Месть Казановы - Анна Князева

Зачем ты с ним поперлась сюда?!

Хватая воздух, Софья села. Ей хотелось кричать, но она могла только сипеть.

— Сейчас это пройдет, — пообещал Николай и, подхватив ее под мышки, поставил на ноги.

Прислонившись к стене, Софья наблюдала за тем, как человек в полицейской форме надевает на Соколова наручники. Вдруг тот вырвался, обхватил голову руками и громко взвыл.

— Тихо! — приказал ему Николай, а потом обернулся к полицейскому: — Дай мне несколько минут. Хочу потолковать с ним один на один.

— А я? — прохрипела Софья.

— Тебя в расчет не беру. Стой и помалкивай.

Когда полицейский ушел, Николай схватил Соколова за грудки:

— Ты ее убил? Говори!

— Тебе это никогда не доказать… — проронил Павел Алексеевич.

— А вот здесь ты ошибаешься, дядя… — с усмешкой заметил Николай. — Ох как ошибаешься.

— У вас ничего на меня нет, кроме нападения на эту гражданку.

— Конечно, начнем с этого. Потом возьмем у тебя волосок. Все как положено, запротоколируем и пошлем на экспертизу ДНК.

— При чем тут ДНК? — зло усмехнулся Соколов. — Двадцать лет прошло. Ничего не докажете.

— Докажем, дядя, докажем… Ты, сволочь, волосок лобковый на девчонке оставил. Не выкрутиться теперь тебе.

— Что?!

— По волосу тому есть результаты экспертизы. Теперь дело за тобой, точнее, за твоим волосом. Найдем совпадение, и сидеть тебе долго и счастливо. А мы его найдем, ты это знаешь.

— Оформляйте явку с повинной! — крикнул Соколов. — Она шантажировала меня! А я в тот день узнал, что моя жена беременна. Мы шесть лет этого ждали! Мне предложили должность в городском отделе образования! Эта связь сломала бы всю мою жизнь! Что оставалось делать?

— Шиш, тебе дядя, а не явка с повинной. Никакого снисхождения. Ответишь за все по полной. — Николай крикнул полицейскому: — Забирай его и увози в отделение!

— Коля… — Софья вцепилась в плечо Николая и стала его трясти. — Рылькова увезли на охоту… Лейбман убьет его…

— Лейбману уже сообщили. Он знает.

— И матери Ленкиной нужно сообщить…

— Ей уже не нужно. — Николай опустил голову.

— Почему?

— Пила много. Сердце не выдержало.

— Илья Ефимович знает?

— Я же сказал: ему обо всем сообщили.

— Боже, какое горе!

— Давай отвезу тебя к тетке.

— Не хочу…

— Тогда куда?

— К тебе. — Софья обвила руками его шею и, прильнув к Николаю, тихо заплакала.

День восьмой

Она проснулась, но глаз открывать не стала. Вчерашняя решимость куда-то испарилась, и чем светлее становилось на улице, тем большее чувство стыда она испытывала за свой безрассудный поступок.

— Соня, — над ней склонился Николай. — Я приготовил завтрак, теперь еду на работу. Позвони мне, когда проснешься. Ключи от квартиры лежат на тумбочке.

Он поцеловал ее в лоб и вышел из комнаты. В прихожей хлопнула тяжелая дверь.

Софья села в постели и начала прокручивать в голове события прошлой ночи. Все ли она сделала правильно? Не сказала ли чего-нибудь лишнего?

Измучив себя сомнениями, Софья сделала вывод, что, проведя ночь с Николаем, совершила непоправимую ошибку. Все хорошо в свое время, даже любовь. В ее возрасте нельзя так безрассудно поддаваться эмоциям.

Она хотела написать прощальное письмо, но потом решила, что не стоит. Просто оделась, вышла из квартиры и захлопнула дверь. По дороге к тете Маше Софья вызвала по телефону такси:

— Через полчаса машину до аэропорта.

Услышав, что она улетает, татя Маша страшно расстроилась:

— Как же так, с бухты-барахты? Не собравшись, не поговорив?

— Мне нужно на работу.

— Даже не попрощались…

— Зачем прощаться? Завтра вышлю тебе билет, прилетай в Москву. Отец с матерью будут рады.

Они так быстро расстались, что тетя Маша не успела даже всплакнуть. Софья, как никто другой, умела быстро собираться в дорогу и так же быстро прощаться. Уже через несколько часов она сидела в самолете, который уносил ее в Москву.

День девятый

Всю ночь Софья промаялась, оплакивая свою неудавшуюся, несчастную жизнь. К утру она мысленно остановилась на том, что у нее осталась только работа.

Однако первый рабочий день дался ей тяжело.

В приемной, как всегда, ее встретила секретарша:

— С приездом, Софья Михайловна!

— Надеюсь, на сегодня нет никаких встреч? — спросила она.

— Вы не назначали.

— Ничего не ставь на сегодня, и пусть меня не беспокоят. Обед принеси к двенадцати. Обедать буду у себя в кабинете.

Усевшись за стол, Софья положила перед собой телефон и стала смотреть на экран. Он оставался темным — ни звонков, ни сообщений от Коли не было. От этого хотелось разрыдаться или завыть в полный голос. И в ту минуту, когда она собралась это сделать, дверь приоткрылась и в кабинете показалась голова секретарши:

— К вам посетитель.

— Я занята! — рявкнула Софья.

— Но он говорит, что срочно.

— В моем графике нет никаких встреч!

— По его словам, это очень срочно.

— Кто он? — спросила Софья.

И секретарша понимающе улыбнулась:

— Николай Анохин из Камышлова. Говорит, что вы его ждете.

Любовь по стечению обстоятельств

Антон включил телевизор и стал перебирать каналы, нашел про футбол и открыл банку с пивом. Дзынькнул телефон — на банковскую карту пришли отпускные. Антон поднес банку с пивом ко рту, но выпить не успел, телефон снова ожил и зазвучал привычной мелодией. Он ответил:

— Слушаю, мама.

— Здравствуй, Антоша, — сказала мать и спросила: — Ты уже в отпуске?

— Сегодня — первый день.

— У меня к тебе просьба…

Антон вздохнул и отставил в сторону открытую банку.

— Ну?

— Отвези меня в гипермаркет.

— Сейчас? — Он с тоской посмотрел на пиво.

— Мне ненадолго.

Заискивающие, покорные нотки в голосе матери заставили Антона устыдиться своего раздражения, но он все же спросил:

— У твоего Мясоедова машины, что ли, закончились?

— Машину давали, но я забыла купить креветки. Моя вина — мне исправлять.

— А без креветок Мясоедов подохнет?

— Тише… Телефон служебный. Прослушивается.

— Наплевать! — громко сказал Антон. — Я против того, чтобы моя мать на этого куркуля батрачила! И если он подохнет без королевских креветок — туда ему и дорога. Он только осчастливит и своих домочадцев, и лично меня. По крайней мере, ты вернешься домой.

— Антоша, прошу тебя…

— Жди, я скоро приеду.

Вырвавшись за пределы Москвы, Антон преодолел восемь километров пути и въехал на территорию Жуковки. Притормозив возле ворот, посигналил. Тяжелое полотно колыхнулось и двинулось в сторону. Со двора выехал такой же, как у него, черный «Лендровер», в салоне которого сидел мужчина лет сорока с усами и подстриженной бородой. Они встретились взглядами. Антон сдал назад и, немного подождав, въехал на территорию усадьбы Мясоедова, где его мать