Кто есть who, или Почем фунт лиха? - Сергей Михайлович Кравцов

и Свербилов с Ремариным, да и Кубердяк с Гасалиным, должны бы давать показания следователям прокуратуры. Но этого не случится.

Лет пятнадцать назад это было бы куда более вероятным. Хотя, и во времена Союза закон частенько пасовал перед большими деньгами и связями. Вон, когдатошний пред колхоза «Калининец» Ерогин, если верить «сарафанному радио», был повинен в вульгарной уголовщине – не раз и не два насильно увозил в поля на своей персоналке юных односельчанок. Ну и что? И прокуратура этого «не заметила», и райком промолчал… Всё решили немалые деньги, которые Ерогин в изобилии драл и с халтурщиков-строителей, за принятый на баланс колхоза недострой, и с корейцев-огородников за аренду полей. Да и из колхозной казны насильник при должности хапал без меры. На эти деньги он покупал молчание и родителей бедолаг-девчонок, и снисходительность районных чинов. Недаром пессимистичная турецкая поговорка гласит: так было – так и будет…

…Войдя в вестибюль здания редакции, Березинцев увидел долговязенького молодого мужчину, который, стоя у открытого окна, с задумчивым видом пускал кольца дыма. На вопрос Андрея, как бы найти редактора, тот дымящимся «цыбарикорм» указал в конец длинного коридора и пояснил:

– Предпоследняя дверь слева. Вы, наверное, по поводу моего материала? – неожиданно спросил он.

– Нет, нет, я не с претензиями… – Березинцев отрицательно качнул головой.

Секретарша в приёмной, узнав кто и по какому поводу пожаловал, указала на дверь с табличкой «Гл. редактор П.Мельников», пояснив:

– Павел Александрович вас ждёт.

Редактор – рослый мужчина средних лет, ответив на приветствие, пригласил присесть. Андрей, впервые в жизни оказавшись в редакции газеты, с интересом взирал на окружающее – надо же! Он в настоящей редакции настоящей газеты, которую читают тысячи жителей города и района. Интересно, о чём именно хочет с ним поговорить главный редактор? Ну, да, скорее всего, об уже состоявшейся эпизоотии сибирской язвы – а о чём же ещё? Но услышанное им было настолько неожиданным, что даже ввело его в некоторый ступор.

– …Андрей Васильевич, должен сказать, ваш материал мне понравился, – развернув перед собой номер газеты со статьёй Березинцева, редактор окинул его взглядом. – Он актуален, имеет серьёзную аргументацию, читается легко, без натуги… Я бы сказал – написано очень хорошо. Поэтому у меня вопрос такой: как вы смотрите на то, чтобы работать в нашей газете?

Березинцев от услышанного на несколько мгновений, буквально, потерял дар речи. Его тут же охватили сомнения – а потянет ли? Ведь работать в журналистике, пусть и уездной, это – не поросятам колоть вакцину и витамины. Это совсем другая сфера деятельности. Совсем другая, как бы это сказать, «планета»…

– Павел Александрович, так чтобы работать в прессе, надо, я так понимаю, иметь хоть какое-то филологическое образование. Я уже не говорю, об университетском дипломе журфака. А у меня за плечами лишь ветеринарный институт…

– Знаете, Андрей Васильевич, профильное образование – это хорошо. Но не самое главное. Здесь – как в музыке: или есть слух, или его нет. Можно закончить три консерватории, но если у человека нет слуха, музыкантом ему никогда не стать. И, наоборот. В журналистике тоже, куда важнее чувствовать слово, чем иметь высшее филологическое образование. А вы этим качеством, явно, обладаете – это видно по вашему материалу. Поэтому, говорю совершенно серьёзно: вам есть резон пойти в журналистику. Ветеринаров, даже очень хороших, много. А вот людей, способных хорошо писать – очень мало. Может быть, один из тысячи, а то из десяти тысяч. Грубо говоря, такое люди – «штучный товар». Так что, подумайте!

– Ну-у, давайте рискнём… – с минуту помолчав и, напряжённо подумав, Березинцев утвердительно кивнул. – Тем более, что сегодня в ветстанции я написал заявление на расчёт – нет никакого желания работать с человеком, который норовил подвести меня под суд, заведомо зная, что виноват совсем другой. Ну а у меня есть такой вопрос… Если устроюсь к вам, то, надо понимать, работать я смогу лишь проживая в Кипарове? Но тогда встаёт вопрос о жилплощади…

– Разумеется! Думаю, что в самом скором времени что-нибудь обязательно найдём, – твёрдо пообещал Мельников.

Обсудив несколько текущих вопросов, собеседники договорились встретиться сразу же после того, как Андрей получит в ветстанции свою трудовую. Выйдя на улицу, Березинцев оглянулся. Мог ли он когда-нибудь подумать о том, что однажды его судьба выпишет столь крутой зигзаг, и он получит предложение из ветеринаров перейти в газетчики? Зашагав по бульвару в сторону автовокзала (у Пупырина сегодня машины для него не нашлось, поэтому добираться в Кипарово пришлось на местном автобусном маршруте) Андрей продолжал осмысливать разговор, только что состоявшийся в редакции.

С одной стороны, он невольно испытывал какую-то затаённую внутреннюю тревогу – получится ли у него стать журналистом? Тут ведь столько надо уметь!.. А с другой стороны, его переполнял какой-то бесшабашный мальчишеский восторг: как оно здорово всё получилось, как всё попало в кон! Да-а-а, между прочим! Когда Свербилов узнает, куда именно Березинцева (которого он считает худшим из худших) приняли на работу, то, как бы его не хватила кондрашка.

Даниловских, конечно, немного жаль – без лекаря им теперь придётся трудно. И, кто знает, кого ещё пришлют взамен? В принципе, Андрей уже вжился в их среду, и отношение сельчан к нему его вполне устраивало. Но жизнь диктовала своё. Сколько можно было прозябать в "сборно-щелевой" ломушке, выживая на нищенскую зарплату?! К тому же, подрастают пацаны. Им надо учиться в нормальной школе, чтобы иметь хорошую учебную подготовку, которая позволила бы им поступить, по меньшей мере, в кипаровский техникум, не говоря уже о староновских вузах. А чему научат в даниловской школе, где половина учителей – полуграмотная родня директрисы, пристроенная ею на непыльное, «хлебное» место?! Впрочем, в Даниловке есть, хотя бы, такие. В некоторых сёлах вообще нет и половины учителей…

Неожиданно Березинцев увидел что-то знакомое в девушке, которая на тротуаре бульвара сидела за столиком, уставленным всякой канцеляристикой, наподобие стопок тетрадей и коробок с авторучками, напротив магазина "Канцтовары". Вглядевшись, он вдруг понял, что это Катя Золотова. Видимо, она устроилась в этот магазин, и её посадили на выносную торговлю. Ну, а что? Девчонка она симпатичная, покупатели, вон, то и дело подходят… Андрей невольно замедлил шаг – уж, чего-чего, а такой встречи он не ожидал. Увидев Катю, он и не испугался и не обрадовался – нет, нет. Но что-то его, всё же, напрягало. Блин, как же быть-то? Повернуть назад и пройти другой улицей? А может, сделать вид, что не узнал, молча пройти мимо, да и всё? Нет,