Лиза Лутц - Семья Спеллман расследует…

Я оправдывала свое возвращение к старым привычкам тем, что в этом невыносимо чистом холостяцком жилище найду доказательства тайной связи между папой и инспектором. Стоун – всего лишь пешка в руках моего отца. Истина может быть здесь, в этом доме. Где-то же она должна быть.

Когда мои глаза привыкли к темноте, я изучила планировку стандартной сан-францискской двухкомнатной квартиры. Два входа: парадный и черный. Черный – на кухне, парадный – в коридоре. Коридор ведет в гостиную, спальня и ванная располагаются на одной стороне. Обычно по количеству скопленного хлама я легко определяю, как долго люди живут в доме. Однако все поверхности в квартире Стоуна были абсолютно пусты, ни одной бесполезной вещи. Сколько места зря пропадает! Даже жалко.

Я порыскала по дому в поисках какого-нибудь подтверждения своих мыслей. Что бы это могло быть? И если я даже найду это, что делать дальше? Идти в полицию? Не станет ли это причиной новой войны?

В спальне Стоуна царила теплая атмосфера дорогого гостиничного номера. Постель была заправлена безукоризненно гладко.

– Надеюсь, оправдание у вас есть, – сказал инспектор, входя в комнату.

Я нисколько не удивилась – так была зла – и дерзко ответила:

– Еще как есть!

– Садитесь.

Я не повиновалась, но Стоун бросил на меня злющий взгляд, который я истолковала следующим образом: «Садитесь, не то я арестую вас за взлом и проникновение». И я села. Стоун зашагал из стороны в сторону, видимо, обдумывая речь. Но я заговорила первой:

– Вам должно быть стыдно!

– Что?!

– Что слышали.

– Изабелл, вы вломились в дом полицейского инспектора.

– Спасибо, я знаю.

– Объяснитесь.

– Я должна была найти доказательство вашего участия.

– В чем?

– Сами знаете в чем.

– Понятия не имею.

– В исчезновении Рэй.

Я почти видела, как утихает гнев Стоуна.

– То есть, по-вашему, я замешан в ее пропаже? – спросил он.

– Да, вы и мои родители.

– Вы что, пили?

– Нет, хотя было бы неплохо.

– Изабелл, что происходит?

– Это вы мне скажите.

– Вы шутите?

– Я видела снимок, на котором вы жали руку моему отцу.

– Какой еще снимок?

– Не знаю. Его сделала Рэй. Примерно месяц или два назад.

Мое открытие не произвело на Стоуна никакого впечатления.

– Я не знаю, зачем она нас фотографировала, – мы с вашим отцом действительно встречались пару месяцев назад, по совершенно другому делу. Можем поехать в участок, и я покажу вам материалы того дела, но сперва послушайте. Я не имею никакого отношения к пропаже вашей сестры. И родители ваши тоже здесь ни при чем.

Даже в сонном помрачении я поняла, что ошиблась. Выходит, сегодня у меня не больше ответов, чем было вчера и позавчера. Рэй пропала. Без вести.

Я уставилась в пол и смотрела на него целую вечность. Стоун, должно быть, подумал, что я уснула, и похлопал меня по колену.

– Изабелл, неужели вы правда решили, будто мы на такое способны? – Стоун говорил мягко, почти сочувственно.

– Это лучше, чем думать, что она умерла.

– Вы правы. – Инспектор больше ничего не добавил и не стал говорить, что все будет хорошо, – значит, Стоун мне не враг. Лучше бы он им был.

– Вы меня арестуете? – спросила я.

– Вряд ли.

– Спасибо. И извините за… ну, за то, что вломилась в ваш дом.

– Извинения приняты. Но пообещайте, что больше никогда не будете так делать.

– Обещаю больше никогда к вам не вламываться.

– Не только ко мне, а вообще.

– В данный момент я не могу это обещать.

Мы помолчали. Наверное, он думал, что я сбегу, но бежать мне было некуда. Чем квартира Стоуна хуже, чем любая другая?

– Вам что-нибудь принести? – спросил инспектор.

– У вас есть виски?

Он молча вышел из комнаты и вернулся с кружкой. Я сделала глоток и тут же выплюнула.

– Самое ужасное виски на свете!

– Это травяной чай.

– Ах вот оно что…

– Изабелл, может, вы хотите вздремнуть?

Я до сих пор не знаю, почему Стоун предложил мне именно это. Он отвел меня, как ребенка, в комнату для гостей и расправил кровать. Потом вышел, закрыв за собой дверь. Я сняла туфли, носки, пиджак и часы. Залезла под одеяло – пожалуй, притворюсь, что сплю. Делать-то все равно нечего. Потом усталость и стресс взяли свое, я уснула.

