Дарья Донцова - Любимые забавы папы Карло

Ознакомительный фрагмент

Подойдя вплотную к Ванде, Эдик заискивающе улыбнулся и произнес:

– Ну?

Стало заметно, что у мужика не хватает передних зубов. Я была потрясена. Что же за уникальные сексуальные способности у этой козявки, если Кирка влюбилась в нее? Эдика нельзя даже рядом поставить с Борисом.

– Вы Эдуард Николаевич Малина? – решила я на всякий случай уточнить.

– Ну, – кивнул обмылок.

Однако они с женой сладкая парочка. Представляю их обычную беседу:

– Ну?

– Ну!

– Ну!!!

– Ну???

Вот и поговорили, просто славно, такие небось никогда не ругаются. Нет, не может быть, чтобы Кирка даже посмотрела в сторону этого беззубого идиота.

– Несите паспорт, – приказала я.

– Ну, – тряхнул головой Ромео и юркнул в глубь квартиры.

Пару минут мы с Вандой стояли молча, потом тщедушное создание пришлепало назад и протянуло мне бордовую книжечку. В полной растерянности я перелистала странички и ляпнула:

– А другого Эдуарда Николаевича Малины тут нет?

– Не, – протянула плюгавая личность, – одни мы.

– На всю Москву, – гордо подтвердила Ванда, – меня раз родственник искал. Из Казани приехал, а бумажку с адресом и телефоном потерял. Так по справке мигом нашел. Других Малина нет. Вот какая фамилия знаменитая!

– Это моя фамилия знаменитая, – Эдуард решил поставить супругу на место, – а твоя, девичья, проще некуда, Петрова. Кабы не я, не стать бы тебе вовек Малиной!

Ванда скривилась.

– Ясное дело, другие мужики деньгами гордятся, машинами. Вон петька Рюмин шубу жене купил. Ну а тебе только о фамилии и говорить! Слышь, отдавай фен, наш он получается.

Последняя фраза явно относилась ко мне.

– А за что нам подарок? – удивился Эдуард.

Ванда зыркнула на мужа.

– Ты вроде отличился, на вопрос ответил.

– Какой?

– Про этого, космонавта.

– Что? – вытаращился Эдик. – Никто меня и не спрашивал.

– Вы его жена? – Я быстро попыталась перевести разговор на другую тему.

– Законная, – кивнула баба.

– Свой паспорт принесите и свидетельство о браке.

– Зачем?

– Условие такое, фен отдают семейной паре с официально зарегистрированными отношениями.

Ванда начала жевать нижнюю губу. Я насторожилась, сейчас она совершенно логично спросит: «С какой стати тащить кучу документов? В паспорте у мужа штамп стоит».

Но Ванда вдруг кивнула и молча ушла. Я бросилась к огрызку.

– Отдавай квитанцию!

– Какую? – вздрогнул сморчок.

– Ломбардную, на ожерелье.

– Чего?

– Послушай, сейчас твоя крокодилица вернется.

– Кто?

– Ванда.

– Ну?

– Хватит выдрючиваться, меня Кира Нифонтова прислала.

– Кто?

– Любовь твоя! Немедленно принеси квиток!

– Психованная, да? – жалобно спросил Эдуард. – То про космонавтов вопишь, то фен под нос суешь, теперь новую придурь несешь. Че хочешь-то?

Я схватила его за плечи и встряхнула.

– Волоки квиток, живо. У Кирки никаких претензий к тебе нет, она сама брюлики выкупит. Шевелись, убогий!

– Ванда! – заорал мужичонка с такой силой, что на люстре в прихожей зазвякали висюльки.

Жена мгновенно явилась на зов.

– Ну?

– Она меня обижает, – по-детски протянул Эдик, – во, пристает, квитанцию требует, хочет, чтобы я в какой-то ломбард пошел…

Ванда уперла кулаки в то место, где у нормальных женщин изредка случается талия.

– Ну? Че надо…

Внезапно мне стало душно, закружилась голова, а в душе вдруг поселилась уверенность: все очень, очень плохо.

– Можно пройти к вам на кухню, – прошептала я, – сейчас все объясню.

Ванда окинула взглядом мою фигуру.

– Ну, топай, – разрешила она, – ща разбираться станем.

Около часа я растолковывала парочке суть дела. Наконец Ванда всплеснула руками:

– Ну и ну!

– Ну! – подхватил Эдуард. – Ваще, блин!

– Не он это, – категорично заявила жена.

Я вздохнула:

– Да я уже поняла.

– Точно не он, – продолжала Ванда, – вот кабы ты сказала, что Эдька нажрался и бухой в городе на тротуаре насрал, тут я и сомневаться не стану. Как на грудь примет, так и тянет его на подвиги. Но по бабам, не! Не шляется! Он импотент!

– Точняк, – без всякой обиды подхватил Малина. – Давно в тираж вышел! Вот раньше…

– И раньше ты плохой был, – безжалостно припечатала жена.

Эдик сник:

– Ну… ну… ну…

– Какие у вас претензии? – прищурилась Ванда.

