Галина Куликова - Витязь в овечьей шкуре

— Даю голову на отсечение, — заявила Наташа, когда они с Покровским сели в его машину, — что где-нибудь здесь, в салоне, ваш оппонент спрятал пакетик с цианидом.

— Вы думаете? — озадачился он.

— Я просто убеждена. Козлов не собирался в тюрьму. Но мог попасть под подозрение; Под подозрение попали бы все, кто сидел со мной за одним столиком. Но в первую очередь, как вы понимаете, проверять стали бы вас.

— Так он, выходит, знал, что я за вами приеду!

— Наверняка. Вы позвонили своей дочери и сказали об этом, а он был в тот момент с ней. Уверена, он сказал Марине, что поедет за мной в кафе в любом случае, потому что иначе вы обвините его в нарушении обещания, или что-нибудь в этом духе. Заметьте: он приехал раньше вас, но ничего не предпринимал, пока вы не появились.

— Мерзавец. А моя дочь едва не вышла за него замуж!

Наташа ухмыльнулась и предложила:

— Давайте поищем яд прямо сейчас. А то пускаться в путь с такой начинкой в машине мне что-то не хочется. Мало ли как сработают мозги у Валентина Львовича? Ментовское мышление сильно отличается от человеческого, это я вам по опыту говорю.

Подозрительного вида пузырек они обнаружили в отделении, где у Покровского лежали дорожные карты. Он был завернут в тряпку и засунут в самый дальний угол.

— Только не цапайте руками! — предупредила Наташа. — Отмазывай вас потом! Давайте выбросим эту дрянь в сточную канаву.

Покровский поглядел на нее и ухмыльнулся:

— Я ценю вашу заботу, но, попав в сточную канаву, эта дрянь может отравить несметное количество людей. Поэтому лучше позвонить вашему другу и сообщить ему о находке. А потом, при случае, отдать ее ему лично в руки.

— При случае! — хмыкнула Наташа. — Он сейчас же захочет заполучить яд. Думаю, он уже мечтает если не об ордене за храбрость, то о медали за отвагу уж точно.

Они позвонили Негодько, и он обещал прислать за подозрительным пузырьком лейтенанта.

Пока ждали лейтенанта, Покровский нервничал.

— Как я скажу правду своей дочери? — спросил он и ударил ладонью по рулю.

— Так и скажете, — пожала плечами Наташа. — Что всех убил Козлов.

— Лучше я ей позвоню, — трусливо предложил он. — Не представляю, как смотреть ей в глаза при встрече.

— Так не вы же убийца, чего переживать?

Покровский поглядел на нее сердито и спросил:

— Вы что, никогда не любили?

— Андрей Алексеевич, вот увидите, ваша дочь стойко перенесет удар.

Покровский некоторое время пыхтел и страдал, но потом все-таки позвонил Марине и сказал:

— Дорогая, мы с Наташей скоро вернемся в Березкино… Вдвоем. Спрашиваешь, где Валера? Ах, Валера! Видишь ли, Наташа, случайно раскрыла оба убийства… Выяснилось, что Валера и есть отравитель. Поэтому он не приедет. Дорогая, ты плачешь? Нет? Смеешься? А что тут смешного? Нет, я не шучу. Его в самом деле забрала милиция. На третьем покушении — он насыпал Наташе в кофе цианида. Да-да, конечно. Мы все расскажем обстоятельно, когда вернемся.

И вот теперь они сидели за столом и Наташа рассказывала все обстоятельно. Вернее, она пыталась рассказать все обстоятельно, но ее перебивали вопросами.

— Но как вы догадались, что это он? — воскликнула Марина. — На кого я только не думала!

На Валеру — никогда!

— Я прозрела в тот момент, когда Валера угощал всех мороженым, — ответила Наташа. — Он принес мороженое в дом и стал всем предлагать.

И я сразу поняла, что он убийца.

— Но как? — удивилась Лина. — Я и сейчас ничего не понимаю.

— А вы помните, каким образом он предлагал вам эскимо? Где оно было?

— Оно было в пакете, — подсказал Покровский. — Валера держал пакет двумя руками и подносил то к одному, то к другому человеку и говорил: «Выбирайте!»

— Вот! — подхватила Наташа. — Именно так он, вероятно, преподнес отравленный кофе бедным Алисе и Люде. Термос он поставил в пакет.

Потом отвернул края и выставил пакет перед собой: «Возьмите, дорогая, выпейте кофейку!» Вот вам и отсутствие отпечатков пальцев на термосе!

Он не дотрагивался до термоса после того, как начинил его отравой и тщательно протер. Я все время думала: если убийца был в перчатках, то почему ни одна ни другая жертва не обратила на это внимания? Когда открываешь дверцу машины, в салоне загорается свет. И человека, который подает вам кофе, хорошо видно. Значит, перчатки скрыть вряд ли удалось бы.

