Дайана Мэдсен - Мозаика Бернса

Холодный голос Спарки вырвал меня из раздумий:

— Поняла, что не такая уж ты умная, какой себя мнила?

Дуло уперлось мне в желудок.

— Вытаскивай покойника, или я стреляю. Выбор за тобой.

Ухватив Нормана за лацканы, я потащила его из багажника, разорвав по ходу дела дорогой пиджак. Мне едва хватило сил дотащить труп до лифта. Тело Гарри Марли уже лежало там. Должно быть, ублюдки сначала отнесли его, и лишь потом открыли наш багажник.

Джеффри держался от меня на расстоянии. Быть может, мне хоть немного удалось задать ему тогда, в лифте?

На пути к шахте я осматривала стены в поисках камер, но не заметила ни одной. Интересно, что предпримет эта парочка, обнаружив, что лифт не работает? Ребята Майкла Дрейка наверняка обрезали питание. Но, к моему отчаянию, Спарки нажала на кнопку и механизм загудел. Видимо, временную систему электроснабжения еще не свернули. Я прислушалась, стараясь уловить знаки присутствия Майкла или его рабочих, но слышались только характерное потрескивание и постанывание лифта.

Меня отвели в помещение, называвшееся раньше моим кабинетом. Демонтажники побывали здесь, ослабляя несущие колонны, и обнесли их проволочной сеткой, чтобы предохраниться от падающих обломков. Большая часть сложенной без раствора стенки была разрушена.

Сердце мое екнуло, когда я заметила установленные на колоннах подрывные заряды. Потом в глаза бросилась куча горючих материалов, сваленных на полу.

— Тебе предстоит разлететься на клочки вместе с двумя твоими жертвами. Тела твоего никогда не найдут и, естественно, никак не свяжут твое исчезновение с «Хай-Датой». Все, как с башнями-близнецами, только никто не станет рыться в обломках, разыскивая погибших.

Она втолкнула меня в мой встроенный шкаф, заставила встать на колени и сунула сумочку.

И тут вдруг я поняла, что предсказывали тетушкины девятка бубен и видение. Но опасность грозила не только мне, но и ее бесценным бернсовским реликвиям.

— Никто не поверит в мою вину! — крикнула я Спарки.

— У тебя в квартире покойник — само по себе хорошее объяснение тому, что ты пропала. Но самое веселое в том, что ты даже не в курсе происходящего на твоем собственном банковском счете. Сдается, не такой уж и хороший из тебя следователь.

— На моем банковском счете?

На нем накануне Рождества находились 431 доллар и сорок два цента. С тех пор, зная, что перерасхода образоваться не должно, я не удосуживалась его проверить.

— Пятьдесят тысяч поступило к тебе на счет в день, когда ты обнаружила тело Кена, — ухмыльнулась Спарки, выглядевшая в тусклом свете временных ламп словно настоящая дьяволица. — Отличный получится козел отпущения.

— Пятьдесят тысяч долларов? — у меня никогда не было таких денег. Теперь даже Скотти мог поверить в мою причастность. — Деньги-то хоть настоящие или самодельные?

— Абсолютно законная транзакция, совершенно неотслеживаемая по банковской линии. Для «Хай-Даты» — ничтожная плата за большую выгоду. Полиция поверит, что ты была замешана с самого начала. Я дам показания, что Кен настаивал на твоей кандидатуре, потому что хотел получить для Марси добро на доступ к самым секретным изысканиям «Хай-Даты» и тем самым дать ей возможность украсть новейшие технологические разработки в области сканирования и оцифровки.

— Быстрее, Спаркс! — воскликнул Джеффри, внезапно возникший на лестнице.

Я чувствовала себя раздавленной. Не заподозрив истинной личины Спарки и Джеффри, я совершила то, что мой инструктор начального уровня по страховым расследованиям называл «ошибочным определением базовых посылок».

— Полиция решит, что ты пришила Кена, потому что хотела еще денег. Потом угрожала Марси разоблачением, вынудив ее совершить самоубийство. Не забывай, в пользу насильственной смерти мисс Кент не существует ни единого доказательства.

Спарки наслаждалась эффектом, который произвела на меня выдуманная ею схема. Выглядело все довольно убедительно и вполне могло сработать. Шанс совершить убийство и избежать наказания составляет один к двум, тогда как вероятность стать жертвой убийства не превышает одного к восемнадцати тысячам. Хотя грубый подсчет был вроде как в мою пользу, я чувствовала, что в данный конкретный момент мои шансы уцелеть тают с каждой секундой.

— Бедняга Норман обнаружил доказательство твоей причастности к смерти Кена, но не успел ничего сказать Джеффри. Он исчез, мистер Марли тоже исчез, и ты тоже исчезнешь. Если тело твое вдруг найдут, хотя это маловероятно, потому как от тебя вряд ли что останется, то придут к выводу, что ты убила обоих и не успела выбраться из здания до взрыва. Копы с радостью ухватятся за шанс закрыть дело, и на меня и Джеффа никто никогда не подумает.

