Татьяна Луганцева - Бизнес-ланч для Серого Волка

Ознакомительный фрагмент

– Может быть, тому, кто не хочет нюхать строительную пыль, а желает вернуться в новом году к новому интерьеру? – робко сказала Аксинья. – Новый год, новый интерьер.

– Ты все-таки настаиваешь?

– Ага.

– Не хочешь нормально встретить Новый год?

– Не-а.

– Останься со мной. Никто приставать не будет, поживи, подыши чистым воздухом, отдохни... «Клюковки» много, еды навалом.

– Не-а.

– Вот заладила! Так хочется помочь, а ведь нечем пока. Давай выпьем!

– Давай! – Аксинья с интересом отметила, что лицо Наума вдруг разделилось надвое. – А ты – двуглавый змей? – икнула она.

– Я? Так меня еще никто не называл! – засмеялся Наум. – Но если хочешь, зови меня так.

И больше она ничего не смогла потом вспомнить.

Глава 4

Аксинья провалилась в какое-то странно-волшебное состояние полусна, полудремоты, полуфантазии...

Снилось ей, что она – самая настоящая принцесса, что уже само по себе не могло не радовать. У нее были длинные светлые волосы и голубое с белым платье, сверкающее мелкими, искристыми брильянтами... Сразу же возникали особая стать, походка, а уж как поднялась самооценка! Асю восхитили собственная хрупкость и легкость, тонкая талия в корсете. Не нравилось только одно, но существенное обстоятельство. То, что она лежала в хрустальном гробу, подвешенном на длинных блестящих цепях. Конечно, смотрелся он шикарно. Такой сверкающий и прозрачный, играющий на свету гранями. С другой стороны, ютиться в нем, на твердой поверхности оказалось очень неудобно, да и холодно. К тому же гроб все время неприятно покачивался.

У Аксиньи даже мелькнуло сожаление, что быть «спящей царевной» довольно противное дело, и тут ее стало мутить. Причем чем дальше, тем больше.

Она в панике подумала, что очень нехорошо получится, если к ней все-таки прискачет принц на белом коне, поцелует, а ее стошнит в ответ.

Поэтому Аксинья сдерживалась, как могла, но легче ей не становилось.

«Чего же он так качается? Вроде и ветра нет. И с чего я решила, что должен прийти какой-то принц?» – злилась она, лежа в своем хрустальном сокровище.

Но принц все-таки появился, и оказался он красив и статен. Правда, она не видела его лица, зато слышала голос. Принц завел какой-то монолог, из которого Ася ничего не смогла разобрать. Но чувствовала, что ею восторгаются, и Аксинье это очень нравилось. Она ждала нежного и долгого поцелуя, который исцелит все ее тревоги и разочарования. Но вместо этого принц похлопал ее по лицу, а затем по предплечью, словно она была породистой лошадью, и удалился.

В крайнем разочаровании Ася погрузилась в темноту. Проснулась она, когда за окном вовсю светило солнце. Ася потянулась и зевнула. Ее сильно тошнило, а голова просто раскалывалась. Она даже не сразу сообразила: где она и зачем она здесь. И как попала в комнату с круглым столиком, двумя мягкими диванчиками, стоящими по обе стороны от окна, и деревянным большим шкафом с резными дверцами. Потолок был низким и тоже деревянным, а шторы – яркими и веселыми.

Аксинья протерла глаза и с удивлением уставилась на молодую девушку, сидящую на противоположном диванчике и одетую в халат, слишком короткий и весьма потрепанный. На голых белых ногах болтались огромные тапки, а в худеньких ручках тлел огонек от сигаретки.

– Привет, – подала незнакомка голос.

– Здрасьте...

– Я – Рыжик, – представилась девушка, пояснив: – Раньше была рыженькой, а сейчас вот перекрасилась в блондинку, но кличка осталась.

– Понятно... А я – Ася, мы ведь незнакомы? – поморщилась она.

– Я видела тебя пару раз, но нас не представляли друг другу.

– А который час? – тряхнула головой Аксинья.

– Час дня где-то...

– Ого! Вот это я спала! Ничего не помню...

– Да ты вчера напилась сильно. Я видела, как тебя несли в эту комнату. Ты была прямо без сознания.

– Позорище.

– Да брось ты! Здесь каждый день кто-то нажирается! Я вот тоже две недели не просыхаю.

– Ты такая молодая...

– Из дома сбежала, отчим замучил, гад! Вот почищу крылышки и снова воспряну духом!

– Ты студентка?

– Ага! Прикладного факультета Академии искусств.

– Делаешь успехи?

– Так... хорошистка! Но Наум в меня верит! Как и во всех нас. Мировой мужик! Что бы мы без него делали? Я все переживаю, что он старый. Вдруг копыта отбросит?

– Да что ты, Рыжик! Наум Тихонович – очень крепкий мужчина!

