Павел Ганжа - Холодное блюдо

И еще в квартире сняли множество отпечатков пальцев. Конечно, шансов на то, что снова на блюдечке с голубой каемочкой ему преподнесут отпечатки потенциального подозреваемого или подозреваемых, не так много. Наверняка хозяева квартиры, их родственники и друзья залапали все доступные поверхности, но… чем черт не шутит. Преступники далеко не столь осторожны и предусмотрительны, как пишут в детективах, авось кто и наследил

На сей раз возиться с отпечатками самостоятельно Данилец не стал, а запряг эксперта-криминалиста, поручив ему, используя профессиональный сленг, "откатать пальцы" Стрельцовой, ее родственников и друзей, буде те согласятся, и сличить их с "пальчиками", обнаруженными в квартире. Кроме того, пробить отпечатки по компьютеру, вдруг их один из постоянных клиентов следственных органов оставил. А в довесок сунул в зубы постановления о назначении "дактилоскопии" и строго настрого наказал при получении любой важной информации тут же сообщать ему, независимо от времени суток и места расположения.

И еще произошло кое-что – нашелся муж Стрельцовой, которого безуспешно искали несколько дней. И родственники, и милиция, и следователь. Конечно, Данилец сам по дворам и улицам не бегал, пытаясь обнаружить пропавшего гражданина, но розыскников периодически теребил, вытряс из матери Стрельцова (едва не доведя бедную женщину до инфаркта) номера телефонов и адреса многочисленных друзей, сослуживцев и подруг сына и в целях их опроса опять же припахал оперативников. И, пребывая в довольно оптимистичном настроении, даже не поленился позвонить в морг, узнать насчет свежих неопознанных трупов.

В морге, увы, не порадовали. Также как и розыскники, вкупе с родственниками и друзьями. Никто ничего не видел и не знал. Игорь Юрьевич поневоле уже начал подозревать господина Стрельцова в грехах тяжких и подумывать о том, не муж ли дражайшую супругу на тот свет отправил вместе с полюбовником. И тела на острове Гладышева живописно разложил. А затем, осознав тяжесть и необратимость содеянного, в бега сорвался. Ревность – чем не мотив для убийства?

Необоснованные подозрения, не то чтобы развеял, но несколько уменьшил телефонный звонок следователя Березовской районной прокуратуры. Коллега сообщил, что его переадресовала к Данильцу мать Артема Вячеславовича Стрельцова, который в настоящий момент проходит лечение в Березовской ЦРБ в связи с двумя проникающими колото-резанными ранениями грудной клетки и живота. Пациент поступил в бессознательном состоянии в лечебное учреждение четыре дня назад, прооперирован, уже пришел в сознание, со слов врачей состояние опасений не вызывает. По поручению следователя сотрудник милиции коротко допросил Стрельцова и выяснил, что ранения ему нанесли неизвестные лица в Белореченске на острове Гладышева. Кроме того, эти же лица, со слов Стрельцова похитили его супругу.

Узнав, что в производстве Данильца находится уголовное дело по факту обнаружения двух трупов, в том числе и супруги Стрельцова, следователь из Березовки откровенно возликовал. Еще бы не радоваться; темное дело по двум составам – похищению человека и нанесению тяжких телесных повреждений, которое вполне в дальнейшем могло быть переквалифицировано и на покушение на убийство,- откровенный "глухарь", "висяк" свалился с плеч. Не гора, конечно, но, в некотором смысле, круче. Преступление совершено в городе, расследовать дело в соответствии с уголовно-процессуальным законодательством надлежит Центральной прокуратуре, вот пусть "центральники" сопли и разгребают. То бишь Игорь Юрьевич.

Коллега из Березовки на радостях даже пообещал самолично завезти материал в Центральную прокуратуру. Однако Игорь Юрьевич от щедрого предложения благородно отказался, уведомив собеседника, что на днях все равно навестит раненного в больнице и дополнительно допросит его, а заодно и за материалами заскочит.

На том и порешили.

Кроме того, Данилец еще успел вкратце выспросить, о чем поведал коллеге муж погибшей, но ничего толкового не услышал. И понял, что подробности придется выяснять самостоятельно.

Кстати, завтра есть время, можно и в Березовку наведаться, даже любопытно, каким боком господин Стрельцов причастен к убийству собственной супруги. Ранения ведь он получил там же, где обнаружили трупы.

Любопытно и для дела полезно.

Артем проснулся рано. Именно проснулся, а не очнулся, что радовало… чрезвычайно. Вкусив в полной мере те состояния, которые обозначаются оборотами типа: "пришел в себя", "пришел в сознание", "очнулся", Стрельцов по настоящему оценил прелесть обычного сна. И особенно пробуждения.

Отныне, читая роман какого-нибудь мастера детективного жанра, герой которого в промежутках между перестрелками и постельными сценами только и делает, что дерется, сознание теряет и, соответственно, в себя приходит, Артем, наверное, плеваться будет. Смачно и прямо на страницы книги. Плеваться и костерить лживых авторов, описывающих акт возвращения сознания как нечто легкое, безболезненное, мимолетное.

Бац! Главный герой по башке пистолетом получает, но уже через пару абзацев быстренько в себя приходит, бодрый, здоровый и готовый к новым подвигам во имя добра и справедливости. Нечто подобное происходит на сороковой, восемьдесят пятой, сто девятнадцатой и двести тридцатой странице. И еще на десятке других. Лишь предмет, с помощью которого героя привели в бессознательное состояние, меняется: где оружие, где кулак, где дубинка, где бутылка. Попробовали бы эти писатели сами очухаться после удара по голове, не говоря о ножевом ранении…

По-иному бы запели.

И что теперь читать прикажете?

Глотка исторгла вздох. Средней степени тяжести. Артем невольно скривился, у него жизнь в одночасье рухнула, а он о детективах размышляет. Критик литературный.

Вчерашний день был…не сложным, не плохим…кошмарным. После обхода он встретился с мамой, а затем еще общался со следователем. Или участковым. А может и оперативником. Артем не разобрал. Все прошло будто в тумане, в мареве, в дымке.

И запомнилось плохо. Но основное отложилось, хотя именно это Артем выкорчевал бы из памяти в первую очередь.

Как мать плачет, как рассказывает о своих бессонных ночах и том, что нашли тело Насти. Как звенят в ушах слова, которые вроде бы никто и не произносил вслух: "Насти больше нет!". Как перехватывает горло от слез, так и не покинувших сухие глаза.

И еще много чего…

Настю убили. Вот что не выкорчевать, не переписать, не изменить. Из головы вылетело, сказала ли мама о том, как Настя погибла, и еще много чего вылетело, но… главное ужасное известие прозвучало. И хотя внутренне Артем готовился к самому плохому развитию событий – ситуация с похищением и последующим покушением предполагала в том числе и трагические последствия, но все же известие о смерти жены и еще не рожденного ребенка ударило очень сильно. Выяснилось, что подготовиться к подобному невозможно.

Стрельцов чудом дождался ухода матери и лишь потом разрыдался. Боль физическая – грудь жутко свербела и едва ли разламывалась, а в живот словно напихали кучу раскаленных углей – оказалась спасительницей, лекарством от боли душевной. Помогала забыться. И не давала выть в полный голос и биться лбом о косяк, размазывая кровавые кляксы по обоям. На подобные подвиги элементарно не хватало сил.

Некоторое успокоение, вернее говоря, опустошение пришло лишь к полуночи, когда Артем сумел наконец заснуть. Или забыться.

Сон лечит. В этой народной мудрости Стрельцов убедился в очередной раз. Сегодня душевная боль не исчезла, не пропала, но поблекла. Не заслоняла собой белый свет и из острой превратилась в ноющую. Артем будто сжился с ней. Так происходит, когда долго болят зубы, и сначала на стену лезешь, а затем привыкаешь, смиряешься.

И то, что было вчера, тоже мнится сном. Кошмарным.

Вчера, кажется, еще следователь заходил, или кто он там. Спрашивал что-то, записывал, а что?…

Сон…

Фантасмагория. И доказательство вчерашнего сюрреализма – слова матери о том, что Чапу тоже убили. Добродушную, безобидную таксу. Это ли не кошмарный бред?

А сейчас явь. Горькая, печальная, серая, как хмарь над промышленным городом, явь. Наяву боль не всепоглощающая, словно во сне, и ужас не вселенский. Но все же боль и ужас, затаившиеся до поры в душе, но готовые в любой момент выползти на свет.

И надо жить дальше… с болью и ужасом.

Насти нет…И нет их долгожданного ребенка, узнать пол которого и придумать имя они не успели. И необходимо привыкать к постоянной тяжести, к ощущению сосущей пустоты внутри и горечи под языком.

Мать вчера, пытаясь неуклюже успокоить (между тем сама каждые пять минут принималась реветь белугой), обмолвилась, что все наладится, Артем еще не старый…

Почему-то это запомнилось хорошо. Из лучших побуждений вроде сказала, но слова матери острым скальпелем резанули по сердцу.