Дайана Мэдсен - Охота на Хемингуэя

Включив CNN, я приняла порцию болтовни про обширную волну жары, захлестнувшую Средний Запад. На остальных каналах толковали тоже исключительно о погоде, поэтому я погрузилась в свою черную записную книжечку, сверяясь с планами на день. На восемь утра намечена встреча с Филом Ричи, значит, надо поспешить. Фил — это один из поверенных, которые дают мне заказы на страховые расследования. Про очередное намечающееся задание он не рассказал практически ничего, и я не уверена, что оно мне понравится. Но Фил знает, что я все равно соглашусь. Мне нужна работа.

На половину одиннадцатого назначено свидание с мистером Пуссеном, агентом ВНС, [7]который уже года три занимается аудитом моих налоговых деклараций. Он цепляется ко всем мелочам, а в прошлую пятницу позвонил мне прямо-таки в царственном гневе: «Будьте любезны быть в понедельник у меня в офисе ровно в десять тридцать, мисс Макгил. Это ваш последний шанс предоставить квитанции и прочие бумаги, о которых мы говорили. Давайте проясним все по декларации раз и навсегда».

Всякий раз при виде Пуссена у меня подскакивает артериальное давление. Я ведь не Берни Мэдофф, [8]чтобы агенты ВНС вились вокруг меня как пчелы. Страховые следователи являются очень низким звеном в цепочке питания — даже амебы и то зарабатывают больше. Даже если я и пыталась бы уклониться от налогов, мою недоплату можно смело не принимать в расчет. Из затребованных квитанций разыскать удалось только несколько штук, поэтому предстоящая встреча не обещала ничего приятного — по крайней мере для меня.

Я включила душ и запрыгнула в кабинку. Холодная, резкая струя вернула меня к жизни. До новой встречи с Дэвидом требовалось все хорошенько осмыслить. Пока я насухо вытиралась, мистер Кот занимался вылизыванием своей персоны. Не берусь судить, тяготит его жара или нет — этих кошек так трудно понять.

— Оставайся здесь, я скоро вернусь, — распорядилась я, будто Кавалер когда-нибудь слушался.

Кафельные плитки пола на кухне приятно холодили ноги. Я открыла холодильник и извлекла из него свой бюстгальтер. Как раз нужная температура после вчерашней операции с ледяными кубиками. Это сработало у Мэрилин Монро в «Зуде седьмого года» — фильм крутили по ночному ТВ на прошлой неделе — так почему не сработает у меня? Я захлопнула дверцу в тот самый момент, когда на пороге появился Кавалер, слишком любопытный, чтобы не последовать за хозяйкой.

— Видишь? — я с вызовом потрясла в воздухе замороженным бюстом. — Говорю тебе, это сработает!

Покопавшись в шкафу с вещами, я остановилась на светло-желтом жакете с юбкой, без колготок. Потом скользнула в пару своих «Найн Уэст» на высоких каблуках и пошла, стараясь не смотреть в зеркало. Нет, я вовсе не дурна собой — очевидная заслуга моей бабушке из Мейсонов, по материнской линии. Ее мне стоит благодарить за длинные ноги, белокурые волосы и голубые глаза, вкупе позволяющие привлекать более чем среднее внимание со стороны мужчин. Но во мне имеется изрядная доля генов, полученных от шотландских Бьюкененов, предков отца, и именно они в ответе за врожденный пессимизм. Меня всегда тянет рассматривать вещи с плохой стороны: вот я дожила до тридцати девяти, не нажив миллионов на банковском счете, не получив «нобелевки» и не заимев прекрасного принца в спальных покоях. После смерти Фрэнка я порвала с миром науки, а вместе с ним с большинством своих друзей и знакомых. «Падший академик» — так зовет меня лучшая приятельница, Лорен. Она сетует, что мои страховые расследования поглощают слишком много времени. Признаться честно, после жуткого происшествия с Фрэнком я сделалась довольно нелюдимой, и исчезновение Скотти только усилило эту черту. Меня давно уже не тешит мечта, что добрая бабушка-фея взмахнет волшебной палочкой и все станет как раньше, типа как в сказке про Шалтая-Болтая. Мне нравится моя работа, и я достигла в ней определенных высот. Я сама себе начальник, и далека насколько возможно от прежнего университетского мира. Да, денег не слишком густо, но на корм Кавалеру хватает.

Выдавив в миску питомца порцию «Могучего кота», я глотала свой собственный завтрак из витаминных подушечек, когда услышала, как в телевизоре упомянули имя Хемингуэя.

