Нина Васина - Шпион, которого я убила

Набычившись, не сводя глаз с девушек, словно ожидая подвоха или веселого прикола, сосед подошел к окну и посмотрел в него. Ухмыльнулся, покачал головой.

– Восьмой этаж, – сказал он, сдерживая зевок и подталкивая к двери прошмыгнувшую за ним старуху. – Психушку вызвать?

Юля пришла через два дня. Молча выложила на стол кожаный мешочек. Мешочек стукнул весомой тяжестью.

– Автомобильная катастрофа, – проговорила тихо Юля. – Умер сразу. Не мучился.

– Я знаю. Так и было.

– А тут, – кивнула Юля на мешочек, – зеленый камушек. Кто-то запрятал в кресле. Даже странно. Какая-нибудь княгиня, верно, или ювелир спрятал от жены. Мы купили кресло в комиссионке. Я думала о тебе все эти дни. Я тогда так перепугалась, когда он…

– Брось. Это, наверное, ветер, поднял с земли газету и швырнул ее нам в окно.

– Когда он постучал, – продолжила Юля. – Я знаю, как тебе помочь. Я уже достаточно выучилась, спасибо тебе, и могу сказать, что надо делать.

– Может, сейчас не время? – осторожно перебила ее Рита.

– Ты обладаешь редким даром ясновидения. Плохо то, что твои страдания от такого предвидения истощают жизнь. Если ты зациклишься на излечении, ты погибнешь. Я предлагаю тебе единственный выход из этой ситуации. Научись из всех своих видений получать выгоду.

– Выгоду?

– Да. Именно выгоду.

– Какая же тут может быть выгода? – лениво поинтересовалась Рита.

– Вот такая, к примеру, – кивнула Юля на мешочек с камнем. – Что они тебе еще говорят? Наверняка много такого, из чего можно извлечь выгоду.

Рита усмехнулась, взяла в руки мешочек и смяла его, нащупывая камень.

– Это не княгиня и не ювелир. Камень утаил от хозяина слуга.

– В прошлом веке? – подалась к ней Юля.

– Нет. На прошлой неделе. Слуга запрятал камень в кресло, а хозяина убили в перестрелке на Кутузовском. Вдова срочно избавилась от двух квартир и мебели в них, чтобы перевести деньги в иностранный банк, не дожидаясь описи имущества. Потому что, – вздохнула Рита, – когда стали расследовать убийство, всплыло много интересного. Деньги в банке, вдова на Кипре, а слуга, угрожая пистолетом продавцу в мебельном магазине, уже узнал, кому продано кресло.

– И что это значит? – побледнела Юля. – Ты сейчас видишь слугу? Ты с ним разговариваешь?

– Нет. Я вижу, но очень смутно, продавца из магазина. У него случился сердечный приступ, он умрет.

– А этот, которого ты называешь слугой? Он что, полезет ко мне в квартиру?

– Скорей всего, да, – Рита кивает и улыбается.

– И что теперь делать? Позвонить в милицию? А может, просто дождаться этого слугу и отдать ему чертов камень?!

– Позвони в магазин, – Рита подвинула телефон. – Скажи, что кресло не подходит к твоему комоду восемнадцатого века по фактуре отделки. И ты хочешь от него избавиться. Назови цену. Завысь ее, но не катастрофично. Слуге тут же позвонят, он все поймет. Даже если он не оставил свой номер телефона в магазине, радостно открывай дверь всем незнакомым мужчинам, изображай идиотку, разговаривай, как будто к тебе пришел грузчик из магазина, говори, что обещали заплатить за кресло. Как только он его ощупает – а он ощупает! – он заплатит и уйдет с креслом или не заплатит – не понравилось – и уйдет с незаметно вытащенным камнем. У тебя не будет неприятностей, если ты побыстрей засунешь этот мешочек на место.

Пока Юля судорожно ковырялась в сумочке в поисках записной книжки, Рита смотрела на нее насмешливо и грустно. Поймав удивленный взгляд подруги, развела руками.

– Теперь видишь?

– Что? – не поняла Юля.

– Как я извлекаю выгоду. Я уже научилась ее получать. Но за совет специалиста по психиатрии все равно спасибо. Значит, я на правильном пути?

– Получается, что твой автомобиль, квартира мне и отдых – это…

– Да, где-то так, – кивает Рита. – Кое-как приспособилась, чтобы совсем не свихнуться. Я стала расчетливой, меркантильной и обучилась некоторым приемам дилетантского сыска. Теперь с интересом выслушиваю все их бредни, от которых раньше сходила с ума. А ты думала, откуда у меня деньги?

– Ты же сама говорила – дочь мясника…

23. Учительница

– Допрос начат в тринадцать часов двадцать две минуты. Присутствуют: полковник Службы безопасности Кошмар, отдел внутренних расследований, полковник Службы безопасности Кнур, отдел внешней разведки, майор Службы безопасности Курганова, отдел внутренних расследований, майор Лепестков, юридический консультант военной разведки Воздушно-морского флота. Допрашивается старший лейтенант военной разведки Воздушно-морского флота Устинов. Все присутствующие предупреждены о секретности данного дела и подписали обязательства неразглашения. – Ева поправила магнитофон на столе и подняла глаза. Лицо Марата Устинова напротив, застывшее в нарочитой насмешливости, удивило ее здоровьем и внутренней силой. Она выдержала паузу, разглядывая подробно щеки, глаза, рот, потом – волосы. Марат убрал с лица усмешку и тоже внимательно рассмотрел лицо Евы.