— А как с фальшивками? — спросила я, пораженная ловкостью, с которой они могли замести все следы, не считая этого. — Федералам известно про нечистые дела в «Хай-Дате».

— Мисс Макгил, — проговорил Джеффри, приближаясь. — Нас не поймают, но даже если так, то здесь, в этой стране, все, что от тебя требуется, это высказать сожаление о своем поступке, и тебя отпустят, шлепнув по попке. Есть резон попытать счастья.

Но сейчас речь идет не об интеллектуальном преступлении, за которое можно отделаться шлепком по попке — эта парочка усеяла свой путь трупами. Джеффри — конченый маньяк, не допускающий даже мысли, что его планы могут пойти наперекосяк. Но Спарки права — есть очень весомые шансы, что их никогда не заподозрят в совершенных убийствах.

— Нельзя терять времени, Спарки, нам пора.

Я ждала выстрела, удивляясь, услышу ли я звук или умру раньше. Перед глазами мелькнула красная вспышка, и острая боль унесла меня в окутывающую тьму.

58

Глаза открылись. Я лежала лицом вниз, голова моя покоилась на ногах Гарри Марли. Откуда-то доносились приглушенные голоса. Все болело. Я жива? Что произошло? Здесь ли еще преступная парочка?

Я попыталась сесть, но теперь мне перехватили скотчем колени, и ничего не вышло. Кое-как извернувшись, я уселась на плечо Гарри Марли. В голове просветлялось, и голоса стали более разборчивыми. На Спарки и Джеффри не похоже.

Приободрившись, я закричала. Но услышала только глухой хрип. Во рту у меня был кляп. Я быстро оценивала ситуацию — другого шанса может не быть.

Голоса то отдалялись, то приближались. До меня долетели обрывки фраз про то, что надо переместить заряды ближе к несущим колоннам, про окончательный расчет времени и ожидаемый характер обрушения здания.

Выходит, жизнь моя в руках Майкла Дрейка и его бригады. Я снова попыталась закричать, но кляп был забит так плотно, что вырывающиеся из горла звуки больше походили на шепот. Голоса постепенно замирали в отдалении, пока не стихли совсем.

Кое-как взобравшись на Нормана и Гарри, я дотянулась до стены и начала стучать по ней, пока руки не заболели и кожа на костяшках пальцев не содралась. Никто не пришел. Слишком поздно.

Я не представляла, сколько сейчас времени или сколько мне еще осталось. «Четыреста зарядов, — поделился со мной Майкл Дрейк, приступая к установке своих смертоносных устройств. — Это почти двести фунтов взрывчатки. Цепная реакция взрывов обрушит здание примерно за семь секунд».

Как Мария, королева шотландская, [54]в час перед приходом палача, я перебирала в памяти остальные известные мне факты. Сотня фейерверков взмывает в воздух за десять секунд до полуночи; проводится последняя проверка компьютерной системы; ровно в двенадцать Майкл нажимает кнопку детонатора. И здание в мгновение ока превращается в груду обломков футов в двадцать высотой. Во всем этом есть элемент настоящей мелодрамы, включая то, что Майкл Дрейк собственноручно прикончит меня. Считается, что в девяти случаях из десяти жертва знает своего убийцу. Приятно осознавать, что в конечном счете статистика оказалась на моей стороне.

Конец наступит скоро, но ожидание в этом темном чулане было ужасным. Я уже будто умерла и исчезла. Интересно, что болезненнее: быть разорванной на клочки или погибнуть под завалом? Согласно опросам страхом номер один для большинства людей является боязнь публичных выступлений. Для меня страх номер один — умереть, подраздел «А» — умереть при взрыве.

Я подумала про Фрэнка. Если пробил мой час, то мы, быть может, скоро воссоединимся. Думала про Скотти, Тома, Кавалера, маму, тетушку и близняшек. И артефакты Бернса. Тетя Элизабет никогда меня не простит. Я почему-то не сомневалась, что даже в загробном мире она разыщет меня, чтобы свершить страшную шотландскую месть.

Бросив попытки устроиться так, чтобы не заезжать каблуком в лицо Гарри Марли или локтем в живот Нормана, я опустилась на их тела и стала вспоминать, что говорил Майкл про последнюю компьютерную проверку. Она должна состояться прямо перед нажатием кнопки. Если мне удастся отсоединить провод от детонатора, это должно выявиться в ходе проверки. Одна лампочка будет гореть, сигнализируя о разорванном контакте. Допустим, хотя бы допустим, что Майкл заметит неполадку и спасет меня. Но отложат ли взрыв из-за одной-единственной лампочки? Кто знает, но попытаться стоит.