Сюжет занял шесть минут эфирного времени. Корреспонденты вели беседу с владельцем аукционного дома, профессором Северо-Западного университета, который отстаивал подлинность рукописей, и другим профессором, который ставил ее под сомнение. В последнем я узнала парня, который играл Хемингуэя во вчерашней постановке. Потом другой надутый телеведущий усадил в кресло напротив еще одного знатока Хемингуэя, и они пустились разглагольствовать, как писатель обвинил свою первую жену, Хедли Ричардсон, в утрате рукописей. Литератор заявил, что Хедли специально упаковала и оригиналы и копии и, завидуя успеху мужа, избавилась от них. Утрата произведений, продолжал он, сделала глубокую зарубку в браке Эрнеста и Хедли, приведшую в итоге к разводу. Заканчивался сюжет спекуляциями на тему, что стоимость рукописей на аукционе может достичь пятнадцати, а то и двадцати миллионов долларов — в условиях нынешнего кризиса! — и это есть результат сильнейшего интереса, проявляемого в мире ко всему, связанному с Хемингуэем.

Едва я выключила телевизор, зазвонил телефон.

— Ди Ди, ты сидишь? — раздался голос лучшей моей подруги, Лорен. — Ты не поверишь, по ящику только об этом и говорят — кто-то нашел наконец утраченные рукописи Хемингуэя!

— Знаю.

— Я боялась, что ты пропустишь новость.

— Нет, и даже более — я встречалась вчера с Дэвидом Барнсом.

— Шутишь! Это ведь было… Сколько лет прошло с тех пор, как эта гнусная крыса бросила тебя? Чтоб ему провалиться! Погоди-ка, Ди Ди: не хочешь ли ты сказать, что именно он нашел эти рукописи?

— Не совсем нашел, но заполучил. По его словам, кто-то прислал их ему.

— По почте? Господи, Ди Ди, если использовать этот ход как сюжет для романа, ни один издатель не станет его печатать. Полная несуразица.

— Но, похоже, это так.

— Тогда почему о нем не упомянули в новостях?

— Дэвид намеренно сохраняет инкогнито.

Я знала, что могу доверять Лорен.

— Боже, Ди Ди…

— Знаешь, я сейчас очень тороплюсь.

— Постой. Как там Дэвид? Все такой же красавчик? Надеюсь, ты отшила его — поделом ему будет за ту выходку.

— Мне надо идти, Лорен, не то я опоздаю на встречу. Увидимся сегодня попозже.

— Попозже ты меня уже не застанешь. У Ника турнир по бакгаммону [9]в Висконсине, мы улетаем сегодня. Говори сейчас.

— Летите на его самолетике?

— Ага, ведь альтернатива — пять часов трястись в машине, — в динамике раздался шумный вздох. — Ну ладно, я отключаюсь, но дождаться не могу, когда мы обо всем поговорим. Такой поворот!

Я положила трубку, радуясь, что она не спросила, есть ли новости про Скотти. Мы с Лорен подруги с университетской скамьи. Девчонка росла в эпицентре конфликта между обожающим японцем-отцом, который дал дочери имя в честь Лорен Бэколл [10]и поощрял ее усваивать западный образ жизни, и прекрасной японкой-матерью Ико, не желавшей отступать от феодальных традиций самураев. Просто чудо, что Лорен сумела вырасти цельной личностью, и с годами мы все чаще стали доверять друг другу свои секреты.

Я схватила портфель, помахала на прощание Кавалеру и заперла дверь. Потом, пройдя по коридору, постучалась в квартиру 3 «а», где живут Гленди и Люсиль. Это мои престарелые соседки-двойняшки. Они мне словно приемные матери, хотя и родной хватает.

Гленди, старшая из сестер — на две минуты — приоткрыла дверь и выглянула наружу.

— Это Ди Ди, — сообщила она Люсиль и впустила меня. — Есть время для чашечки чаю и пары печений?

— Запах просто изумительный, прямо слюнки текут, но надо бежать.

— Вечно ты бежишь, — проворчали они в унисон.

— Собиралась спросить, не присмотрите ли вы за мистером Котом после матча «Кубз». Я на игру сегодня не иду, но вернусь поздно, дел много.

Бабульки, истинные уроженки Юга, даже на девятом десятке каждое утро едят домашние печенья и вместо поликлиник предпочитают бегать на стадион, смотреть «Кубз». Живут они на крошечную пенсию и не могут позволить себе покупать билеты. Поэтому время от времени я анонимно посылаю им несколько. Они с ума сходят, пытаясь угадать имя тайного благодетеля. На сегодняшний день список сузился до семи приятелей из Армии спасения и партнера по бинго из клуба «Сент-Майклз».

— Надо понимать, что у тебя наконец свидание? — с улыбкой поинтересовалась Гленди. — Пора, пора, Ди Ди. Нам всем нравился Скотти, ты же знаешь. И мы жалеем о нем. Но его нет, а жизнь продолжается.

— И не будь так строга с мужчинами, — внесла свою лепту из кухни Люсиль.

— И не волнуйся за Кавви, — заверила Гленди. — С удовольствием приглядим за котом — мы ведь в нем души не чаем.