Вскоре после полуночи меня разбудил телефон. Я выбралась из постели и тихо подошла к двери. Если у меня и была природная грация, то она проявлялась исключительно в умении красться. Я неслышно приоткрыла дверь, прокралась по коридору к кухне и услышала голос Стоуна:

– …я понимаю, миссис Спеллман. Она в безопасности. Да, я за ней присмотрю… Нет. Мне незачем ее спрашивать. Миссис Спеллман, уверяю вас, она непричастна к исчезновению Рэй…

Я вернулась в спальню, надела туфли, схватила пиджак и выбежала на улицу. Стоун побежал за мной, что-то крича, но я не слышала. Его слова не имели значения. Так больно и обидно мне еще никогда не было. Как можно было заподозрить меня в такой неслыханной жестокости! Почему-то я не подумала, что несколько часов назад сама подозревала в этом маму.

Я села в машину и уехала, оставив Стоуна ни с чем. У меня все еще была карта дядиной мотельной галактики. Надо было выбрать место почище и поближе, поэтому я остановилась в гостинице «Фламинго» на Седьмой улице.

Я выбрала номер на втором этаже, с видом ни на что и огромной кроватью. Почему-то дешевые пустые комнаты с большими стегаными одеялами действуют умиротворяюще. В незнакомых стенах дышится легче, возникает ощущение, что тебе удалось сбежать. Интересно, сколько будет стоить неделя, месяц и год проживания? Можно создать собственный запасной мир, в котором прошлое стерто.

Однако, чтобы жить в мотеле, нужны деньги, а последний гонорар я получила три недели назад. Наличные быстро таяли. Копить я никогда не любила. За ночь-то я заплатила, но на моем счету оставалось не больше двух суток такого существования.

Разместившись в номере (то есть кинув сумку на кровать и сняв пиджак), я опустошила бумажник: вынула из него все кредитки и позвонила в банк, чтобы узнать, сколько у меня денег. Я решила поддерживать такой образ жизни сколько смогу. На двух кредитках и одном счете оказалось полторы тысячи долларов, не считая моей секретной карточки на черный день, которую я прятала под подкладкой бумажника. Я запустила палец в дыру за отсеком для крупных денег. И ничего не нашла.

Я еще несколько раз обыскала бумажник, досконально выпотрошив его на кровать. Моей карты, моей секретной карточки на черный день там не было. Ее могли заменить, но я не помнила номер, который записала на бумажку и спрятала под крышку своего стола в конторе – конторе, где больше не работала. Придется утром незаметно проникнуть в дом родителей.

Я поставила будильник на пять утра и попыталась уснуть. Даже считала овец, хотя считать дырки в штукатурке на потолке оказалось интересней. Ни то ни другое занятие меня не усыпило. Я приняла душ и оделась задолго до того, как прозвонил будильник. Через двадцать минут я оставила машину за углом родительского дома, вошла на задний двор и по пожарной лестнице проникла в свою комнату (к щеколде окна приделана веревочка, чтобы его можно было открыть снаружи). Мастерски подражая ворам-домушникам, я прокралась вниз. Дверь в контору была заперта, но папа с мамой так и не удосужились сменить замки. Я быстро нашла нужную бумажку, вылезла через окно на улицу и уже в машине сделала необходимый звонок.

Моя сестра пропала пять дней назад.

Последняя битва

«Изабелл Спеллман» поселилась в «Мотеле № 6» пять дней назад. Отель располагался примерно в получасе езды от дома, но мне показалось, что дорога не заняла и минуты. Подъехав к месту назначения, я не смогла выбраться из машины. Просто окаменела, не зная, что делать дальше. Главное, не забыть все записать.

Я достала из сумки цифровой диктофон, включила и сунула в карман пиджака. Вышла из машины и подошла к мотелю.

Тогда-то я ее и увидела. Рэй. Она переходила улицу прямо передо мной. В руках у нее был огромный мешок с разными сладостями, которых она накупила в магазинчике за углом. В следующий миг Рэй заметила меня, и в ее взгляде я прочитала целое сочинение на тысячу слов о том, что же произошло на самом деле. Пакетик «динг-донгов» выпал из ее рук. Она даже не попыталась его поднять, только смотрела на меня, испуганная, оцепеневшая. В глазах – слайдшоу всех оттенков вины. В тот миг я поняла, что Рэй никто не похищал и ничего ужасного с ней не произошло. Она не сбежала из дома и не потеряла память. Последние пять дней, живая и здорова, она поедала сладкое в неограниченных количествах.

А прежде всего я поняла, что она сама себя похитила. И я знала почему. Рэй хотела таким образом объединить семью, вернуть меня домой. Хотела создать страшные обстоятельства, в которых все Спеллманы разом перестали бы шпионить друг за другом, прослушивать телефонные разговоры, допрашивать. Словом, стали бы нормальной семьей.