– Это же ты была на бензоколонке! – вдруг радостно объявил он. – А я подумал, что с женщинами стало? Чуть что не так – выдергивают оружие! – громко обратился он к удивленному юрисконсульту.

– Вы знакомы? – оживился скучавший Кнур.

– Нет, – отвела глаза от Марата Ева.

– Нет-нет, – убедительно покачал головой Марат. – Я просто видел ее ночью, случайно, понимаете, я ехал на мотоцикле…

– Постарайтесь не отвлекаться и просто отвечать на вопросы, – тихо и значительно проговорил Лепестков. – Если вам не нравится состав этой комиссии, вы можете подать прошение…

– Она мне очень нравится, – серьезно кивнул Марат и добавил услужливо: – В смысле, и комиссия нравится, и лично майор Курганова. Как вас зовут? – вдруг резко подался он к Еве. – Что вы делаете сегодня вечером?

Полковник Кнур медленно оглядел всех присутствующих и спросил, проходил ли допрашиваемый медицинское обследование.

– Иду в театр с лейтенантом Осокиным, – послушно ответила Ева.

Майор Лепестков полистал бумаги и заметил, что последний раз Марат Устинов был на обследовании три месяца назад.

– Я здоров, – повысил голос Марат Устинов. – Мне просто женщина очень нравится, у вас что, так не бывает? – Он заговорщицки подмигнул полковнику Кнуру.

– Если хотите изобразить психические отклонения, то должны знать, – назидательно заметил Кошмар, – что лучше всего и нагляднее сразу перейти к буйному припадку.

– Это, если я сейчас накинусь на нее, то?..

– Не советую, – перебил Лепестков. – Ева Николаевна начала свое продвижение по службе, именно провоцируя сексуальные нападения у недостаточно справедливо осужденных, с ее точки зрения, правонарушителей. Стреляет она метко, как и полагается профессиональному снайперу, кроме этого, обучена приемам боевых искусств, а ее хладнокровию позавидовал бы любой мужчина.

– И что? – подался теперь к Лепесткову Марат.

– Всегда – точно между глаз.

Ева не выдержала восторженного взгляда Марата и опустила глаза, удивляясь сама себе.

– Не рекомендую, – сказала она тихо, – пользоваться советами юриста Лепесткова. Этот так называемый страж закона исхитрился приписать мне четыре года назад убийство секретного агента военной разведки, совершенное по телефону и с расстояния более четырех километров.

– Не буду! – горячо заверил ее Марат. – Не буду пользоваться его советами. Вас зовут Ева? Красиво.

– Или вы будете отвечать на наши вопросы, или допрос придется отложить, и что-то мне подсказывает, что в другой раз меня на него не пригласят. – Ева внимательно посмотрела на застывшего с идиотской улыбкой на лице Марата.

– И черт с ним, встретимся вечером и поболтаем с глазу на глаз!

– Допрос закончен в… – начала говорить Ева.

– Ладно, – откинулся на спинку стула Марат. – Спрашивайте. А если я буду послушным и хорошим?

– Вам могут задержание сменить на подписку о невыезде за пределы города, и вы еще отработаете несколько спектаклей до окончания расследования, – разъяснил Кошмар.

Ева смотрела на сидящего напротив мужчину, отдавая должное его искренности. Он, конечно, валял дурака, но валял от души, с чувством и мерой. Не преступая границ, не вызывая злобного раздражения, просто забавлялся, как человек, совершенно ни в чем не виноватый. В последующие двадцать минут Марат Устинов с патриотической решительностью во взгляде и категорической твердостью в голосе доходчиво рассказал о полученном им задании. Через неделю после задержания американца Коупа, по приказу отдела военной разведки, он зачислился в штат Театра оперы и балета осветителем. Трудился без выходных – старался не пропустить ни одного спектакля. Его пост наблюдения, естественно, был в осветительской будке. Старший лейтенант Устинов должен был отслеживать все возможные контакты людей от Коупа. Американец уже на первых допросах описал отличительную атрибутику в одежде курьеров. Устинов был в курсе, что в театр на определенный спектакль всегда направляется группа из внешней разведки Службы с теми же самыми отличительными признаками в одежде, поэтому первое время фотографировал всех мужчин и женщин в строгом черно-белом прикиде с любым красным пятном на шее – будь то платок, жабо или галстук. Первый контакт разведчиков и предполагаемого курьера Устинов заснял в подробностях и передал снимки начальству. К убийству курьера не имеет никакого отношения. К мертвому блондину в туалете не подходил, одежду не обыскивал, золотую зажигалку или пленку из нее не находил, и это могут подтвердить дальнейшие распоряжения агенту Устинову от военной разведки. После пропажи пленки ему было приказано осмотреть в театре все возможные помещения, где пленку могли запрятать, и разработать план обнаружения похитителя пленки.