– Никаких, – серьезно ответила я, – попробуйте вспомнить, кто мог взять у Эдуарда паспорт?

– Э-э-э, – завел мужичонка, – и не знаю! Лежал себе в комоде.

– Может, на работу приносили, а там кто и сцапал? – пыталась я ухватиться за последнюю надежду, но Ванда мгновенно ее разбила:

– Нет. Документ в комоде всегда лежит.

– А соседи?

– Бабка у нас тут одна живет, Зина, – покачала головой Ванда, – ну за фигом ей Эдькин паспорт нужен?

– Ну, – протянул Эдик, – верно.

Я вытащила из сумки блокнот, вырвала листок, написала на нем цифры и протянула Ванде.

– Это мой номер мобильного.

– Ну?

– Вдруг вспомните, кто брал паспорт, позвоните.

– Ну?

– Я отблагодарю вас.

– Ну?

– Денег дам, поворочайте мозгами, напрягите память.

– Ну, – кивнула Ванда.

Я поняла, что диалог закончен, и встала.

– А фен? – напомнила женщина. – Отдашь его или соврала?

– Возьми, – протянула я ей коробку, – пользуйся на здоровье.

Ванда схватила упаковку и воскликнула:

– Мы подумаем, авось чего в башку и въедет. Ты с нами по-хорошему, фен вот не пожалела, и мы с тобой по-человечески.

– Ну! – радостно закончил огрызок. – Ну!

Когда Кира узнала, чем закончился мой визит, она зарыдала с такой силой, что я испугалась за сохранность своего мобильного:

– Боже! Он обманул меня! Спер ожерелье!

– Ну в краже, боюсь, парня нельзя обвинить, ты сама ему драгоценность отдала.

– Господи, – стонала Кира, – делать-то что, а?

– Скажи Борьке, что потеряла.

– Где?

– Пошла на тусовку…

– Я на них не бываю.

– В гости.

– Не пори чушь! Что я, дура? Обронила у кого-то в квартире ожерелье и не стала искать? И потом, с какой стати мне цеплять на себя такую ценность?

– Пофорсить захотела.

– Перед кем?!!

Я замолкла, из трубки донеслись судорожные рыдания.

– Борька меня бросит, он мигом поймет, в чем дело, – стонала Кира.

– Успокойся, – попыталась я привести Киру в чувство, – все устаканится.

– Как?

Действительно, как? Ожерелье само собой не появится.

И тут меня осенило.

– Твоя машина!

– А с ней что? – с легким недоумением поинтересовалась Кирка.

– Помнишь, как ты познакомилась с Эдуардом?

– Конечно, я стояла около заглохшей тачки…

– Дальше.

– Он притормозил…

– Дальше…

– Вызвал эвакуатор, сказал, что неподалеку сервис, где его приятель работает.

– Вот! Адрес помнишь? Ну куда автомобиль приволокли!

– Да, – мямлила Кира.

– Быстро говори.

Нифонтова забубнила:

– Надо пересечь улицу Народного Ополчения, потом вниз, на светофоре налево, прямо, направо, снова налево и попадешь на такую магистраль, длинную, всю в заборах. Никаких домов, одни ограды. Та ремонтная мастерская последняя, у нее изгородь из бетонных блоков, покрашенных в желто-черную полоску, а на воротах голова тигра нарисована, очень приметное место.

– И что, Малину там знали?

– Стопроцентно, – всхлипнула Кира, – вышел мастер и засюсюкал: «Ах, Эдуард Николаевич, здрасти. Что за беда случилась? Ой, хорошо, что не с вами, а то я прямо испугался!» Эдик точно там постоянный клиент.

– Ладно, – вздохнула я, – скатаюсь к этому тигру, авось чего и разузнаю.

– Вилка! – снова громко, в голос, зарыдала Кира. – Спаси меня, дуру, найди мужика, отними у него квитанцию. Мне бы только узнать, в какой ломбард он ожерелье заложил.

– Разве их много? – вздохнула я. – Раз, два, и обчелся. В случае чего все объехать можно.

– Нет, – с отчаяньем воскликнула Кира, – закладных контор полно! Это раньше они наперечет были, а сейчас развелось как собак нерезаных! Я кредит в банке возьму, в двух, в трех, выкручусь как-нибудь!

– Погоди, – попыталась я успокоить подругу, – не гони лошадей. Может, твоя любовь еще объявится.

– Нет, – прошептала Кира, – мне ясно стало, он вор. И вообще…

– Что?

– Да так…

– Договаривай!

Кирка снова заревела.

– Чем дольше обо всем думаю, тем яснее понимаю, с кем связалась. У него никогда денег не было.

– Ты о чем?

– Ну везде я расплачивалась, – объяснила Кира, – у Эдика карточка банковская была. Он ее протягивал официанту, а тот через некоторое время возвращался и говорил: «Простите, платеж не проходит, касса выдает отказ».

Я угрюмо слушала Киру, похоже, глупая, доверчивая Нифонтова и впрямь стала жертвой опытного мошенника. Услыхав про неработающую кредитку, Эдик прятал ее в бумажник и говорил: