Маша Стрельцова - Помело для лысой красавицы

— Я, Марья, твои сомнения понимаю, в наше время не стоит показывать что деньжата водятся. Так что послушай старого мудрого еврея — позвони этому Зыряну и спроси у него, на какой счет ему перевести те полмиллиона. И пусть он их сам получает, а ты вроде как и не причем!

— Ну, дядя Моня, ты и голова! — с безмерным уважением посмотрела я на него.

— Поживи с мое! — добродушно проворчал старый ювелир.

Он попрощался, велел позвонить, как решу все по матери и тяжело выбрался из машины.

— Да, чуть не забыл! — сунул он голову обратно в салон. — Колечко-то мое пригодилось?

— Пригодилось… — печально сказала я. Не станешь же ему все объяснять…

— Странные дела с тем колечком приключились, все думал тебе позвонить, рассказать, да из головы вылетало, — обстоятельно объяснил он. — Сейчас вот увидел его у тебя на руке, да и вспомнил!

— Что за странные дела? — нахмурилась я.

— Так вот никому такая дрянь не нужна была сроду, а тут сначала ты прибежала среди ночи, потребовала его сработать, потом парень с нашей улицы прибежал — и тоже срочный заказ на такое же кольцо.

— Парень — это такой в очочках, лохматенький? — медленно спросила я.

— Да, Сашей его звать, воон в том доме живет, — показал мне рукой дядя Моня. Где живет Вишневский я и так знаю.

И все же я достала кольцо, снятое с Оксаны и протянула его ювелиру:

— Ваше?

Он повертел его в руках и уверенно кивнул:

— Конечно мой. И не то, которое я тебе делал, а то, которое соседу.

— А внешне они совершенно одинаковые, — безразлично сказала я.

— Ну ты сказала — одинаковые! — хмыкнул он. — Это тебе так кажется, а для меня они разные, как день и ночь!

Тут за ворота вышла тетка Циля, в тапочках и легком халатике.

— Моня! — завопила она. — Бегом в дом, клиенты звонят!

— Бегу-бегу, золотая моя! — засуетился он и снова повернулся ко мне: — Позвонишь, в общем, хорошо?

— Конечно! — еще раз пообещала я.

Он и тетка Циля давно ушли в дом, а я все сидела в своей бээмвушке, чувствуя как злые слезы обжигают щеки.

Почему-то мне было до ужаса обидно, что он мне подсунул подделку. Я ведь расчувствовалась, и решила что я впрямь ему безмерно дорога. Первым встречным не дарят такое — только действительно дорогим людям.

«Ты чего ревешь? — удивился внутренний голос. — Если б он не подменил перстень, Оксана бы завершила ритуал и ты бы была мертва».

Так оно…

Вишневский по сути меня спас своим подлогом.

Только отчего ж мне так обидно-то???

«Тогда дело сделай, потом реветь будешь, — посоветовал голос. — Мать-то надо выручать».

Иногда он и впрямь дает умные советы.

Я достала платочек, промокнула глаза и набрала номер Зыряна.

— Алло! — как всегда рявкнул он.

— Это Марья, — вздохнула я. — Мать-то когда отпустишь?

— Я тебе сказал — когда пол-лимона за нее отдашь! И лучше поторопись, а то у меня уже руки тянутся удавить эту бензопилу!

— Э, послушай, ты о моей матери говоришь! — оскорбилась я.

— Да мне похрен, Марья, говорят тебе — поторопись, никаких нервов на твою мать не хватает.

— Так, тогда давай по делу, — заявила я ему. — Говори номер счета, туда денежки и будут положены.

— Чего? — подозрительно протянул он. — Ты чего мне голову морочишь? Какой счет? Ты мне их в руки отдай!

— Послушай, Зырян, — терпеливо растолковала я. — У меня — то ведь денег нет, я ж тебе говорю — все на лечение потратила. Так что эти деньги мне один… ну друг в общем хороший из Швейцарии дает. Я ему ситуацию объяснила, и он велел узнать номер твоего счета, на него он и скинет тебе деньги.

— Мутишь ты чего-то, Марья, — с нехорошими интонациями сказал Зырян.

— Господи! — закатила я глаза. — Ну спроси у братца придурочного, он тебе расскажет что на западе такие суммы из рук в руки никогда не передают. Все нормально, Зырян! Ты мне сейчас говоришь номер своего счета, и через пару часов тебе из Швейцарии придет перевод! Тебе останется только сходить в банк и их получить!

— Мутишь! — уже гораздо менее уверенно сказал Зырян.

— Да ничего я не мучу! — возмутилась я. — Тебе же удобнее — в банке не обманут, фальшивые доллары не подсунут.

— Ладно, я тебе перезвоню, — буркнул он и отключился.

Я достала платочек и приготовилась снова пустить слезу.

«Я тебе русским языком говорю — сначала дело! — мерзко сказал голос. — Зырян еще не перезвонил!»

