Люся Лютикова - Праздник который всегда с другими

— Кстати, а кто ты по профессии?

— Я психолог, занимаюсь семейной терапией. Консультирую, как сохранить брак, как построить отношения после развода, почему возникли трудности с детьми и как их исправить…

— Да мне же тебя сам Бог послал! — закричала я и бросилась вон из кухни.

Через полминуты я уже протягивала Олегу странный рисунок Игорька.

— Вот, это тест, который проводили в школе. Надо было нарисовать семью, а ты видишь, что у Игорька получилось? На самом деле у него есть папа, мама, старшая сестра и двое младших братьев, но он никого из них не нарисовал, представляешь? Школьный психолог сказала, что подозревает олигофрению…

Хоркин бросил быстрый взгляд на рисунок и спросил:

— Могу я поговорить с мальчиком?

Я позвала Игоря.

— Наедине, если можно.

Я вышла, тщательно прикрыв за собой кухонную дверь.

Минут через двадцать Олег отпустил Игорька и позвал меня.

— Никакой олигофрении у ребенка, конечно, нет, — сказал Хоркин. — И всех членов своей семьи он любит: каждого, разумеется, по-своему.

— Почему же тогда он никого не нарисовал?

— Мальчик просто не успел. Все дело в том, что школьный психолог грубо нарушила методику проведения теста. Оказалось, она собрала весь класс, раздала каждому ученику листок бумаги и ручку, а через пятнадцать минут пришла и собрала рисунки. А Игорек не понял задание, он задумал изобразить что-то вроде семейной фотографии, но успел только тщательно прорисовать рамку.

Я обозлилась на подлую Марину Остаповну. Зачем она пугала меня школой для дебилов? Неужели только ради того, чтобы выбить из обеспокоенной мамаши взятку?

— Вообще рисуночные тесты, — продолжал Олег, — требуют индивидуального подхода. Психолог должен фиксировать любую мелочь, в том числе и то, в какой последовательности ребенок рисует и что он при этом говорит. И конечно, для интерпретации рисунка необходим профессионализм и большой опыт.

— Значит, школьный психолог — дилетант? — осенило меня.

Хоркин вздохнул и уклончиво ответил:

— К сожалению, в общеобразовательных школах работает очень много непрофессионалов. На маленькую зарплату выпускник университета не пойдет, вот бывшие учителя биологии, труда или физвоспитания на скорую руку переквалифицируются в психологов. Возможно, в будущем эта ситуация изменится. Однако, если у тебя или твоих знакомых какие-то проблемы с детьми, лучше консультироваться у платного специалиста. Вот, держи, может быть, пригодится. — И Олег вытащил из кармана пиджака визитку.

«Олег Анатольевич Хоркин, психотерапевт», — прочитала я на белом прямоугольнике, и у меня тут же возник вопрос:

— Слушай, а зачем ты работаешь в «Радости жизни»? Ни за что не поверю, что ради дополнительного заработка.

— Нет, — улыбнулся Олег, — не ради денег. Дело в том, что я пишу диссертацию. С клиентами фирмы происходят значительные психологические изменения, порой люди вновь обретают смысл жизни. Я изучаю, насколько такое искусственное вмешательство в судьбу может быть полезно. У меня уже собран значительный фактический материал. Тема моего исследования звучит так…

Но он не успел договорить, потому что за моей спиной раздалось вкрадчивое:

— Добрый вечер.

Я обернулась и увидела Максима. И хотя Малахов улыбался, глаза его сверкали нехорошим огнем. Я изобразила бурную радость:

— Олег, познакомься, пожалуйста, это Максим.

— Муж, — веско добавил Малахов, буравя гостя взглядом.

— Очень приятно, — вежливо сказал Хоркин.

— А это Олег, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно беззаботнее. Но провести Малахова мне не удалось.

— Олег? — взревел он, словно раненый буйвол. — Тот самый?

Увы, я заняла неправильную позицию. Вместо того чтобы изобразить равнодушие или самой идти в наступление, я принялась трусливо обороняться.

— Вовсе нет, — залепетала я, — это совсем другой Олег… мой случайный знакомый… то есть давний коллега… мы с ним выросли в одной песочнице…

— Он твой любовник! — припечатал Малахов громовым голосом.

Бедняга Хоркин попеременно смотрел то на Макса, то на меня. Впрочем, надо отдать психологу должное: он оставался невозмутимым. Наверное, в своей практике ему приходилось видеть и не такое.

А «муж» продолжал бушевать:

— Меня не было всего час, а он уже успел просочиться! — Тут Максим посмотрел на ноги гостя, и его физиономия приобрела багровый оттенок. — И он в моих тапочках!

— Ну, извини, пожалуйста, других не нашлось. Что же, Олегу в носках ходить?

