Кошмар в августе - Дельвиг Полина Александровна

— Получена информация, — процедила Даша сквозь зубы.

— О чем?

— Она делает детей.

Прикурив, Полетаев придвинул высокий запотевший бокал пива.

— Жуть какую ты мне рассказываешь. И из чего же она их делает? Из бесплодных мужчин?

— Понятия не имею. Потому и хочу проверить.

Легкое облачко дыма на мгновенье скрыло иронию в глазах.

— Ты что, вступила в Гринпис? Не знал, что они мужчин охраняют...

— Иди к черту. Просто возникли обстоятельства, которые меня сильно напрягают.

— Например? — Сделав большой глоток, полковник довольно сощурился. — Кстати, пивка холодного не хочешь?

— Не хочу. Лучше ответь, почему Паэгле позвонила именно мне?

— А тебе все сумасшедшие звонят.

— Прекрати, я серьезно.

— Если серьезно, то понятия не имею.

— Смотри, у меня ведь нет детей?

— Откуда я знаю? — Полковник пожал плечами.

— Я знаю. Нет.

— Ты что, бесплодная?

— Какой ты бестактный, — возмутилась рыжеволосая.

Полетаев большим пальцем водил по запотевшему бокалу.

— Значит, когда ты меня об этом спрашиваешь, — заметил он, — это тактично, а когда я...

— Женщину после двадцати пяти о таких вещах вообще не спрашивают, — высокомерно перебила его Даша.

— А мужчина, по-твоему, должен отвечать на подобные вопросы до самой смерти?

Даша хотела ответить, но лишь досадливо отмахнулась:

— Ерунда, забудем это. Просто пришли ко мне кого-нибудь бесплодного.

Полетаев окончательно потерял интерес к пиву. Сложив руки на столе, он придвинулся ближе:

— Я не буду сейчас обсуждать это дикое предложение, просто поинтересуюсь, почему именно мужчину?

— Не знаю, — Даша отвела глаза. — Вопрос в стадии осмысления.

— Понятно. — Полетаев достал кошелек, бросил на стол пару купюр. — Разговор с тобой доставляет истинное наслаждение. Если у тебя все, я пошел.

— Куда? — Даша крепко уцепилась за его локоть. — А мужчина?

— Этой проблемой озабочены сотни тысяч женщин по всей планете, везет не всем. Единственное, чем могу тебе помочь, так это написать плакат: «Ищу импотентов, бесплодных и просто ненормальных».

— Полетаев, — Даша принялась хныкать, — я чую, крупное дело намечается.

— Слышать больше ничего не хочу! — взорвался полковник. — Изыди, сатана, и не смей мне больше звонить.

— А если со мной что-нибудь случится?

— Например?

— Например, убьют?

— Ничего страшного. Буду носить цветы на могилу. Может, памятник какой справлю. — На мгновенье синие глаза приобрели мечтательный оттенок. — Напишу: «Если вы думаете, что эта душа покоится с миром, то ошибаетесь. Снимите плиту, и ваша жизнь превратится в ад».

Даша укоризненно покачала головой.

— Во-первых, у тебя дурной слог, а во-вторых, таких длинных эпитафий не бывает.

— Если бы ты знала, какая это ерунда по сравнению с тем, что ты вытворяешь. — Вздохнув, Полетаев встал. — В целом мы договорились. Звонишь мне только в одном случае.

— В каком? — Даша оживилась.

— Если тебя некому будет хоронить.

— Гадина, — процедила ему вслед Даша.

4

Несмотря на антиобщественное поведение Полетаева, встреча с ним все же внесла некоторое успокоение: он уже в курсе и, значит, в случае чего выручит.

Небо темнело, поднимался ветер, и пора было возвращаться домой. Даша посмотрела на часы: начало одиннадцатого. Нет, лучше прийти как можно позже. Вдруг Паэгле все-таки планирует получить из нее вытяжку! Она нервно вздрогнула и медленным шагом направилась в сторону метро. Больше всего ее расстраивало отсутствие фундаментальных знаний в области размножения. С самыми основами она, конечно, была знакома, отсутствовало знание нюансов. Поэтому не знала, чего бояться. Одно дело, когда после серии анализов тебя вежливо попросят одолжить яйцеклетку, и совсем иной коленкор, если без спроса изымут какой-нибудь жизненно важный орган. Вот только если анализы окажутся не совсем подходящими... Даша остановилась. «Анализы...» Черт побери, почему она сразу об этом не подумала!