Я подумала, и убрала платочек. Голос прав.

Зырян позвонил через полчаса. Я уже успела доехать до дому и снова начать размышлять над остатками копченой курочки.

— В общем я с братцем перетер, он согласен, — буркнул он. — Пиши его счет.

— Его, не твой? — уточнила я, жуя крылышко.

— Его же деньги, не мои, — с некоторым разочарованием в голосе сказал Зырян. — Да и ему удобнее получать перевод сразу на американский банк.

— Мне, собственно, без разницы, — пожала я плечами и записала реквизиты счета.

— Квитанцию мой эээ… друг сохранит, так что давай без кидалова, — благожелательно улыбнулась я в трубку.

— Тебя кинешь — вмиг в ванночке голым упокоишься, — буркнул он. — Не переживай, Марья, братец получит перевод — и тут же мать твою отпустим, даже до дому твоего довезем.

— Лучше до ее дома, — испугалась я. — Я больна и мне покой нужен!

— Понимаю, — тяжко вздохнул Зырян. — Сам от нее скоро застрелюсь.

— Ну ладно, пошла я насчет перевода решать.

— Что-то ты больно спокойная, — подозрительно спросил он. — Не визжишь, не орешь что не виновата…

— Я и так не виновата, только тебе удобней верить в обратное, и очевидного предпочитаешь не замечать, — сухо сказала я и отключилась.

Ха! Что толку в истериках? Фактов, что я непричастна к афере Наташи Беловой — нет. Зато есть утверждение ее, ныне покойницы, что я тут за главного. Зырян нашел крайнюю, лично ему это удобно, и ничто не убедит его что он неправ. Так что — против лома нет приема.

Я поставила курочку в холодильник, налила кофе и пошла с чашечкой в спальню.

Там я долго возилась с компом, изо всех сил вспоминая абсолютно бессмысленный набор букв и знаков — пароль, на который я заперла остатки роскоши от двух миллионов. Под конец, когда я уже собралась заплакать с горя, на глаза попался мой собственный паспорт, на обложке которого я небрежно начеркала нужную комбинацию. Слава богу что карандашом.

После чего я получила доступ и перевела свои полмиллиона на счет братца. Сердце мое обливалось кровью, волосы явно стояли дыбом от ужаса совершаемых действий, и где — то вдали мне чудилась траурная мелодия. Денег было жалко…

«Не стоит мать таких денег! — жарко задышал внутренний голос мне в ухо. — Полмиллиона, Магдалина! Причем она вернется, и тебя с колготками сожрет за то что ее в плену держали. Что, не так?»

Все так…

Только где ж ты был раньше, дружище? Перевод уже прошел…

Я набрала номер Зыряна и сказала:

— Деньги отправлены, пусть братец счет проверяет.

— Ясно, — буркнул он.

— Потом позвонишь?

— Позвоню, — не меняя интонации буркнул он и отключился.

Оставшееся время я лениво резалась в Героев меча и магии, однако мне здорово не везло. Первый же герой оказался в кругу ловушек — справа сидела сотня лазурных драконов, слева — сотня титанов, а мой герой с двумя орками — попробуй навоюй в таких условиях! Второй герой с горем пополам на седьмой день успел захватить замок, и даже начал его отстраивать, но тут пришла тетка семнадцатого уровня с приличной армией и покрошила все в капусту. Я расстроилась, потом поглядела внимательно на карту и успокоилась — уровень был «Нереальный». Такие карты следует проходить, только предварительно их подправив. Например, дать с самого начала своим героям сотню-других архангелов — и дело в шляпе!

Зазвенел телефон.

Я схватила трубку, и Зырян сказал:

— Все пучком, деньги пришли. Мать куда везти?

— Куда скажет, только не ко мне! — твердо сказала я. — Скажи что я лечиться уехала куда-нибудь, будь другом, а?

— Сделаю, — понимающе хмыкнул он.

Закрыв игрушку, я поглядела на часы и стала собираться. Было без десяти пять, и я хотела заехать к Вишневскому, вернуть ему перстенек — (я в таких дешевках не нуждаюсь, я девушка дорогая!) и посмотреть в его бесстыжие глазки. В идеале я хотела увидеть в них раскаяние и жгучее желание помириться. Тогда я бы поломалась для приличия дня три, после чего сменила бы гнев на милость.

Он мне нравился, этот Вишневский…

Очень…

Вот только слишком уж много тараканов в его голове…

Как бы то ни было, а я встала, пошарилась в гардеробе и извлекла длинное вечернее платье (белый тончайший шелк с вышивкой, облегает как перчатка, сверху еле прикрыто, снизу по середине ноги разрез почти от талии) и белую же норковую шубку. Пошарившись еще, нашла и белые сапожки на шпильках головокружительной высоты (Нет, вы представьте, я (метр семьдесят пять плюс шпильки почти пятнадцать сантиметров!!! Я с Вишневским как Штепсель с Тарапунькой смотреться буду!)