Красота требует средств - Балычева Галина

Ленка нахмурила брови и попыталась поточнее припомнить цвет автомобиля.

— Конечно, в любой другой ситуации я даже не обратила бы на это особого внимания. Ну мало ли сумасшедших по улицам носится. Но после цветочного горшка и особенно после истории с лекарствами я поняла, что все это далеко не случайность. Тем более что не может так много случайностей произойти с одним человеком всего за несколько дней. А этот автомобиль несся как ненормальный и прямехонько на меня. И если бы я не успела вовремя отскочить, он раздавил бы меня как муху.

От приведенного Ленкой сравнения меня всю аж передернуло. Я тут же представила себе большую зеленую муху, на которую наезжает колесо автомобиля и с неприятным чмоком расплющивает ее об асфальт. Брр!.. Гадость какая!

— А когда это было? — поинтересовалась я не столько потому, что на самом деле хотела узнать время несовершенного наезда, сколько для того, чтобы просто разговор поддержать.

В покушение на Ленкину жизнь посредством легкового автотранспорта я тоже не верила. Если бы хотели задавить, так не промахнулись бы. А раз все-таки не задавили, так, значит, и это тоже было совпадение.

Просто Ленка много пьет, а алкоголикам всегда что-то мерещится. А если она и дальше так будет продолжать, то есть будет продолжать хлестать коньяк без всякой меры, то очень скоро на нее не только горшки с машинами будут наезжать, а еще и черти на плечи повскакивают.

— В полдень, я же сказала — ответила Ленка. — Мы с Жюли как раз торопились на встречу с господином Сатеном, договорились позавтракать с ним в кафе напротив. Кстати, он очень известный коллекционер, и тебе обязательно следует с ним познакомиться.

— Хорошо, — кивнула я, — а больше с тобой ничего пока не случалось, кроме горшка, таблеток и «Ситроена»?

Ленка высоко вздернула свои выщипанные брови и взглянула на меня с возмущением.

— А тебе что, этого мало, что ли?

Я отрицательно помотала головой.

— Нет, вполне достаточно. Просто с таким набором улик ты вряд ли сможешь обратиться за помощью в полицию. А что, кстати, по этому поводу думает твой муж?

— Муж! — Ленка закатила глаза и фыркнула. — Ты не знаешь моего мужа!

И это была чистая правда. Ленкиного мужа я действительно не знала.

— А что?

— А то, что если бы я хоть полусловом обмолвилась Пьеру о своих подозрениях, то уже на следующий день в доме кишели бы полицейские, а все газеты стали бы трубить о том, что в доме Лакуров поселился маньяк-убийца и собирается вырезать всю семью. А потом, когда выяснилось бы, что, к примеру, никакого убийцы нет и не было, то все бы начали сплетничать, что просто у мадам Лакур немного съехала крыша. Ты ведь еще не знакома с моим мужем?

— Нет.

— Вот-вот! — Ленка сделала выразительную гримасу, давая понять, что только не знающий человек, мог задать такой глупый вопрос. — Пьер — жуткий паникер, и лучше его не волновать, иначе потом хлопот не оберешься. К тому же он не вполне здоровый человек, а я все равно пока ничего толком не знаю.

— Что значит нездоровый человек? Что-нибудь серьезное? — я с сочувствием взглянула на подругу.

— Да ничего особенного — просто небольшие проблемы с почками и сердцем. Мы, кстати, и познакомились с ним на этой почве у нас в больнице. Он тогда в Москву к одному известному коллекционеру приезжал, ну и загремел к нам в урологию с камнями в почках. Помню, приступ у него тогда был ужасающий. Камень шел большой, а протоки, как назло, узкие. Как он тогда от болевого шока не умер, просто ума не приложу. Но зато сознание он терял регулярно. А я ему регулярно ставила катетеры. Это у меня всегда хорошо получалось, в смысле безболезненно, лучше, чем у любой медсестры. Вот, видно, за это он меня тогда и полюбил, что даже женился. Прямо тог самый случай, когда «она его за муки полюбила, а он ее за состраданье к ним». А за что меня тогда еще можно было полюбить, страшилку толстозадую?

Я сделала попытку возразить, что, дескать, Ленку всегда было за что полюбить, но она от меня только отмахнулась.

