Дайана Мэдсен - Мозаика Бернса

Максуини молчал. Глаза его оставались закрыты. Мне показалось, что он отключился. Джордж жестом пригласил меня проследовать в библиотеку.

— Стойте! — раздался голос Джека. Он открыл глаза, но не шевелился. — Я… Это не тот шифр. Настоящий — шесть, три, девять, четыре, два, восемь.

— В интерресах нас всех надеюсь, что эта комбинация подойдет, — произнес Джордж, когда мы вернулись к сейфу.

Он набрал шифр и повернул ручку. Оба мы затаили дыхание. Дверца открылась и нашим взорам предстал обитый красной кожей ларец.

Джордж положил его на ближайший столик и открыл. Я захлопала в ладоши, увидев инкрустированную шкатулку и инициалами «КБ». Теперь не оставалось сомнений, что Санта-Клауса тоже изображал Джек Максуини.

Джордж бережно извлек шкатулку и открыл ее, достав сложенный вдвое листок бумаги и кожаный кисет. Мюррей развернул лист кончиками пальцев, потом просмотрел осколки стекла, убедившись, что все цело. Он разложил их на столе, стараясь не касаться поверхности, и перед нами снова предстали строки Роберта Бернса, приводившие в восторг тетушку:

Когда-то Стюарты владели этим трономИ вся Шотландия жила по их законам.Теперь без кровли дом, где прежде был престол,А их венец с державой перешелК чужой династии, к семье из-за границы,Где друг за другом следуют тупицы.Чем больше знаешь их, тиранов наших дней,Тем презираешь их сильней.

— Тетя рассказала вам о потайном отделении, которое мы обнаружили?

— Да, — кивнул Джордж. Обойдя стол, он открыл отделение и извлек обрывок, обнаруженный нами. — Сам я, наверное, ни за что не нашел бы этот ящичек.

— Я пришлю Тома, пусть все проверит, — сказала я.

Пока Джордж с Томом не вернулись, я приняла совершенно излишнюю меру предосторожности, наведя пистолет на Джека. Мои друзья улыбались, и я поняла, что снова могу без опаски взглянуть в лицо тетушке. Как совершенно верно выразился Бернс, «искусные планы мышей и людей так часто прахом идут», [52]но на этот раз мне суждено увидеть утро следующего дня. Я села и подперла голову руками, перед глазами все немного плыло.

Джордж взял у меня пистолет и сунул себе в карман, а Том отозвал Вульфи. Вопреки заволакивающему глаза туману, я различала капли крови, стекающие с руки пытающегося встать Максуини.

Джордж протянул ему полотенце, чтобы перевязать рану, потом все мы уселись за стол. Мюррей сунул ручку в пальцы Джеку, потом спросил, не найдется ли у меня долларовой купюры. Я подняла валявшуюся под креслом сумочку, нашла банкноту и протянула Джорджу.

— Спасибо, лэсс, а то у меня нет пока амерриканских денег, — сказал он, протягивая доллар Максуини. — Подпиши здесь и здесь и получи доллар в качестве оплаты.

Я засвидетельствовала контракт, а Том заверил его подписью и печатью нотариуса.

Джордж потребовал от Джека передать ему ключи и бумажник. Тот вздумал было упираться, но, когда Вульфи рыкнул, выложил на стол связку с ключами от «Прады». Джордж снял ключ от машины фирмы, вернул его Максуини, остальные сбросил в ящик стола.

— Отправляйся в аэропорт и купи билет на самолет в любом направлении. Машину оставь не позже полуночи, я ее заберу. Если не оставишь, сообщу в полицию, что она угнана. Теперь бумажник.

Джордж держал руку протянутой до тех пор, пока Джек не вложил в нее черный крокодиловой кожи портмоне, тоже с логотипом «Прады». У Максуини присутствовал вкус к дорогим аксессуарам, хотя и не шотландского, а итальянского производства. Интересно, почему шотландцы не хотят сами производить дизайнерские вещи?

Просмотрев бумажник, Джордж вытащил из него карточки и удостоверения, связанные с фирмой, потом вернул портмоне Максуини.

— Когда ты уйдешь отсюда, я позвоню в Эдинбург и предупрежу, что ты больше не работаешь в компании. И если ты когда-нибудь снова попадешься мне на глаза, будешь арестован. Я сменю название фирмы, чтобы даже духу твоего там не осталось.

— Джордж, я…

— Не надо слов, точка. В этой квартире будут сменены все замки. А теперь уходи, и чтоб больше я тебя не видел — ни здесь, ни в Шотландии.

Когда Максуини с трудом надевал свое кашемировое пальто, все мы заметили дыру на месте куска материи, выдранного зубами Вульфи прошлым вечером. Подойдя к двери, Джек обернулся и посмотрел на Джорджа.

