Платиновый мальчик - Гордиенко Галина Анатольевна

—Что?!

—Ну да! Я сам слышал. Папа велел ей забыть о расследовании и о клиентах, а она ни словечка против. Говорит — сегодня поставлена точка. Дальше, мол, дело милиции, если они смогут довести его до конца, то есть собрать доказательства. А она, мол, решила написать детектив. Детектив, Томка, представляешь?! Говорит, это должно быть забавно, самой встать на место преступника, пусть даже мысленно…

Сердце у Тамары на секунду сжалось, что-то не понравилось ей в словах Мишки, но сознание на этом не задержалось. Тамару слишком встревожило другое — «сегодня поставлена точка, и дело только за милицией». За милицией! А дурак Воскресенский наотрез отказался сбегать из города!

Машинально чмокнув Мишку куда-то в ухо, Тамара фальшиво выдала:

—Здорово!

Мишка снова засиял, будто именно он собирался стать писателем, и племянник с теткой плечом к плечу вывалились из ванной. И почти столкнулись с Сазоновым.

Мишка мгновенно умчался к себе, гадая, что мог услышать Лешка, а Тамара возмущенно уставилась на Сазонова: и этот тут! Лешка же осмотрел ее с ног до головы и насмешливо констатировал:

—Мышь белая.

—Что?!—возмущенно прошипела Тамара, только что потерявшая одного поклонника.

—То есть мокрая,—поправился Лешка. Потом неопределенно махнул рукой и сказал:—Если ты каяться, то Лелька в спальне. Одна. Кстати, я пока молчал, цени.

Но Тамара его скромности оценить не пожелала. Ведь Лешка обозвал ее мокрой мышью! И именно тогда, когда она действительно на нее походила. Такое простить?!

Тамара сделала каменное лицо и оттолкнула Лешку в сторону. Сазонов непритворно охнул и со стоном пробормотал:

—А приложилась, куда там мыши! Чистая медведица…

Он помассировал  ноющее плечо — все его многострадальное тело представляло сплошной синяк — и проводил Тамару сочувственным взглядом. Зрелище ей предстояло нелегкое.

                                                            ***

Тамаре повезло, на Серегу она не наткнулась, его голос слышался на кухне, там же звенели голоса племянников. Тамара смело толкнула дверь в спальню и замерла на пороге, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть, тяжелые шторы были задвинуты, свет выключен.

—Лелька, ты не спишь?—едва слышно шепнула она.

—Да нет, заходи. И свет можешь включить, а то мне не дотянуться. Впрочем…

Лелька хихикнула, и у Тамары отлегло от сердца.

—Что «впрочем»?—уже смелее спросила она, напряженно размышляя, как поаккуратнее во всем признаться сестре.

—Если испугаться не хочешь, не включай. Мы и в темноте поговорим. А то вид у меня… Как Мишка сказал — только в триллере сниматься.

Искушение обойтись без света было сильным, но Тамара напомнила себе, что это она во всем виновата, и нащупала шнур светильника. Нажала на кнопку — и вскрикнула от неожиданности: на нее в упор и очень недобро смотрел Коська. Будто слышал, подлец, все ее покаянные мысли! А может, и в самом деле слышал? Кто их знает, этих зверюг, вон как глазеет…

Тамара опасливо отодвинулась от сидевшего столбиком у хозяйского изголовья кота, перевела взгляд на сестру и в ужасе закрыла рот руками: Лельку можно было узнать только по искрившемуся смехом левому глазу. Ярко-синему, прозрачному и полному жизни. Правый глаз заплыл, да и вся щека была багрово-фиолетовой и опухшей. А Лелькин аккуратный маленький носик стал круглым и больше всего напоминал подмороженную картофелину.

—Хороша?—фыркнула Лелька.

—И ты еще можешь смеяться?!— с отчаянием воскликнула Тамара.

—Не плакать же!

—Именно что плакать,—всхлипнула младшая сестра.

—Вот уж глупости,—возмутилась Лелька.—Прекрати сейчас же!

—Не могу,—выдохнула Тамара, размазывая по лицу слезы и в ужасе рассматривая багровую маску, под которой пряталась ее красавица сестра.—Ты еще не все знаешь…

—Так уж и не все,— поддразнила ее Лелька.

—Не все. Иначе не пустила бы меня на порог.

—Ты считаешь?

—Я… я тебя предала. Почти… почти убила.

—Преувеличиваешь,—мягко протянула Лелька, а Коська угрожающе зашипел.