— Да-да. И даже не спорь. Кстати, сейчас я тебе его покажу.

Ленка открыла свою замшевую сумочку, достала оттуда изящное портмоне точно такого же цвета и качества, как и сама сумочка, и, раскрыв его посередине, протянула мне. Там рядом с дисконтными картами в пластиковом окошке для фотографий красовался усатый и бровастый толстяк с приятной улыбкой и добродушным коровьим взглядом. Нет, не потому с коровьим, что взгляд у Ленкиного мужа был какой-нибудь тупой. Не поэтому. А просто, глядя на эту фотографию, мне припомнилась одна красивая корова из мультика, у которой были такие же большие карие глаза и длинные загибающиеся ресницы.

— Славный дядька, — одобрила я физиономию Пьера Лакура и возвратила Ленке портмоне. — Но у меня такое странное ощущение, будто бы я где-то его уже видела. Очень знакомое лицо, только не могу вспомнить, откуда я его знаю. Что-то с каждым годом память у меня становится все хуже и хуже.

Ленка мельком глянула на фотографию мужа и хихикнула.

— А я тебе напомню, где ты видела это лицо, — сказала она. — Несколько лет назад, когда мы только с ним познакомились, нас принимали не просто за брата и сестру, а даже за двойняшек — так мы были похожи. Ты представляешь? Это уже потом, когда я смогла наконец заняться своей внешностью и кое в чем преуспела, нас перестали принимать за родственников.

Я еще раз посмотрела на фотографию Ленкиного мужа и даже присвистнула. Пьер Лакур действительно был здорово похож на Ленку в молодости. Такие же густые черные брови, пухлые щеки и губы и такие же выразительные коровьи глаза в загибающихся ресницах. Ну почти что одно лицо, честное слово. Вот только таких густых усов, как у Пьера, у Ленки никогда не было.

— Действительно, — протянула я, — определенное сходство есть, то есть было когда-то. Но теперь ты совершенно другая, настоящая парижанка и красавица. Просто «не можно глаз отвесть», — процитировала я незабвенные строки Пушкина. — Вот что значит жить в столице моды и любви. А может, и мне здесь немножко потусоваться для профилактики, может, мне тоже этот город пойдет на пользу?

Ленка только махнула рукой.

— Париж здесь по большому счету ни при чем. С деньгами где угодно можно из Квазимоды красавицу сделать.

— Красавца, — поправила я.

— Что?

— Я говорю, не красавицу, а красавца. Квазимодо был мужчиной.

Ленка на минутку задумалась, потом, осознав свою ошибку, хохотнула и снова махнула рукой.

— Да какая разница, кем он был, этот Квазимодо? Главное, были у него деньги или нет? А денег у него, как видно, не было.

От этих Ленкиных слов я почему-то тоже рассмеялась, хотя если припомнить душераздирающую историю безответной любви несчастного уродца Квазимодо к красавице Эсмеральде, то в общем-то ничего смешного в этом не было.

— А много нужно денег, чтобы стать такой красавицей, как ты? — поинтересовалась я.

— Целое состояние. И к тому же нужно еще одно состояние для того, чтобы эту красоту потом поддерживать. Иначе без постоянных дополнительных финансовых вливаний она очень скоро может увянуть.

Ленка снова достала мобильный телефон и сделала очередную попытку кому-то дозвониться. Она долго слушала длинные гудки, но и на этот раз ей не повезло — никто на ее звонок не ответил.

— Ну куда он запропастился? — возмутилась она. — Или опять где-нибудь мобильный телефон посеял?

— Кто, муж?

— Да нет, Эдька. Просила его пригласительные билеты на королевскую охоту сюда привезти, а его все нет и нет и на телефонные звонки не отвечает, паршивец.

Ленка взяла со стола чашку, поднесла ее к губам, хотела сделать глоток, но передумала и поставила ее на место.

— Так о чем ты спросила? Сколько нужно денег?

Я смущенно заерзала на стуле. Наверно, это было бестактно спрашивать Ленку про деньги. Тем более что меня больше интересовало, не сколько Ленка заплатила за свою красоту, а каким образом она все это проделала. Меня, как всякую женщину, интересовал рецепт средства Макропулоса. Что нужно сделать, чтобы навечно остаться молодой, а по возможности еще и красивой?