Шарль Эксбрайа - Не сердитесь, Иможен! Возвращение Иможен

– Здравствуйте, мистер Мак–Пантиш…

– Доб' день, 'тон! – сквозь зубы процедил Джефферсон. Но постоялец, отнюдь не обескураженный нелюбезным приемом, без приглашения уселся на скамью. Мак–Пантиш, разумеется, усмотрел в этом очередное доказательство наглой бесцеремонности англичан, привыкших вести себя в Шотландии, как на оккупированной территории. Но – терпение! Быть может, в один прекрасный день…

– Мистер Мак–Пантиш, я хотел спросить вас кое о чем…

Надо думать, этому жалкому типу не нравится комната или завтрак… Хозяин гостиницы лишь посмеялся про себя, готовясь под первым же ничтожным предлогом посоветовать неприятному гостю идти на все четыре стороны, и потому медовым голосом проворковал:

– Чем могу быть вам полезен, мистер Мортон?

А тем временем в груди его собиралась гроза, которая унесет этого мозгляка–англичанина куда подальше.

– Вы верите в привидения?

Мак–Пантиш так растерялся, что даже не сразу ответил. Уж такого вопроса он никак не ожидал.

– В привидения?

Трактирщик колебался. Естественно, он верил в привидения (иначе каким бы он был горцем?), но не пытается ли англичанин его поддеть? Ради престижа Джефферсон плавно скользнул на путь измены:

– Ну, не сказал бы…

– О, как вы меня успокоили!

Хозяин «Черного Лебедя» вдруг сообразил, что постоялец просто напуган, и тут же цинично повернулся на 180 гралусов.

– …что я в них не верю.

– А?

– Впрочем, моя тетя Мойра никогда не позволила бы мне ничего подобного.

– Эта дама… имеет на вас большое влияние?

– Понимаете, мистер Мортон, я всегда был любимчиком Мойры, и каждую пятницу она приходит ко мне в гости между полуночью и часом.

– В ее возрасте? И ваша тетя решается выходить по ночам?

– О, знаете, Мойра, вообще говоря, ничем не рискует…

– И все же… Я полагаю, она немолода?

– О, да!…

– И далеко отсюда живет эта достойная особа?

– Не особенно… у самого Каллендера.

– Возле кладбища?

– Внутри, мистер Мортон! Моя тетя Мойра умерла двадцать лет назад.

Англичанин встал.

– Вы не шутите, мистер Мак–Пантиш?

– Я никогда бы не позволил себе смеяться над членами собственной семьи, мистер Мортон!

– Так вы утверждаете, что эта дама…

– Девица! Мойра так никогда и не вышла замуж.

– Тем не менее вы заверили меня, что ваша тетя каждую пятницу навещает вас между полуночью и часом ночи, так? И куда же она приходит? Надо полагать, в вам в спальню?

– Да, но Мойра никогда не входит без стука и дает мне время привести себя в порядок. Она придерживается весьма строгих принципов. Вы ведь знаете как их воспитывали в прежние времена, правда?

– Честно говоря, боюсь, вы просто смеетесь надо мной, мистер Мак–Пантиш.

– Я бы ни за что не посмел так себя вести, мистер Мортон.

Джон молча повернулся на каблуках и вошел в гостиницу. А Джефсрерсон сладострастно потянулся. Никогда он не поймет, почему Бог счел нужным создать англичан!

На лестничной площадке Мортон встретил Ислу – горничную, убиравшую комнаты его этажа. Неглупая и расторопная девушка нравилась Джону.

– Дитя мое, можно задать вам один вопрос?

– Всегда к вашим услугам, сэр.

– Вы верите в привидения?

Некоторое время Исла удивленно смотрела на англичанина.

– Само собой, сэр.

– А вы их видели?

– Нынешней зимой я работала в одном небольшом замке Форфэршира и там жило привидение – прапрадедушка хозяина. Ужасный шутник. То и дело нас разыгрывал. Бывший моряк. И вот, всякий раз, проходя по коридору второго этажа, я точно знала, что получу шлепок… сами понимаете, по какому месту. Прапрадедушке специально отвели комнату, и часто оттуда слышался его смех. Но, когда на каникулы приезжали внуки и внучки хозяев, глава семьи оставлял в комнате призрака записку: «Осторожно, Ангус, в замок едут малыши. Пожалуйста, не напугайте их!» И представьте себе, сэр, Ангус ни разу не давал о себе знать, пока детишки оставались в доме. Очень воспитанное привидение…

– Спасибо, Исла… Я… я не спущусь ко второму завтраку… Что–то я сегодня немного устал…

Заперев дверь на ключ, Джон Мортон достал бутылку виски и прямо из горлышка отхлебнул такую щедрую порцию, что сразу же растянулся на кровати и заснул. Но и во сне его лучили привидения.