Тамара отрицательно замотала головой, не соглашаясь с сестрой, а потом ткнула пальцем в кота и едва слышно пробормотала:

—Вот он знает…

Лелька попыталась сесть, но Тамара испуганно запротестовала, и Лелька сдалась. Махнула рукой и потребовала:

—Тогда сама сядь поближе. Вот так, чтобы я твои глаза видела. И перестань реветь, не маленькая!

Тамара зашмыгала носом, Лелька протянула ей лежащее рядом полотенце и велела привести лицо в порядок. Потом легко дотронулась до Тамариной руки и сказала:

—Я знаю, что ты вчера рассказала все Игорю, не беспокойся.

—Не беспокойся?—потрясенно прошептала Тамара.

—Ну да. Ничего страшного. Я удивилась бы, промолчи ты.

—Почему?

—Ну…—Лелька попыталась улыбнуться, но не смогла, саднило разбитые губы. Поэтому она сжала тонкие пальцы младшей сестры и нежно напомнила:—Ты была очарована, это понятно. Он очень красив.

—Он вор,—взволнованно воскликнула Тамара.—Он едва не убил тебя! Я его ненавижу!

Она вскочила и кругами забегала по крошечной спальне, натыкаясь на стены. Слезы снова застилали глаза, а кулаки сжимались от злости и горя: Игорь обманул ее доверие, предал ее, впрочем, так ей и надо, она тоже предательница, что бы там Лелька ни говорила…

Лишь через несколько минут Тамару насторожила странная тишина. Лелька не успокаивала младшую сестру и не утешала, что было бы естественно для нее, она просто молчала. И Лелькин странный кот перестал шипеть, а лег и прикрыл глаза, будто заснул.

Тамара побледнела, ей вдруг показалось, что Лелька потеряла сознание. Девушка бросилась к постели, в ее голове стучало: пока она носилась тут со своими дурацкими истериками, ее сестра умирала от боли!

Позвать на помощь Тамара не успела, потому что увидела — левый глаз сестры по-прежнему открыт. Вот только цвет его изменился и веселые искры пропали. Радужка потемнела, стала почти фиолетовой, а зрачок неподвижно застыл. Лелька словно ушла в себя.

—Тебе больно, мне сбегать за Сергеем или вызвать врача?—в панике прошептала Тамара.

—Нет, это не поможет,—вяло отозвалась Лелька.

Она посмотрела на сестру, и Тамара потрясенно поняла: в Лелькином взгляде вместо обычной иронии и смеха была горечь. И разочарование.

Тамара опустила голову, она вдруг подумала: Лелька может сказать что угодно, но в душе не простит ее. Ведь по Тамариной вине она едва не погибла. Из-за глупой болтовни!

—Почему ты решила, что Игорь вор?—неожиданно спросила Лелька.

Тамара пожала плечами и убито пробормотала:

—Какая разница?

—Никакой,—согласилась Лелька.—Потому что он ни при чем.

Тамара продолжала тупо смотреть в пол, до нее никак не доходило сказанное, и Лелька сердито воскликнула:

—Да очнись ты! Говорю же — крал не Воскресенский!

Тамара вздрогнула, недоверчиво покачала головой и напомнила:

—А золотистый «Мерседес»?

—Его,—кивнула Лелька.—Только за рулем был не Игорь.

—Умный,— с ненавистью протянула Тамара.—Не захотел пачкаться. Киллера нанял.

—Да ты совсем с ума сошла,—раздраженно прошипела Лелька.—Машину угнали!

—И он так говорит,—буркнула Тамара.—Даже в милицию сообщил, чтобы с себя подозрения снять…

Последнюю фразу Тамара произнесла едва слышным шепотом. Глаза ее округлились, она с ужасом смотрела на старшую сестру. Лелька грустно сказала:

—Наконец до тебя дошло. Игорь чист, как стеклышко. Не считая глупого звонка по телефону…

—Какого звонка?—непонимающе пролепетала Тамара.

—Я уверена, он после разговора с тобой позвонил своим девчонкам. Сказал, наверное, что они наконец отмучились и дело почти закрыто. Мол, в понедельник все решится, частный детектив даже милицию к ним в отдел пригласила, хочет точку поставить. Ведь он именно так тебя понял?

Тамара сидела с открытым ртом, не в силах даже кивнуть, и Лелька грустно констатировала:

—Так. А ты…

Тамара громко икнула и проскрипела: