Дамский негодник - Людмила Ивановна Милевская

на сердце легла смерть Светланы Михайловны. Она-то от чего умерла?

«Бедная женщина, — страдала Далила, вспоминая ее милое, с виноватой улыбкой лицо. — Столько потратила сил, чтобы изучить, а потом и приручить своего злобного мужа. Как бесплодно старалась она из податливой, приятной и доброй стать агрессивной, властной и злой, под стать своему бессердечному мужу. И все равно оставалась хорошей. Но не сдавалась, работала над собой, сил не жалела, и какой результат? Могила».

Захотелось узнать обстоятельства, при которых погибла Светлана Михайловна. Далила глянула на часы — шесть утра. Бонд, разумеется, спит.

И все же Самсонова не утерпела, позвонила, разбудила племянника. Не услышав обычного «Бонд! Джеймс Бонд!», она виновато зашелестела:

— Женечка, извини, что так рано, но мне нужно знать, очень-очень. У тебя уже есть информация по сотовому? Помнишь, я накануне просила.

— Я все всегда помню, и у меня все всегда есть, — ответствовал Бонд и захрапел богатырским храпом.

— Господи, — растерянно прошептала Далила, соображая, что предпринять.

Но в трубке послышался хохот племянника, и его бодрый голос дурашливо сообщил:

— Шутка!

— Что-оо?

— Типа прикол!

Самсонова рассердилась:

— Ах, собачонок, мне не до шуток.

— А что так? — с иронией удивился Бонд. — Шесть утра, самое время повалять дурачка.

— У меня столько проблем, — призналась Далила. — Люсю Зайцеву помнишь?

— Твою одноклассницу?

Бонд восхитился:

— Как ее можно забыть! Ах, эти длинные стройные ножки! Помнится, пацаном любо-вал-сяяяя, — блаженно пропел Евгений и немедленно озаботился: — Надеюсь, Люся не растолстела?

— Хуже?

— Что может быть хуже? — игриво осведомился Бонд и дурашливо испугался: — Неужели пол изменила! Вот так прикол!

Далила трагически сообщила:

— Людмила мужа убила.

В трубке послышалось разочарование:

— Всего-то?

— Какой же ты циник! — поразилась Далила.

Но Джеймса Бонда не прошибить. Евгений громко зевнул, демонстрируя скуку, и подытожил:

— Что за волнения? Обычная городская жизнь: в переходах, в подъездах, за стенкой, на улице соседи, прохожие и друзья щемят, гасят, чморят.

— Слушай, мне не до шуток! — опять рассердилась Далила.

Бонд не унимался:

— Ясное дело, ты не умеешь шутить. Кстати, и я не шучу. Ну да ладно. Лучше скажи, зачем я тебе понадобился в такую рань? Как я понял, помогать Людмиле не надо, с мужем она сама уже справилась…

Далила взвизгнула:

— Прекрати!

Евгений немедленно покорился:

— Прекращаю.

— Ты владельца телефона узнал? — строго спросила она.

— Я вопросик «вбил», жду ответа, — кротко успокоил тетушку Бонд.

— И сколько ты будешь ждать?

— Вот уж не знаю. Зависит не от меня. Как только, так сразу. Жди-с.

— Пожалуйста, узнай поскорей, — взмолилась Далила.

Отправив трубку на аппарат, она откинулась на подушку и вернулась мыслями к Сасуняну.

Теперь уже он не казался ей жертвой безвинной. То, что Сасуняна убила Людмила, еще не значит, что Михаила Калоева убил не Сасунян. Сасунян не скрывал, что любит Марину и хочет на ней жениться. Калоев стоял у него на пути. Везде: в бизнесе и в любви.

А Людмила стремилась к красивой жизни, и на ее пути стоял сам Сасунян. Людмила знала: если муж переметнется к Марине, закончатся комфорт и уют, к которым она так привыкла. Вот когда Людмила начала помышлять об убийстве. Но робко еще помышляла.

Когда же Сасунян разделался с Михаилом…

«Стоп! — остановила себя Далила. — А кто же Анфису убил? Сасунян или Людмила?»

Подумав, она решила, что, возможно, этот вопрос прояснится после беседы с Зинаидой Поповой.

«Пью кофе и отправляюсь к Поповой, — скомандовала себе Далила. — Если пошевелюсь, есть шанс не опоздать на работу».

За кофе Далила мысленно вернулась к подруге. Наверно, Люська как-то узнала о преступлении мужа. Она одновременно возненавидела его и запаниковала: теперь точно к Маринке уйдет. А тут еще Сасунян стал злым и раздражительным, аппетита лишился, сна.

«Страдает из-за Маринки Калоевой! — догадалась Людмила. — Всегда к ней подъезжал, а теперь точно к Маринке уйдет. Маринка осталась одна, бабы не могут одни, одиночество им хуже смерти, а тут мой Карачка, целый мужчина, красавец. Возможно, Маринка подозревает, что Карачка ее Мишу пришил, но не станет же она будущего мужа топить. Точно, учапает Карачка к мерзавке Марине!»

Видимо, с такой мыслью и решила Людмила мужа убить. Вот почему она охотно назначила встречу Галине. Вот почему выбрала огромный универмаг.

Отличное алиби. По бутикам ходила, с подругой встречалась, одежду себе покупала, в чеках не только дата, но и точное время указано. Чеков этих можно сколько угодно набрать. Потом на сумму чека вещицу-другую купить, свои чеки выбросить, а вместо них предъявить чужие с тем временем, когда был застрелен Карапет Сасунян. А возможно, и Марк Борисович. Несомненно, Людмила очень опасна.

Наспех проглотив остатки кофе, Далила поспешила к Поповой. Звонила, стучала — дверь никто не открыл. Расстроенная, собралась уходить, но услышала оклик:

— Вы к Зиночке?

Оглянулась — по лестнице, медленно, тяжело держась за перила, взбирается полная женщина.

«Из тех, которые любят поговорить», — мысленно определила Далила.

И не ошиблась. Женщина с ходу охотнейше сообщила, что Зинка раненько укатила на иномарке с двумя чемоданами. Сказала, что не скоро вернется, месяца через два. У соседки возникли вопросы: с чего вдруг? Куда? На расспросы Зинка не отвечала, очень спешила.

Далила с соседкой обменялись номерами телефонов, пламенно пообещали друг другу звонить и расстались. Озадаченная Далила отправилась на работу. Соседка — домой.

Теперь возникали новые подозрения. Нотариус погиб. Зинаида, наследница и подруга Анфисы, срочно уехала. Надолго.

По дороге Далилу вдруг осенило: «Сасунян за Марину переживал! О чем он меня умолял? Уговорить Марину уехать из Питера. Он был уверен, что Людмила хочет и Марину убить. Коли так, тогда и Анфису убила она. В любом случае надо Марину спасать!»

Резко развернув автомобиль, Далила помчалась к Марине Калоевой. Сожалела, что не помнит ее телефонного номера — тот, что дал Сасунян, оставила дома. Возникло желание немедленно Калоевой позвонить, услышать голос, узнать, что жива она, невредима. Хотела потревожить Елизавету Бойцову, да передумала. Нервы предельно взвинтились, Далила себя успокаивала: «Марина там не одна. С ней мама».

Мамы с Мариной не было. Распахнув дверь и увидев Самсонову, Калоева удивилась:

— Вы? А я думала, мама вернулась.

— Вернулась откуда? — настороженно спросила Далила.

— Из деревни. Она же в деревне живет, на даче. Как только ушли вы, кто-то ей позвонил.

— Кто?

Марина пожала плечами:

— Не знаю. Я в это время спала. Мама снотворным меня накормила. О том, что мама уехала, я узнала лишь вечером, когда проснулась. Мама записку оставила.

— Что в записке? — поинтересовалась Далила.

— Мама написала, что уезжает в деревню, что появилось срочное дело, что ее вызывают.