— А по мне — так пусть он вообще убирается ко всем чертям! — завопил ревнивец и вышел из кухни, оглушительно хлопнув дверью.

Сгорая от стыда и не смея смотреть психологу в глаза, я принялась бормотать извинения. Но он жестом остановил меня и как ни в чем не бывало сказал:

— Пожалуй, мне пора. На сегодня у меня запланированы еще кое-какие дела.

Хоркин отправился в прихожую, я благодарно затрусила следом. Олег снял злополучные тапки и, отдавая их мне, сочувственно промолвил:

— Советую вам пройти курс семейной терапии. Вдвоем. По всей видимости, в семье назрели серьезные проблемы, пришло время их обсудить.

Я кивнула. Не объяснять же, что наша ячейка общества благополучным и естественным образом сама развалится через полторы недели.

Когда за Олегом закрылась дверь, я поняла, что только что у меня стало на одного потенциального жениха меньше. И теперь их общее количество равно нулю.

Глава 36

Опытный кавалер должен сводить даму в театр так, чтобы чувство благодарности у нее осталось, а желание сходить еще раз — нет.

У меня не было ни того ни другого. Каждые пять минут я поглядывала на часы: сколько еще до антракта? Казалось, минутная стрелка намертво прилипла к циферблату. Нет, это выше моих сил! Я с тоской смотрела на сцену, где балерины синхронно дрыгали ногами, и хмуро размышляла, за каким чертом меня сюда принесло. Но самое неприятное, что винить мне было некого. Я собственными руками организовала этот культурный досуг.

А началось все после того, как ушел Олег Хоркин. Я отправилась на поиски Малахова с твердым намерением устроить небольшой, но разрушительный скандал. «Муженек» обнаружился на кухне, где в компании Оли и Игорька наворачивал котлеты по-киевски с пюре. Смотрелись они так мило и по-домашнему, что вся моя решимость испарилась без следа. Ну, если разобраться, так ли уж Максим виноват? Как там в народе говорят: ревнует — значит любит? У каждого свои недостатки. Я тоже, в конце концов, не подарок.

Малахов выглядел спокойным, казалось, он начисто забыл о недавнем инциденте.

— Котлеты будешь? — будничным тоном поинтересовался он.

В этот момент в дверь позвонили.

— Я сейчас, — быстро сказала я и выскользнула в коридор.

У меня мелькнула мысль, что это вернулся Олег. Возможно, на моей личной жизни еще рано ставить жирный крест. Но когда я посмотрела в «глазок», сердце ухнуло в пятки. За дверью стоял Руслан Супроткин. Господи, ну почему мужчина моей мечты пришел так не вовремя?

Решение созрело мгновенно: надо быстренько его выпроводить. Я едва приоткрыла дверь, высунула нос наружу и затараторила:

— Привет, извини, но сейчас не лучшее время для визитов, дети разболелись.

— Что с ними? — поинтересовался Руслан, пытаясь просунуть в узкую щель коробку с пирожными. — Бери, это эклеры.

Я схватила пирожные, но на порог следователя не пустила.

— У одного — ветрянка, у другого — коклюш, а третий свинку в яслях подхватил. Ты в детстве перенес эти заболевания?

Руслан наморщил лоб:

— Свинку вроде бы нет.

— Вот видишь! Значит, тебе сюда нельзя, у нас строжайший карантин. Это же очень опасно!

— Ну ладно, тогда я зайду после карантина, — нехотя согласился капитан, и я обрадовалась, что мне так ловко удалось его обхитрить.

Рано радовалась. Словно в фильме ужасов «Мумия возвращается», за моей спиной опять раздался вкрадчивый голос:

— Добрый вечер.

Я представила себе сцену ревности, которую Малахов сейчас устроит, и от страха у меня потемнело в глазах. Однако на этот раз Макс избрал абсолютно другую тактику.

— Ты почему это гостя за дверью держишь? — тоном радушного хозяина спросил он.

Пришлось впустить Руслана в квартиру. Капитан с подозрением оглядывал Малахова, а тот напустил на себя самый добродушный вид.

— Дорогая, представь меня своему другу, — сказал Макс.

Я вздрогнула от этого «дорогая».

— Руслан, знакомься, это Максим, — выдавила я из себя, прекрасно зная, что за этим последует.

— Муж, — добавил Малахов, крепко пожимая протянутую руку.

Супроткин бросил на меня красноречивый взгляд, но ничего не сказал. Мне хотелось крикнуть: «Это неправда! Никакой он мне не муж, просто у меня работа такая!» — но я помалкивала, помня о своем обещании: ни за что не разрушать иллюзию клиента. Хотя, положа руку на сердце, этому клиенту следовало хорошенько настучать по голове, чтобы выбить из нее всю дурь.