— Когда вы в прошлый раз говорили про перчатки, — сказала Лина, — я подумала — вы подозреваете меня.

— Почему это? — удивился Стае, который сидел и потирал свои усы, будто именно там содержалось серое вещество, которое необходимо было стимулировать.

— Как — почему, Стае? — удивилась Лина. — Потому что только женщина в перчатках летом не вызывает подозрения.

— Где ты в наше время видела женщину в перчатках летом? — презрительно бросил Вадим. — Кроме английской королевы, никто их уже давно не носит!

— Уверяю тебя, милый, если бы я надела перчатки и подходящее платье, ты первый посчитал бы, что так и надо.

— Ну, конечно, вас, Лина, я тоже одно время подозревала! — «успокоила» ее Наташа и отхлебнула сразу половину чашки чаю. Во рту у нее пересохло от долгих разговоров.

— Почему? — довольно резко поинтересовался Вадим. Физиономия у него сделалась непримиримой, словно у антиглобалиста, попавшего на заседание Европарламента.

— М-м-м… — пробормотала Наташа, пытаясь придумать, как выйти из ситуации с достоинством.

Не могла же она прямо так, в лоб, заявить: потому что ваша жена влюблена в Андрея до потери пульса и могла запросто перетравить всех, кому он дарил свое внимание. Вместо этого она сказала:

— Так из-за перчаток же! Больше женщин в окружении Покровского, способных совершить два убийства, в наличии не имелось.

— А я? — с любопытством спросила Марина.

— Ты так боялась за своего отца, что я немедленно отмела твою кандидатуру.

— А мне однажды пришло в голову, — заявил Стае, — что это Маринка расправляется с потенциальными мачехами. И способ отравления такой… женский.

— Дядя Стае! — воскликнула возмущенная девушка.

— Да-да! — подхватил Генрих, который с самого начала весьма трепетно относился к вопросу о цианиде. Его продовольственные запасы и баночки с приправами сто раз проверили следователи. — Очень женский способ. Почему именно цианид и где он его взял, этот парнишка?

— Марин, ты знаешь, откуда приехал Валера? — задала вопрос Наташа.

— Из Дальнегорска. Это в Иркутской области.

Вообще-то он родился в Москве, но родители уехали туда работать… А в Москве у него тетка, у нее он и жил. А что?

— У меня есть приятель-журналист, — объяснила Наташа. — Петя Шемякин. Я с ним созвонилась и попросила что-нибудь узнать про этот Дальнегорск. Единственное, что ему удалось откопать, так это статью в областной газете. О скандале, связанном как раз с дальнегорским заводом.

Она достала из сумочки лист бумаги, развернула и прочла:

— «Более трехсот килограммов опасного яда находилось на плохо охраняемом складе некогда процветающего оборонного предприятия в Дальнегорске. Лишь после того, как пресса забила тревогу, местные власти занялись наведением порядка. Четыре бочки цианида срочно перевезены на полигон под Иркутском и уничтожены». Думаю, все понятно. Валера сам говорил мне, что несколько месяцев работал сторожем на заводе. А потом отправился к тетке в Москву. Вместе с ним сюда приехало некоторое количество цианида.

— Подождите-подождите, — поднял руки Вадим. — Я все-таки не понял фишки с его разоблачением. Вы догадались, каким образом убийца мог подать жертве термос с отравленным кофе. Но с чего вы взяли, что убийца — именно Козлов? Так мог сделать кто угодно! Взять пакет — протянуть мороженое. Я тоже мог. Почему вы меня, к примеру, не заподозрили?

— Вас я тоже подозревала, — отрывисто бросила Наташа. — Я подслушала ваш разговор по поводу изобретения. Вы спорили с братом — продавать или не продавать идею. ,Вы хотели продать, а Андрей Алексеевич препятствовал. Отличный повод — засадить его в тюрьму.

— А почему не убить? — спросила Лина с интересом. — Избавиться от проблемы?

— Ну… Потому что до этого же самого повода могла докопаться и милиция. А вот мотива разделаться с Алисой или с Людой у Вадима точно не было. Такого мотива почти ни у кого не было, — добавила она.

— Так как же насчет разоблачения? — напомнил Вадим.

— Видите ли, меня насторожила одна вещь.

Как-то раз я звонила по телефону своей подруге, и мне показалось, что нас кто-то подслушивает по параллельному аппарату. В конце разговора я сказала ей, что сию секунду иду принимать душ. Вошла в ванную, включила воду, а потом вернулась за полотенцем. И увидела Козлова, который как раз выскальзывал из моей комнаты. Я подумала: вот кто подслушивал! Он решил, что раз я в душе, то можно спокойно войти и не попасться. — Она кинула взгляд на Покровского и добавила: