Ингрид Нолль - Благочестивые вдовы

– У нее есть горничная? – поинтересовалась я.

– Вообще-то нет. Но старушка не возится в песке, как Бэла. У нее не много уборки, к тому же она никогда не приглашает гостей.

И так далее, и так далее, пока мне самой не показалось, что все не так уж плохо.

Не прошло и двух часов, как Феликс, наскоро побросав в сумку вещи, попрощавшись по телефону с бабушкой, показав мне, где лежит туалетная бумага и собачий корм, прыгнул в машину Коры, и дымок за ними растаял.

Кому бы понравилось, когда решение принимается против его собственной воли? Я чувствовала себя ссыльным поселенцем на острове Святой Елены. Негодяи! Бросили меня – вещи из чемодана разлетелись веером. И вообще, что это за дом, что это за город, что это за кровать – я злобно пнула свою новую постель. Ее я перестелила.

Немного успокоившись, я отправилась бродить по квартире, благо мое общество Бэле не требовалось. Сын был очень занят – он возился с единственным оставшимся в квартире постоянным жильцом. Собак Бэла не боялся, любую незнакомую псину мог беззастенчиво схватить за хвост: он вырос, играя с Пипо, терьером Эмилии. Мальчишка быстро сдружился с безымянным псом, оставленным своим другом и хозяином. Похоже, нас постигла примерно такая же участь.

В квартире у каждого была своя комната. Феликс жил в самой большой и в самой абсурдной: из стен торчали срезанные водопроводные трубы, через огромные окна была видна не только наша улица, но и угол соседней. Я догадалась, что прежде здесь наверняка располагалась парикмахерская. В поисках славы самодеятельного дизайнера нынешний хозяин наполовину завалил пыльные окна-витрины различными странными предметами, такими как, например, пустая птичья клетка или дамский корсет позапрошлого века. Никогда не понимала подобных художеств.

У Макса, студента-электротехника, был творческий беспорядок и верстак посреди комнаты.

«Но все же у него не так грязно, как у меня, хотя там, судя по всему, живет женщина», – подумала я.

Так, здесь у нас что? Я распахнула дверь в следующую комнату – а здесь у нас, уткнувшись в подушку, голый парень спит поперек кровати. Энди поднял голову.

– Я… я хотела спросить, где у вас стиральная машина, – нашлась я.

Сначала его лицо не выражало ничего определенного, однако ни грамма смущения или обеспокоенности моим внезапным вторжением я не заметила. Он посмотрел на часы и обрадовался, что я его разбудила. Ему нужно было спешить на работу: в каникулы, да и не только, он водил такси. Энди подтянул к себе простыню, сел и философски заметил:

– Не всем же везет, как Феликсу, который раз в месяц возит пылесосом по ковру своей бабушки, а то и вовсе поручает это подружке, и пожинает две сотни.

Я угрюмо похвасталась, что на ближайшие дни это поручено мне.

– Так ты его новая пассия? – догадался Энди.

– Выходит, что так…

Чтобы снова не сесть в лужу, я спросила, когда бывает дома еще одна их соседка, о которой вчера говорил Феликс.

– А! Катрин, наша принцесса в ослиной шкуре. Она сбежала от мужа-адвоката и прячется у нас в коммуне. Хотя что-то незаметно, чтобы муж ее преследовал.

Осмотр квартиры я продолжала, уже когда Энди стянул резинкой свои длинные волосы – похоже, предмет его особой гордости – в тугой хвост и укатил на велосипеде.

Чем выше поднималось солнце, тем явственнее я понимала, насколько бесцеремонно меня подставили Кора и Феликс. К тому же оттенок их утренней спешки сказался и на моем настроении. Не опаздываю ли я, собственно, к бабушке? А это обещанная машина? Выглядит как ржавая банка. Я садилась в нее с некоторым сомнением. Пес радостно залез на место рядом с водителем. Бэла на заднем сиденье испытал даже большую радость, обнаружив пустые пивные банки, грязные тряпки и набор отверток. Не стоит и говорить, что Кора не потрудилась вынуть из «феррари» детское креслице.

Мне доверили ключи от дома, но я долго не могла его найти. Пришлось не раз переспрашивать дорогу, пока «ведьмина изба» бабушки Шваб отыскалась. Мое негодование достигло предела, но я обещала себе не срывать зло на старушке. Она была из тех пожилых дам старой закалки, при которых извольте всегда выражаться пристойно.

– Как вы себя чувствуете? Воспаление легких не подтвердилось? – спросила я, с трудом удерживая за руку готового на подвиги Бэлу.

Фрау Шваб удивленно посмотрела на меня:

– Спасибо, хорошо. Только у меня был небольшой бронхит, а последнее воспаление легких я пережила в шестнадцать.

