Доктор Фальк. Тайна серого монаха - Игорь Евдокимов

Ознакомительный фрагмент

— Простите великодушно, но мое заключение не зависит от вашего знания Гёте, и оно таково: хотя вы регулярно нарушаете мои врачебные рекомендации и не следите за собственным здоровьем, я не вижу признаков того, что оно каким-либо образом ухудшилось. Могу лишь еще раз посоветовать вам диету и ряд физкультурных упражнений. Или, если желаете, прописать легкое успокоительное.

— Благодарю вас, доктор, — процедила генеральша и встала из кресла, которое обрадованно скрипнуло, лишившись тяжкой ноши. — Пожалуй, успокоительное мне ни к чему. Не буду больше отнимать ваше драгоценное время.

Василий Оттович все равно счел нужным проводить Шевалдину до дверей. Он даже не пытался представить, какие слухи пойдут о нем среди обитателей Зеленого луга стараниями обиженной Веры Павловны. С другой стороны, его ближайший круг общения ни за что бы не поверил изощренной фантазии генеральши, да и скелетов в шкафах Фальк старался не хранить — спасала природная прямолинейность. А значит в данном конфликте он мог быть уверен в своих силах.

Посмотрев на часы, он с радостью понял, что пришло время обеда. Другими словами — дачная жизнь начала входить в привычную и милую сердцу праздность. Сейчас Клотильда Генриховна накроет на стол. Он отобедает. Потом прогуляется к морю. Почитает книгу в любимом кресле-качалке на террасе. После ужина выкурит сигару и полюбуется закатом над морем из окна в башенке. И никакие Веры Павловны первый день его отдыха не испортят, вот уж нет!

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

«При впрыскивании одного шприца двухпроцентного раствора почти мгновенно наступает состояние спокойствия, тотчас переходящее в восторг и блаженство.

И это продолжается только одну, две минуты.

И потом все исчезает бесследно, как не было.

Наступает боль, ужас, тьма.»

Михаил Булгаков, 1926 год

Сокращенную версию данных событий Василий Оттович и поведал уряднику Сидорову по дороге к даче Шевалдиной. Полицейский чин не мог не обратить внимания, что доктор за какие-то пару минут сменил халат и пижаму на сообразный погоде и обстоятельствам теплый твидовый костюм, и даже умудрился расчесать растрепанные волосы. На его фоне Сидоров выглядел неавантажно — и возрастом старше, и ростом выше, и на лицо чухонь бледноглазая, и острые уши заметно оттопыриваются, и усы подкручены менее эстетично. Однако жители поселка Александра Петровича любили. Диво ли — честный, справедливый и непьющий урядник, службу несущий не за страх (или жалование), а за совесть. Да и подвиг умудрился совершить совсем недавно… Но об этом как-нибудь в другой раз. Короче — Сидоров являлся единственным представителем власти на многие версты вокруг (уездный исправник и становой пристав в поселок носа не казали, а старенький уже станционный жандарм не в счет), и дачников сия кандидатура полностью устраивала.

Зеленый луг с утра спал. Ночью прошел ливень, но Фальк спал настолько крепко, что даже грохот капель по кровле его не разбудил. После дождя гравиевые и грунтовые дороги основательно размокли, а на обочинах так вообще собрались внушительные грязные лужи. Из-за перепада от ночного холода к наступающему дневному теплу на сосновый лес, в котором стояла деревня, опустился легкий сырой туман. Сквозь него живописно пробивались лучики рассветного солнца. На деревьях начинали радостно щебетать проснувшиеся птицы. Свежее утро обещало перерасти в замечательный весенний день. Если бы не скорбное дело, по которому Фальк и Сидоров сейчас спешили.

Среди обитателей деревни обыкновенно хватало любителей встать пораньше, но по пути им не попалось ни одной живой души. Видимо, зябкий холодок и последствия дождя отбили желание у рыболовов и спортсменов выходить из дома ни свет, ни заря. Для окрестных крестьян, развозивших по дачникам молоко, мясо, ягоды и прочую снедь тоже было рано. Вернее, они, безусловно, уже проснулись, но обход отдыхающих начнут позднее, когда перебравшиеся в лоно природы горожане гарантированно встанут и выберутся на улицу.

— А кто обнаружил тело? — поинтересовался у Сидорова Фальк, в основном — чтобы разогнать тягостное молчание.

— Генеральша Шевалдина, — ответил урядник.

Василий Оттович встал, как вкопанный. Кажется, безумие предыдущего дня с его шведскими монахами и не думало заканчиваться. Он недоверчиво покосился на Александра Петровича.

— Вы сейчас шутите, да? Как генеральша Шевалдина могла обнаружить найти собственное тело?

— Почему «собственное»? — не понял его урядник. — Нет, она нашла тело Веры Павловны.

— Кто «она»?! — раздраженно воскликнул Фальк.

— Ираида Дмитриевна, генеральша Шевалдина! — Сидоров тоже смотрел на него, как на нерадивого ученика, который не знает очевидных вещей.

— Но ведь Вера Павловна — генеральша Шевалдина, — протестующе топнул ногой Василий Оттович.

— А, вот вы о чем! — рассмеялся урядник. — Ну, формально они обе генеральши Шевалдины. Они вышли замуж за братьев, Вера — за Аркадия Шевалдина, а Ираида — за Бориса Шевалдина. Оба пошли по военному делу, оба дослужились до генеральских званий. Только Аркадий — от артиллерии, а Борис — от пехоты. Семьи не то, чтобы дружили, но после смерти братьев Вера Павловна и Ираида Дмитриевна несколько сблизились. В основном «наша» Шевалдина навещала невестку в Сестрорецке, но в этот раз Ираида Дмитриевна с дочкой приехали проведать ее в Зеленый луг. Живут на даче с конца апреля.

— Что ж, одной тайной меньше, — успокоился Фальк. — Только не понимаю, отчего они послали сразу за полицией, а не за врачом.

— Позвольте пока не отвечать на этот вопрос, — ушел от ответа Сидоров. — Мне бы хотелось получить ваше собственное заключение. Не замутненное, так сказать, моими подозрениями.

— Секретничаете, Александр Петрович? Что ж, будь по-вашему.

Тем временем мужчины достигли дачи Шевалдиных. Дом был просторным, но по-военному простым, без лишних архитектурных изыска. Центральная часть встречала гостей верандой и большим окном на втором этаже под двускатной жестяной крышей. Справа и слева к ней были пристроены крылья, тоже двухэтажные, по четыре окна каждое. Особого сада при доме не имелось, лишь цветник за левым крылом — краса и гордость Веры Павловны.

Александр Петрович поднялся на веранду и осторожно постучал в дверь. Открыла ему пожилая женщина, очевидно — Ираида Дмитриевна. Она являла собой поразительный, даже комичный контраст с покойной Верой Павловной. Высокая; тонкая, что спица; с застывшей на лице недовольной гримасой. Эдакая старая дева, строгая воспитательница пансиона для благородных девиц.

— Еще раз здравствуйте, Ираида Юрьевна, — поприветствовал ее Сидоров. — Это Василий Оттович Фальк, первостатейный врач, из столицы. Я пригласил его для осмотра покойной. Позволите войти?

Шевалдина кинула на доктора подозрительный взгляд, но отстранилась и разрешила мужчинам войти. Фальк поздоровался с ней приличествующим ситуации вежливым полупоклоном.

— Вы оставили