Позвольте