Нина Васина - Интернат, или сундук мертвеца

Распрямился и улыбнулся во весь рот. Вышел в коридор, расстегнул куртку и встал вполоборота к ванной, расставив ноги.

— Вставай, — сказал он. — Хватит мокнуть.

Далила встала и выглянула в коридор. Сначала было тихо, потом она явственно услышала, как плещется вода. Боковым зрением Далила заметила движение в ванной. Она резко развернулась всем телом и увидела, как Ева с развороченной головой медленно встает, стекая розовыми струями. Ева осторожно ступила ногами на пол, голая, выпрямилась и застыла.

— Подними пистолет, танцорка, — сказал отстрельщик. — Ты мне надоела.

Ева медленным движением стащила с головы бутафорскую накладку, как снимают противогаз. Ее левый глаз не двигался, половина лица застыла и не ощущалась.

Далила глотала воздух, переводя взгляд с отстрельщика на Еву.

— Можно, я надену халат? — с трудом спросила Ева, дрожа всем телом.

— Давай. — Отстрельщик достал оружие.

Ева протянула плохо двигающуюся руку за длинным махровым халатом, висевшим на крючке. Она одевалась медленно, ее трясло. Запахнувшись, спрятала руки в карманы.

— Э-э-э… А-а-а… — замычала Далила, делая странные жесты.

— Отойди. — Отстрельщик отстранил Далилу рукой, не отводя взгляда от Евы.

Ева медленно наклонилась, тоже не сводя глаз с отстрельщика, и подняла с пола пистолет Стаса Покрышкина.

— Делаем так, — сказал отстрельщик, — ты стоишь там, я — здесь. На счет «три» — кто кого! Согласна? — Он достал свой «кольт».

Ева кивнула, устраивая поудобней замерзшие пальцы на оружии.

— Раз! — сказал отстрельщик, чуть приподняв руку с оружием.

Ева, не шевелясь и не поднимая правую руку с пистолетом, выстрелила через карман халата левой своим табельным ТТ.

Отстрельщика отбросило назад, он упал, взмахнув руками.

— Ну ты и сука, — прошептал он, его лицо сводила судорога, изо рта показалась струйка крови.

— Ты убил Денисова? — спросила Ева плохо шевелящимися губами.

— Я убил… Пистолет адвоката… — Он закрыл глаза и обмяк.

Ева подошла к окну и посмотрела во двор.

Далила, сцепив руки у горла, бессмысленно таращилась на нее.

— Это я… Э-э… А-а-а… Твое оружие… Вчера… В карман халата… Ты его? Да?

— Жив пока что, а тебе лучше потерять сознание, — сказала Ева и ударила ее в подбородок. Далила послушно упала в стоящее сзади кресло.

Ева погладила желтые волосы изуродованной рукой, потом натянула на лицо свою страшную маску. Висячий глаз где-то потерялся. Сняла халат, положила на пол пистолет Стаса и опять легла в воду.

Во дворе Ковалев и Мураш посмотрели на открытое окно.

— Вроде стреляют? — удивился Ковалев.

— Психолог, — шепотом сказал Мураш и бросился к подъезду.

Во двор въехали две милицейские машины. Волков увидел Гнатюка и показал рукой на подъезд.

Гнатюк, оперуполномоченный и врач медленно поднялись на третий этаж.

Онемевшие Ковалев и Мураш стояли у хрипящего на полу Хрустова. Ева Курганова по-прежнему лежала в ванне с развороченной головой, в кресле без сознания раскинулась психолог Далила.

— Что тут у вас такое? — спросил Гнатюк, показывая на отстрельщика.

— Да вот, товарищ подполковник… Вышли на десять минут, не пойму никак, откуда он взялся?! — Обалдевший Мураш смотрел то на отстрельщика, то на Далилу.

— Вероятно, прострелено легкое, у нас есть часа два, не больше. — Врач поднялся с колен, показывая на Хрустова.

— Носилки, срочно, — приказал Гнатюк и пошел к ванной.

Совершенно замерзшая Ева приподняла ногу и выставила коленку из розовой воды.

— Ну, тут все ясно, — сказал Гнатюк, многозначительно кивая головой и неожиданно для всех становясь радостным. — Раненого немедленно в больницу, приставить охрану, всем из квартиры выйти! Всем! — повысил он голос и показал на дверь. — Скажите там, внизу, эксперту по отпечаткам: пусть подождет, пока я все буду смотреть, потом позову.

Далила открыла глаза и увидела над собой лицо Евы.

— Слава Богу, я думала, что ты впала в летаргический сон! — Ева собирала вещи в большую дорожную сумку.

— Ева, ты не представляешь… — начала было Далила, но потом огляделась и поняла, что весь этот кошмар был наяву. — Ты! Гадина, сволочь, паразитка… — прошептала она, обессилев. — Ты скотина, использующая людей, ты не человек!

Ева подошла к ней, лежащей в кресле, наклонилась и крепко прижала к себе ее голову. Она зарылась лицом в желтые волосы и с трудом сдерживала слезы.