Желания Теда Булита исполнились, и те обитатели Каллендера, кто испытывал определенное почтение к Иможен Мак–Картри, скоро узнали, что она в «Гордом Горце». Под самыми разнообразными предлогами мужчины оставляли кто – кассу, кто – контору, кто – конюшню, а кто и просто жену и бежали в кабачок, так что будущее рисовалось Теду во все более радужных тонах. Уильям Мак–Грю попытался незаметно выскользнуть на улицу, но у двери его застукала супруга.

– Позвольте полюбопытствовать, куда это вы собрались, Уильям Мак–Грю? – крикнула она, бросив очередную покупательницу.

Разочарованный Уильям медленно обернулся.

– Да уж, Элизабет Мак–Грю, – с горечью проговорил он, – если хотите знать мое мнение, вы и вправду чертовски любопытны, но в вашем возрасте характер уже не исправишь!

– А вы настолько испорчены, что хотели улизнуть в «Гордого Горца» и пьянствовать там с этой омерзительной рыжей тварью, позором всего Каллендера!

Уильям едва не вскипел, но предпочел использовать более тонкую тактику.

– На вашем месте, Элизабет, я бы попридержал язык… Мисс Мак–Картри не из тех, кто стерпит оскорбление от какой–то бакалейщицы, годной только продавать бисквиты и свиное сало! Поэтому я нисколько не удивлюсь, если она придет сюда и устроит вам заслуженную трепку. Добавлю, кстати, что это доставило бы огромное удовольствие всем, включая меня, вашего супруга, ибо я сыт по горло той жуткой мегерой, в которую вы превратились, Элизабет Мак–Грю!

С этими словами Уильям, пользуясь наступившей тишиной, величественно переступил порог бакалеи и побежал к «Гордому Горцу».

Иможен пришлось отвечать на такое множество заздравных тостов, что она пребывала в некоем радостном возбуждении, все более возносясь над древними законами равновесия. Констебль Сэмюель Тайлер, прислонясь к двери, неодобрительно наблюдал эту картину. В то же время он невольно восхищался стойкостью мисс Мак–Картри.

– Еще несколько лет – и она не уступит в выдержке своему покойному папе! – шепнул он входящему Уильяму Мак–Грю.

Джефферсон Мак–Пантиш всегда завтракал, обедал и ужинал в комнатушке рядом с приемной – таким образом он мог, не отрываясь от еды, наблюдать за дорогой в Каллендер. Едва он успел поднести к губам вареную картофелину, сдобренную мятой, как вдали показалась высокая фигура. Хозяин гостиницы сразу узнал Иможен Мак–Картри, о которой хранил столь страшные воспоминания. Совершенно забыв о картофелине, он нервно сглотнул и чуть не подавился. В результате, когда Иможен вошла в холл «Черного Лебедя», перед ней предстал задыхающийся и красный, как рак, Мак–Пантиш.

– У вас, что, неприятности, мистер Мак–Пантиш?

– Пока – нет, мисс…

– Но вы их как будто ждете?

– Послушайте, мисс Мак–Картри, мне шестьдесят два года… и жить осталось не так уж много… и я хотел бы провести эти годы на покое. Дело за малым – продать «Черного Лебедя» и уехать на родину, в Комри… Но мне никогда не найти покупателя, если из–за вас о гостинице пойдет дурная слава! Ну, что я вам сделал, мисс Мак–Картри? За что вы преследуете безобидного трактирщика, который даже не подозревал о вашем существовании, пока вы не явились три года назад в этот дом и не учинили в нем бойню?

– Ну–ну, мистер Мак–Пантиш, не стоит быть таким злопамятным! Да, мне пришлось убить, но только спасая собственную жизнь. И раз уж в любом случае тут остался бы труп, так лучше того типа, чем мой! Вы согласны?

– Конечно… – без особого убеждения в голосе подтвердил Мак–Пантиш. – А можно узнать, что вас привело в «Черного Лебедя» сейчас, мисс?

– Мне надо повидать одного человека…

У хозяина гостиницы вырвался жалобный стон.

– Неужто вы опять за свое?

Иможен рассмеялась.

– Не думаю, чтобы этот джентльмен оказался опасным субъектом… Джон Мортон живет у вас?

– Он не спускался ко второму завтраку… Сказал горничной, что слишком устал и хочет отдохнуть.

– Что ж, я сама поднимусь наверх. Скажите мне номер комнаты.

– Но это же запрещено! – с ужасом вскричал Мак–Пантиш.

– Что именно?

– Дама не должна подниматься в комнату джентльмена! Здесь приличная гостиница!

А вот замечания такого рода делать как раз и не следовало!

– Уж не пытаетесь ли вы намекнуть, мистер Мак–Пантиш, что я недостойна уважения? – сухо бросила Иможен.

– Избави меня Бог, мисс Мак–Картри!