Лиза Лутц - Семья Спеллман расследует…

Звонит мобильный.

– Алло.

– Изабелл, это Майло.

– Чем могу помочь?

– Для начала можешь забрать из моего бара сестру, пока сюда не приехали копы.

– Майло, я очень занята. Ты звонил дяде Рэю?

– Да, он не отвечает. И твоему папе я тоже звонил, он сказал, что ты порезала им шины. Даже не буду спрашивать, в чем дело. Я только хочу напомнить, что сегодня воскресенье, а у меня в баре сидит четырнадцатилетняя девчонка.

– Дай ей трубку.

Рэй подходит к телефону и заявляет:

– Я бы не стала алкоголичкой, будь у меня нормальная семья.

– Через десять минут я буду у Майло. Никуда не уходи.

Только я кладу трубку, как мобильный снова звонит.

– Изабелл.

– Да.

– Вы опоздали, – говорит все тот же незнакомый голос.

– Нет, правда, кто вы?

– Мне казалось, вы хотите раскрыть дело.

– Еще час. Моя сестричка снова ушла в запой.

– У вас сорок пять минут. Потом я ухожу.

Я уже подъезжаю к «Философскому клубу», когда опять звонит сотовый.

– Иззи, это Майло. Скажи сестре, что она забыла у меня шарф.

– Сам и скажи.

– Разве ты ее не забрала?

– Я только еду.

– Но ее здесь нет.

Ее здесь нет

Всю дорогу до Майло я давила на газ как сумасшедшая. Наконец впечатала в пол педаль тормоза и остановилась возле бара. Влетела внутрь. Лица Майло меня окончательно добило. Страх – это не столько выражение лица, сколько его отсутствие. Страх забирает кровь отовсюду, чтобы сосредоточить ее у сердца и не дать ему остановиться. Майло был очень бледен. Я видела, как шевелятся его губы, но среди гвалта посетителей и свиста собственного дыхания ничего не могла разобрать. Расталкивая людей, я пробралась в дальнюю часть зала, осмотрела туалеты и черный ход.

Потом Майло вышел со мной на улицу. Он показал место на крыльце, где меня ждала Рэй. Мы обошли квартал по кругу, останавливая каждого встречного и спрашивая, не видел ли кто моей сестры. Объездили каждый закоулок в радиусе трех миль, трижды звонили домой и два раза на ее мобильный. Потом вернулись в бар, я снова стала ходить вокруг здания и звонить. И вдруг услышала. Ее звонок. Майло открыл крышку урны – на самом верху лежал сотовый Рэй. Я схватила его и посмотрела на Майло.

– Иззи, тут должно быть какое-то объяснение. Может, она потеряла телефон, а кто-то бросил его в мусор.

Я поехала домой, нарушая все мыслимые правила дорожного движения, чувствуя, что случилось нечто ужасное, непоправимое. Я пыталась вспомнить, когда в последний раз видела сестру, и спрашивала себя: неужели действительно – в последний?

Рэй пропала всего час назад, но я знала: она не просто потеряла мобильный. Она всегда выходит на связь, что бы ни случилось. Звонит, прибегает. Рассказывает обо всем, что у нее на уме. И никогда не уходит, если ей велено сидеть на месте и ждать. Никогда.

Кажется, несколько минут я просто пыталась открыть дверь нашего дома. Я уже начала думать, что родители сменили замки. Когда дверь наконец открылась, я побежала по комнатам, выкрикивая имя сестры.

Я стучалась во все закрытые двери, пока не подлетела к спальне Рэй. Она была заперта. Руки у меня слишком сильно дрожали, чтобы вскрывать замок. Я дважды пнула дверь. Бесполезно. Запертую дверь пинком не откроешь – это миф. Я взяла из кладовки топор и колотила по дереву вокруг замка, пока оно не треснуло. Потом еще раз пнула, и дверь распахнулась.

Из другого конца коридора за мной наблюдал дядя Рэй.

– У меня был запасной ключ, – сказал он, взял телефон и набрал номер родителей.

В детской стояла неестественная тишина. У меня даже холодок побежал по коже. Кровать не заправлена (как всегда), одежда в типично подростковой манере разбросана по полу. Эта комната будто ждала прихода хозяйки, но та все не возвращалась.

Я осмотрела стол и нашла записную книжку. Позвонила всем сестриным подругам – ни одна не знала, куда могла подеваться Рэй. Дядя позвонил своим приятелям в полиции, и те согласились начать поиски раньше положенных сорока восьми часов.

Выходя из комнаты сестры, я прошла мимо родителей. Стараясь не смотреть им в глаза, сказала, что прочешу окрестности, – просто предлог, чтобы выбраться из дома. Я надеялась, свежий туманный воздух избавит меня от тошноты, но только я вышла за дверь, как меня вырвало на мамину клумбу (уже не первый раз, кстати). Между сильнейшими рвотными позывами зазвонил мой сотовый.

– Изабелл, где вы? – спросил проклятый голос.

– Это вы ее забрали? – прошептала я. У меня так ослабло дыхание, что я еле выговорила эти слова.

– Кого?

– Мою сестру. Она у вас?

– О чем вы говорите?

– Если вы хоть пальцем ее тронете, вам конец. Слышите? Конец! Они вас убьют!

– Кто?

– Мой отец вас убьет. Или мама. Или они поспорят, кто сделает это быстрее. Она у вас?

– Да кто?!

– Если она у вас, привезите ее домой! – сказала я, и мой собеседник бросил трубку.

Допрос

Глава VI

Стоун собирает материалы в аккуратную стопку. Стучит ею об стол, чтобы выровнять края, и проводит по обрезу пальцем в поисках выбившейся страницы. Находит ее, еще раз стучит стопкой по столу и еще раз, затем кладет бумаги в новую папку, стирает с нее пылинки и разглаживает без того гладкую поверхность.

– Знаете, это лечится, – говорю я.

– Вот и все, Изабелл. Если вы что-нибудь вспомните, позвоните мне.

– Вы должны опросить семью Сноу.

– Как я уже говорил, мы считаем, что они не причастны.

– Но других зацепок нет.

– Произойти могло все, что угодно.

– Она не убегает из дома. И она умеет драться.

– Ее могли похитить случайные люди.

– Вы на этом настаиваете?

– Изабелл, давайте закончим. Вам нужно отдохнуть и хорошенько выспаться.

Инспектор Стоун встает. Я хватаю его за руку, и он замирает на месте.

– Скажите мне правду. Она умерла? Думаете, она умерла?

От одних этих слов мне становится плохо. Лучше бы Стоун не отвечал. Но он отвечает:

– Надеюсь, нет.

Исчезновение Рэй было невозможно объяснить. Ни один из Спеллманов не мог представить себе дальнейшее развитие событий в духе «с тех пор они жили долго и счастливо». В доме стояла тишина, смесь отсутствия ее веселой болтовни и ошеломленного, почти патологического молчания. Иногда я даже не могла смотреть на родителей, а они на меня. Война не позволяла нам поплакаться в жилетку друг другу: в семье еще стоял враждебный дух. Я вернулась домой и легла спать в комнате Рэй на случай, если кто-то будет ей звонить. Но мой приезд едва ли мог утешить маму с папой.

В течение шести часов после пропажи сестры ее комнату перерыли полицейские, а потом каждый Спеллман в отдельности. Никаких важных улик обнаружить не удалось, хотя полиция нашла выпотрошенный учебник по алгебре, в котором Рэй спрятала почти две тысячи долларов. Это привело к дальнейшим расспросам и долгим разговорам между Дэвидом и родителями.

В течение двенадцати часов после исчезновения Рэй Майло и Джейк Хэнд обклеили весь город листовками. Мы с мамой четыре часа катались по Сан-Франциско и высматривали голубую полосатую футболку (у всех Спеллманов отличная память на подробности). Папа обзвонил всех частных сыщиков, с которыми хотя бы раз играл в карты. Полиция, невзирая на протесты отца, настояла на проверке каждого члена семьи, одноклассников и любых знакомых. Но выяснить ничего не удалось. Дэвид предложил вознаграждение в двести тысяч долларов. Дядя Рэй заключил сделку с Богом: если племянница вернется, он ляжет на реабилитацию.

На третий день я не спала уже восемьдесят два часа подряд. Пару раз мне удавалось вздремнуть, но ненадолго. Такой сон не мог сделать из меня нормального человека: я была просто комок нервов в нестираной одежде.

Сразу после допроса я поехала в «Философский клуб» и села за стойку. Майло налил мне кофе. Когда он отвернулся, я влила туда порцию виски. Было видно, что Майло тоже не спал. Он винил себя в случившемся.

– Поезжай домой, Иззи, – сказал он. – Ты дерьмово выглядишь.

– Уж получше тебя.

– Это потому, что ты красивее.

Спустя час и три украденных порции виски в бар зашел Дэниел.

– Пойдем, Изабелл.

Я заметила, как они с Майло заговорщицки переглянулись.

– Это ты ему позвонил? – спросила я Майло.

– Я за тебя волнуюсь.

Дэниел взял меня за руку.

– Иззи, пора спать.

Он отвез меня к себе, дал снотворное и расстелил кровать в комнате для гостей. Засыпая, я услышала, как по телефону он говорит моей маме, что со мной все в порядке.