Доктор Фальк. Вино стоит смерти - Игорь Евдокимов

ужин окажется вкусным, но скудным, – отозвался Василий Оттович. – В таком случае, я, возможно, покушусь на вашу порцию. Что касается вина – то нет, на него мы не претендуем.

– Вот и славно, – улыбнулся Кулыгин. – Чем меньше конкурентов, тем меньше усилий мне придется приложить до победы. У вас очаровательная деревушка, но, сдается мне, здесь не так уж много жителей, способных побороться за главный приз, когда цены взлетят.

– О, Дмитрий Евгеньевич, боюсь вы будете удивлены, – пообещала Лидия. Пренебрежительный тон водителя ей не понравился. Пусть Шевалдина и провела в Зеленом луге немногим больше месяца, но уже воспринимала себя, как часть дачного общества.

Фальк и Лидия пересекли мостик, в который раз насладившись пением птиц и тихим журчанием искусственных каскадов, оборудованных Козловым. Приближались белые ночи, поэтому в шесть вечера было еще светло, но поляна перед «Швейцарией» иллюминировалась китайскими фонариками, которые хозяин гостиницы обычно приберегал для особых случаев. Сам Виктор Львович ждал их внутри, у подножья лестницы, ведущей в ресторан.

– Василий Оттович, Лидия Николаевна, вы как всегда ослепительны вместе, – воскликнул владелец гостиницы. Пожимая руку Фальку, он понизил голос и сообщил: – Совершеннейший аншлаг. Сегодняшний вечер в Зеленом луге забудут не скоро!

Он остался в холле, привечать опаздывающих гостей, а Фальк и Лидия поднялись наверх, в роскошно выглядящий зал. Десять столов, накрытых белоснежными скатертями. В свете множества ламп искрятся хрустальные бокалы и сверкают серебряные приборы. Окна, по случаю жары, распахнуты, а прозрачные занавески слегка колыхаются на ветру. Свои места за столами занимали дамы в вечерних платьях и мужчины в элегантных костюмах.

Их места располагались за угловым столиком, рядом с дверью на балкон. Пару уже ждали Неверов со своей грозной супругой, Людмилой Владимировной. Отставной товарищ прокурора окинул подошедших взглядом, полным отеческой гордости.

– Радостно видеть людей, способных подчеркнуть нарядом серьезность момента, – объявил он.

Фальк галантно отодвинул стул, приглашая Лидию присесть, а затем устроился на своем месте и спросил:

– А что, кто-то оделся не по оказии?

– Хозяин это жуткого тарантаса, Кулыгин, – проворчал Павел Сергеевич. – Ему мало отравлять воздух и пускать окружающим пыль в глаза. Буквально. Он еще и расхаживает в своей дорожной куртке, чтобы ни у кого не возникло сомнений, кому принадлежит драндулет. Нашему уряднику он, кстати, тоже не по душе.

Отставной товарищ прокурора кивком указал на Сидорова, одевшегося по форме и нацепившего все заслуженные награды. Александр Петрович как раз внимательно изучал список гостей, делая заметки в своей памятной книжке. Закончив, он лихо вырвал лист, вручил его явно неуместному на фоне окружающего великолепия пареньку и подзатыльником отправил его прочь. Затем урядник осмотрел зал, заметил Фалька и подошел поздороваться.

– Что вас так заинтересовало, Александр Петрович? – поинтересовался Фальк.

– А сами не угадаете, доктор? – усмехнулся в ответ Сидоров.

– Позвольте-ка я предположу, – ответил вместо Василия Оттовича Неверов. – Вы записывали имена, а заодно и приметы, тех гостей, кого вы не знаете. Так?

– Именно так, – кивнул урядник. – Ничего от вас не скроешь.

– А зачем? – с интересом спросила Лидия.

– Наш уважаемый блюститель благочиния, вероятно, отправил гонца к телеграфу на железнодорожной станции, – пояснил Павел Сергеевич. – А тот уже отобьет запрос дежурному сыскной полиции в Петербург.

– Понятно, – догадался Фальк. – А те уже проверят, не почтили ли нас какие-нибудь известные мазурики.

– Я надеюсь, что таковых здесь нет, но, если все-таки затесались, – хотелось бы знать о них заранее, – подтвердил Сидоров. – А теперь прошу меня извинить.

Он отошел от их стола и вернулся на пост у лестницы. Фальк же принялся лениво оглядываться в поисках знакомых лиц. Таковых набралось не мало. Тут и его вечные соперники по игре в лаун-теннис, театральный критик Васильев и профессор Нечаев. Адвокат Аронсон, хоть и давно отказался от спиртного, явно намеревался поторговаться просто ради самого процесса. Почти перед самой распорядительской трибуной расселся Иван Семенович Беседин, купец I-ой гильдии и главный соперник семейного предприятия Лукьяновых. Которые как раз не замедлили появиться. Хотя Валентин Карпович и Ольга Константиновна редко в чем-то соглашались между собой, при виде Беседина они практически синхронно скривились. Это, конечно же, не укрылось от внимания Ивана Семеновича, который зычно и весело рявкнул:

– Явились-таки? Ну, тем лучше! Что, Валентин Карпович, готов к тому, что я эту бутылку у тебя уведу прямо из-под носа, а потом ка-а-к трахну вдребезги, лишь бы тебе не досталась?

Он довольно расхохотался и показал сопернику кукиш:

– Вот тебе! Через мой труп, слыхал, братец? Через мой труп ты ее получишь!

Лукьяновы не удостоили его вниманием и прошли к своему столу в центре зала. За ним пока что сидела одна дама лет 40, но Валентина Карповича и Ольгу Константиновну это почему-то остановило. Лукьянов демонстративно развернулся к ней спиной, а его жена бросилась к ближайшему официанту и не отставала от него, пока им не поменяли на столик в противоположном от Фалька углу.

– Любопытная картина! – вскинул брови Неверов. – Почище любого дачного театра!

– А что это было? – спросила у него Лидия.

– Это, любезная моя, была Елена Михайловна Гречихина, – принялся объяснять Павел Сергеевич. – Лет эдак пятнадцать назад, как раз незадолго до свадьбы, у Валентина Карповича был с ней бурный роман. Но супротив отцовской воли он не пошел и женился на Ольге Константиновне. Поговаривают, правда, что их с Гречихиной отношения на этом не завершились, но явно приобрели совсем другой оттенок, так сказать.

– Вот поражаюсь я вам, – обратился к нему Василий Оттович. – Солидный, состоявшийся мужчина, а так любите сплетни.

– Сплетни, друг мой, это часть человеческой природы, – с удовольствием пояснил Неверов. – А моя работа, понимаете ли, состояла в том, чтобы эту самую природу хорошо понимать. Сплетни редко рождаются на пустом месте. За ними стоят людские пороки и страсти. А те, в свою очередь, толкают людей на преступления. Так что, я, конечно, мог бы морщить нос и считать себя выше этого, но такие неприятные эмоции – это практически гарантия язвы и смерти во цвете лет. А я, как видите, дожил до пенсии и неплохо себя чувствую.

– Довольно хвастовства, Павел, – остановила его тираду Людмила Владимировна.

Вскоре в зале были заняты все места, кроме одного. И Фальк, кажется, заметил последнего гостя. Он как раз поднялся по лестнице и столкнулся со спешащим к своей трибуне Виктором Львовичем Козловым. Гость был одет во все черное, имел аккуратно подстриженную седую бороду, а в руках держал приметную тяжелую трость с серебряной рукоятью, художественно выполненной в виде головы льва. Судя по на мгновение появившейся на лице Козлова гримасе, он не был рад позднему