Едва я успела извиниться за вчерашнюю выходку сына, как вновь раздался стеклянный звон. Но на этот раз виноват был не Бэла, а пес, который начисто смел все, что стояло на столике у кровати, радостно виляющим хвостом. Только мы это пережили, Бэлу начало рвать, потому что он объелся печеньем. И, глядя на фрау Шваб, я сомневалась в утверждении Коры, что всякая бабушка мечтает стать прабабушкой.

– Могу ли я еще чем-то вам помочь? – спрашивала я до невозможности сладким голосом, собирая битую посуду и непотребно пахнущие бумажные полотенца в мусорное ведро.

Пытаясь улыбаться, пожилая дама заверила меня, что у нее большой запас консервов и она вполне сможет разогреть на обед спаржевый суп. Кроме того, завтра ей все равно нужно выйти на воздух, это полезно для здоровья, тогда она сама купит фрукты.

Мой визит подходил к концу, когда бабушка задала-таки вопрос, которого я от нее давно ждала:

– Простите мне мою забывчивость, последнее время ничего в голове не держится. Вы не напомните, чем занимается сейчас в Италии Кора? Она учится?

Хотя я была очень зла на Кору, но решительно бросилась спасать доброе имя подруги, как в старые добрые дни, когда ее родители пытались что-нибудь у меня выспросить, и вот теперь перед бабушкой:

– Она лепит и рисует как одержимая. Наверное, Феликсу придется подолгу ей позировать, потому что во Флоренции у нас нет ни одного знакомого молодого человека. Я уверена, Кора добьется успеха, вы еще будете ею гордиться, когда она прославится!

– Я и так ими горжусь, – сказала фрау Шваб и, слов но стараясь саму себя утешить, добавила: – Ничего, через пару дней они вернутся. Вы знали Феликса раньше? Он такой хороший! Вы не поверите, как он для меня старается. Все его друзья-студенты разъезжаются на каникулы, в Мексику или еще куда, а он терпеливо заботится о такой скучной старой перечнице, как я. Ему давно пора сменить обстановку. Я рада, что он поехал с Корой. Только… – Она вдруг осеклась.

На обратном пути я решила зайти за продуктами. Тут-то и выяснилось, что у меня почти нет денег. Мы с Корой всегда вместе, и кошелек у нас был общий, и сейчас он, естественно, несся в сторону Флоренции в сумочке Коры. Кого мне следовало теперь трясти? Может, старушку, которая благодаря моему нашествию только что лишилась мейсеновского блюда, вазы для фруктов и солнечных очков? Или Энди, который вкалывает таксистом и только мечтает о более легких и приятных приработках? Остается пока незнакомая мне соседка.

Для начала я решила слегка пошарить на кухне маленькой коммуны. Но кроме дешевых полуфабрикатов, которые не возбуждали аппетита, ничего не обнаружила. Даже собака была в лучшем положении.

В итоге я сварила для сына макароны и подала их без тертого пармезана. Сама рубала прямо из жестяной банки сельдь с экзотическими фруктами в соусе карри – никогда не видела более нелепого сочетания продуктов. Бэла вопреки обыкновению запросился спать довольно рано. Уложив его, я сидела на кухне, одинокая и всеми покинутая в своей вынужденной ссылке. Утешением мне служил только крохотный нож для масла, который я незаметно сунула себе в карман на кухне фрау Шваб. Пусть она думает, что я выбросила его вместе с осколками. Но, рассмотрев ножик повнимательнее, я поняла, что это не мечта антиквара, а дешевка из какого-то отеля, где бабуля его, наверное, в свое время прихватила. Радость улетучилась, злость разыгралась с прежней силой. Я подумала, что верну ножичек на место при следующем визите. Пусть владеет!

Не улучшали ситуацию безуспешные попытки дозвониться домой во Флоренцию. В конце концов я набрала номер мобильного Коры – с пятого раза она соизволила ответить. Смирив свою гордость, я пожаловалась, что она оставила меня без единого пфеннига.

– Правда? Извини, я не подумала. Не бери в голову, у Феликса должна быть где-нибудь заначка.

Трубку взял Феликс, и я узнала, что нужно искать в коробочке с дискетами. Потратить можно все, что найду. Потом я вновь услышала голос Коры:

– Мы тут сделали небольшой крюк и заехали в Мюнхен, на одну отличную выставку. Ну, не скучай! Чао, Майя!

Между дискетами я нашла радующие глаз триста марок, фотографию какой-то Симоны, потом какой-то Сиси и водительские права Феликса, которые вообще-то должны были бы лежать в его кармане. Судя по дате рождения, он был немного старше нас с Корой, но выглядел тем не менее как невинный ребенок. Что Кора в нем нашла?