— Спасибо, — сказала она шепотом, — ты спасла мне жизнь.

— Будь проклят тот день, когда я увидела тебя в управлении! Чтоб тебе гореть в аду вечным огнем, пусть все черти на свете поджаривают тебя, пусть самый сильный ветер раздувает огонь под сковородой, пропади ты пропадом, чтобы мне тебя больше никогда не видеть!..

— Когда ты принесла мой ТТ? Почему ты положила его в халат?

— Ты самое страшное чудовище на свете, ты что, не замечаешь, что тебя невозможно убить?! Куда я должна была его положить? Посмотри, что у тебя творится в квартире! Я держала его у себя в ванной в халате, в халат и положила!

— Ты молодец!

— Нет, — Далила закрыла лицо руками, — я не могу тебя видеть, я тебя не вижу! Не… ненавижу, — поправилась она.

— Ну, все не так и плохо. Когда меня на самом деле пристрелят, ты просто в это не поверишь. Видишь, во всем есть и хорошая сторона! Идти можешь?

— Куда?!

— Возьмешь мою сумку и отвезешь к Казимиру. Тебя на улице ждут встревоженные мальчики. Если спросят про сумку, скажи, что это мои вещи на память. — Ева укладывалась на носилки в большой прорезиненный мешок с молнией. — Всех выгони, останься одна. Сиди там спокойно, собирай свои бусы. Я буду через полчаса.

— Нет, я не верю, — простонала Далила. — Это что, все со мной происходит?

— Девочки, если вы закончили, — в комнату вошел Гнатюк, — то стоит поторопиться.

— И вы тоже? — грустно спросила Далила. — Я вас предупреждала, что она опасна?!

— Да-да, осторожно по лестнице. Скажите внизу, чтобы забрали носилки. — Он поддержал пошатывающуюся Далилу.

— В морг ее, — бормотала Далила, спускаясь. — В холодильник, на ночь!

378

На улице она огляделась, глубоко вздохнула и неожиданно для всех закричала:

— Приказано забрать носилки с этой гадиной, которая как бы мертвая!

Мураш подхватил сумку, крепко схватив ее под руку.

— Господи, ну как же мне плохо, нет, я точно ее убью! — У Далилы подкашивались ноги.

— Далила, успокойтесь, — заволновался за ее рассудок Мураш. — Все забудется постепенно, все пройдет, вот увидите!

— А ты!.. Нет, ты где работаешь?

— Пойдем в машину, все хорошо…

— А я-то, я-то! У меня же медицинское образование! Страна в опасности! — заявила Далила грустному Ковалеву и бледному Волкову. — Когда такие люди ее защищают и лечат. Хотите анекдот? Про суслика! Пришел суслик в морг…

— Далила, куда тебя везти? — Ковалев смотрел в зеркальце на заднее сиденье.

— Приказано к Казимиру. Как только она оживет, она там непременно появится.

— Может, напьемся? — предложил тоскливо Мураш, наблюдая, как из подъезда выносят на носилках закрытый черный мешок.

— Нет, ребята, у меня такое чувство появилось, что я умею сама вырабатывать любые галлюцинации, никакого наркотика не надо. Очень спать хочется, и подбородок болит. Не могу вспомнить, врезала она мне или я сама?.. — Далила устраивалась поудобней на плече Мураша.

379

— Где это — Казимир? — спросил Ковалев.

— Мы их отвозили уже, ты еще там подрался с Волковым, — шепотом напомнил Мураш.

Ковалев ехал некоторое время за санитарной машиной, увозившей мешок с Евой, потом словно очнулся и развернулся назад.

«Санитарная» выехала за кольцевую. Гнатюк, сидевший с телом, постучал в перегородку. Машина остановилась. Он расстегнул мешок, обнял Еву и открыл створки. Ева спрыгнула на землю. Гнатюк смотрел грустно.

— Запомнила название пансионата? — спросил он.

Ева кивнула.

— Я тебе позвоню туда через недельку. Ева кивнула.

— Будь поосторожней.

— Можно просьбу? — Она смотрела на Гнатюка снизу вверх, светились в сером мареве холодного полдня фиолетовые глаза. — Лариска ребенка ждет, намекните ей, что все хорошо, ладно?

Гнатюк помахал рукой, закрыл створки.

«Санитарная» тронулась.

Водитель, рассмотрев внимательно в зеркальце оставшуюся на дороге женщину, спросил санитара, завтракал ли тот сегодня.

— Не успел, — сказал санитар. — Так, чаю выпил.

— Тогда ты посмотри, осталось ли чего в этом черном мешке, который мы затащили в машину.

— Это что, серьезно? — удивился санитар.

— А то!

Санитар послушно отодвинул стеклянную перегородку и пробрался в салон с носилками. Носилки были пустые. Санитар озадаченно почесал затылок. Посмотрел на милицейского чина, сидевшего рядом.

Гнатюк смотрел на санитара серьезно и строго.