Пришедшая в голову мысль показалась настолько гениальной, что даже слеза прошибла. Нырнув в сумку за телефоном, она набрала номер Паэгле.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Алло? — послышался сонный голос.

— Юлька, это я, ты уже спишь?

— Пытаюсь. Что случилось?

— Ничего особенного. Я по поводу анализов.

— Каких анализов?

Рыжеволосая даже зажмурилась от удовольствия, представляя, какое страшное разочарование сейчас постигнет ее бывшую одноклассницу.

— Ты понимаешь, не хотела тебе говорить, но у меня действительно проблемы со здоровьем. В детстве болели почки, в последнее время печень пошаливает, а самое главное, вот уже два года как месячные приходят крайне нерегулярно...

— Рыжая, ты вообще нормальная? — оборвала Юлька. — Какое мне дело до твоих месячных? Тем более на ночь глядя?

Признаться, Даша ожидала несколько иной реакции, но с Паэгле следовало держать ухо востро — ее непросто поймать врасплох.

— Как какое? Я решила прислушаться к твоему совету и завтра, прямо с утра, отправиться по врачам.

Раздалось сдержанное ворчание.

— Все равно, возвращайся и ложись спать, завтра дам тебе направление.

— Так я потому и звоню... скотина! — Даша шлепнула присосавшегося комара. — Поскольку я планирую начать сдавать анализы прямо с утра, то хочу спросить, что мне сейчас можно пить и есть.

— Это ты меня скотиной назвала?

— Нет, комара. Так что можно пить?

— Ничего не ешь, ничего не пей. И иди наконец домой...

— А если я уже пила и ела?

— Господи, как ты мне надоела, — трубка зевнула. — Не знаю, завтра с Пантелеевым обсудишь, он в этом лучше разбирается.

— А ты разве...

— Слушай, я спать хочу! Если не хочешь домой, ну в планетарий сходи или в театр. А еще лучше — найди того, кто отравил моих рыб. — Зевнув еще раз, Юлька спросила: — У тебя все?

— Да.

— Слава богу. Будешь возвращаться, не вздумай разбудить меня или Антона — я тебя тогда в шесть утра подниму.

— А куда это ты так рано? — не удержалась от вопроса Даша.

— Тебе-то какое дело, — буркнула Юлька и повесила трубку.

Даша торжествовала маленькую победу. Если Паэгле и замыслила против нее недоброе, то осуществить она это сможет не раньше, чем получит результаты анализов. А значит, есть время узнать о том, что творится в этом институте. Единственное, что ее смущало, так это необходимость открыть свой внутренний мир такому неприятному человеку, как Пантелеев. Еще заразит ее со злости чем-нибудь.

«А мы ему подбросим сладкую пилюлю», — подумала Даша. В самом деле, что стоит пообещать переснять документы? Заодно попытаться узнать, что же он все-таки хочет украсть.

Резкий порыв ветра заставил передернуться уже всем телом.

«Ладно, будет день — будет пища, а сейчас спать...»

5

В квартиру она проникала на зависть домушникам — ни одна пылинка не шевельнулась. Даша так боялась разбудить хозяйку, что даже не стала заходить в ванную комнату: лучше проснуться грязной, чем мертвой. В своей комнате также предприняла максимальные меры безопасности. Прислонив спинку стула к ручке двери, Даша навалила на стул побольше твердых и звонких предметов. Расчет был прост: если кто-то попробует проникнуть ночью в ее комнату, то грохот разбудит даже соседей.

Она почти заснула, когда рядом что-то тихо загудело. Даша приподняла голову. Голубовато светился мобильный телефон. Сонно щурясь, она протянула руку, пытаясь рассмотреть номер звонившего. Номер был незнаком.

— Алло? — просипела Даша, накрываясь одеялом с головой. — Я слушаю.

— Здравствуйте. — Голос был мужской. — Извините, я не поздно?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Вообще-то поздно. Что вы хотели?

— Моя фамилия Богданов, я знакомый Сергея Павловича.

Даша резко поднялась:

— С ним что-то случилось?

— Не знаю. — Звонивший задумался. — Еще два часа назад все было в порядке.