– Это-то да... Пьет много, и все нипочем... Может, опохмелимся? – затянулась девушка.

– Не-а, сильно тошнит.

– Эх, значит, еще не алкоголик.

– Надеюсь, – слабо улыбнулась Аксинья. – И тебе не советую увлекаться.

– Ладно! Без тебя как-нибудь разберусь, а учителей у меня дома хватает, – шмыгнула носом Рыжик. – Ты своих детей воспитывай!

– Своих нет.

– А пора бы. Ты похожа на потасканную Барби! – вдруг выдала девушка.

– Спасибо на добром слове! – огрызнулась Ася.

– Да не обижайся! Я, наоборот, к тому, что ты очень красивая, просто смешная. Какая-то взлохмаченная.

– Еще бы, так напиться. Но винить некого, сама хотела.

– Что-то случилось?

– С чего ты взяла?

– К Науму так просто не сваливаются на голову и не напиваются вусмерть.

– Да, к своему стыду... не научились мы еще...

– Чему?

– Делиться радостью! С радостью вываливаем на человека свой негатив, а уж радость празднуем сами.

– Кто же делится счастьем? – затушила сигарету о свою пятку Рыжик, чем несказанно удивила Асю.

– «Пусти свой хлеб по водам, и он вернется к тебе через много лет», – продекларировала Аксинья.

– Чего?

– Библейское изречение со смыслом.

Рыжик достала новую сигарету из помятой пачки и закурила.

– Я тут веселилась, у Наума-то... Он продуктов закупил классных, хоть пожрать можно было на халяву.

– К Новому году?

– И к Новому году, и к тому приезду...

– Какому приезду?

Разговор с Рыжиком давался с трудом – то ли девушка не в себе, то ли сама Ася совсем плохо соображала.

– Тут Наум очень суетился. Просто весь дом на уши поставил. Я сразу просекла – что-то случилось. Потом он признался, что обещал заглянуть старый друг. По тому, как Наум готовился, я поняла, что друг для него очень много значит. «Папа» сделал генеральную уборку, нагнал обслуги, заказал весь супермаркет продуктов в дом.

– И что? Гость был?

– Был...

– Ну и чего?

– Да как сказать... Тебе можно вообще доверять-то? – искоса посмотрела Рыжик.

– Я не знаю... попробуй, – засмеялась Ася.

– Мы в тот вечер напились сильно. Я, Наум, Гришка. Знаешь Гришку?

– Пороховецкого?

– Его! Вот он был с любовницей, еще пара «сосок» и ребята, что тут живут. В общем, большая компания собралась. Пили водку, то есть самогон «папы», и тут появился он...

– Кто? Гость?

– Он... – Девушка не выходила из ступора. – Я сначала подумала, что у меня «белая горячка» началась. Ох, красавчик! Я рассмотрела его всего... Ты не представляешь, насколько привлекательный мужчина! Высокий, с такими плечами, с такой грудью, ну... ну...

– Ну? – поторопила заинтересованная Аксинья.

– С такой фактурой, то есть с таким телом, к которому хочется прильнуть вплотную и больше не отпускать никогда. Темная водолазка красиво обтягивала фигуру, а уж эти сильные руки... Знаешь, наверное, я все-таки выпью пивка и вернусь... Жди меня!

Рыжик соскользнула с дивана и прошлепала огромными тапками мимо Аксиньи.

«На самом интересном месте!» – вздохнула Ася и в своей помятой одежде подошла к окну.

Здесь, за городом, снег сохранил свою первозданную чистоту и свежесть. И совсем не напоминал комки бурой грязи с колотым льдом, щедро сдобренные химикатами для уборки улиц, вылетающие из-под машинных колес в Москве. Там бы на сугробах объявление ставить: если снег случайно попадет в глаза, немедленно промыть водой и бегом к врачу!

Двор Наума Тихоновича тоже был оформлен в русском стиле. Вдоль каменного забора тянулась плетеная изгородь с вставленными между прутьями искусственными подсолнухами, которые опустили головы под тяжестью снега. Выглядело это диковато. По всему периметру двора стояли скамейки с деревянными бочками вместо ножек. Присутствовал деревенский колодец, а срединное место занимала большая зеленая ель, увешанная новогодними шарами и гирляндами. Ель была живая, ее специально высадили, чтобы украшать в новогодние праздники.

Аксинья подула на замерзшее стекло и протерла его рукавом. Полюбовалась, как вокруг елки шаткой, пьяной походкой бродят два человека и кидают друг в друга снежки. Затем Аксинья с удивлением увидела, что к ним присоединилась и ее недавняя знакомая Рыжик, уже в джинсах, валенках и с бутылкой пива в руке. Ася всмотрелась в ее лицо и не заметила особой красоты.

– Доброе утро! – вывел ее из задумчивости грубый голос Наума Тихоновича.

– Скорее уж добрый день.