— Это еще не конец, — с угрозой проговорил он. — Ты и твои, вы еще пожалеете о том, что сделали со мной и моими.

Том подтолкнул его в коридор.

— Если вам хочется кровной мести, то это вопрос между вами и Вульфи. Правда, волчок?

У Вульфи что-то заклокотало в глотке. Полагаю, он не возражал против трофея в виде очередного куска кашемира. И снова мне совсем не захотелось очутиться на месте Джека Максуини.

48

Том с Вульфи вскоре уехали, дав обещание прибыть завтра вечером к маме, чтобы вместе встречать Новый год. Тетушка до сих пор не подозревала о приезде Джорджа в Чикаго, и тот хотел преподнести ей праздничный сюрприз. Мы с Томом сошлись во мнении, что здорово будет вернуть тете бернсовские артефакты прямо во время вечеринки, где он и объявит об их подлинности.

— Быть может, это не самое удобное время, Ди Ди, — шепнул мне Том, прощаясь, — но я обязан сказать, что некоторые предметы мебели из Георгианской эпохи явно не настоящие. Вот этот туалетный столик в фойе — он просто чудо, но не оригинал. Я, разумеется, не эксперт, но…

— Спасибо, Том. Насколько могу судить, Джордж уже в курсе.

Я еще не совсем оправилась, но на радостях от возвращения бернсовских сокровищ почти не ощущала боли. Быть может, позже мне предстоит пожалеть об этом, но сейчас я решила остаться и помочь Джорджу окончательно изгнать Джека из фирмы. Пока Мюррей связывался со своими шотландским и нью-йоркским офисами, я позаботилась, чтобы менеджеры здания и охрана вычеркнули мистера Максуини из числа лиц, имеющих допуск в апартаменты. Нам пришлось переделать договор аренды, сменить замки, установить новый код безопасности, получить новые магнитные карты и прочее, и прочее, и прочее. Благодаря введенным после 11 сентября установлениям бумажной работы мы проделали больше, чем доктор Сэмюэл Джонсон, когда создавал свой первый словарь английского языка. [53]

Когда я покончила с мерами безопасности, Джорджу оставалась еще куча работы. Поэтому я попрощалась и схватила свою сумочку, но та шлепнулась на пол, и из нее вывалился конверт с делом Фрэнка. Мне больно было видеть его снова, но я бережно все собрала, сунула назад бернсовские реликвии и отправилась домой.

49

Отпирая дверь, я уже слышала мяуканье Кавалера. Он обнюхал меня с головы до пят, явно почуяв запах Вульфи. Я пыталась объясниться насчет волка и соблазняла кота его любимой игрушечной птичкой, но знала, что тот теперь будет обижаться несколько дней.

Досье Фрэнка все не шло у меня из головы. Тетушка сказала бы, что то, как оно выпало из моей сумочки, суть предзнаменование. Поэтому я села и открыла конверт. Может, на этот раз наберусь сил и прочитаю акт о вскрытии?

Набрав в грудь воздуху, я заставила себя заняться документом. Протокол о вскрытии содержал перечисление предметов одежды Фрэнка и описание трупа. Про кольцо нигде не упоминалось. Я вздрогнула, представив распростертое тело жениха.

Внутренний осмотр и рапорт токсиколога сообщали, что неконтролируемое падение причинило обширные повреждения сердцу, печени и легким Фрэнка. Наркотиков не обнаружили, как и рака. В числе ранений значились также расколотый череп и многочисленные контузии, все с описаниями и диаграммами. Страшно было представить себе все это на теле человека, которого я так любила и обожала.

Затем я прочитала нечто, от чего перехватило дыхание. Это было упоминание о поверхностном повреждении на левой затылочной части головы, три с половиной сантиметра длиной и два сантиметра шириной. Но дело было даже не в нем самом. В заключении указывалось, что данное повреждение было получено до наступления смерти.

Когда я уезжала за покупками, никаких ушибов затылочной части у Фрэнка не было. Да и во время падения он не мог его получить, потому что упал лицом на асфальт. Я перечитала рапорт и убедилась, что все остальные повреждения находились на передней части тела и полностью объяснялись падением.

Я закрыла глаза, и на секунду мир замер. Что-то здесь не так. Почему коронер и чертовы копы не обратили внимания на этот факт? Ненависть моя к ним была так сильна, что я буквально ощущала ее привкус во рту. Но еще сильнее я ненавидела себя за то, что не прочитала рапорт раньше.

Единственное возможное объяснение состояло в том, что кто-то ударил Фрэнка по голове прежде, чем он свалился с балкона. Был это несчастный случай или злой умысел? Я вспомнила про родовое кольцо Фрэнка на пальце Кена и поняла, что мои подозрения насчет Кена оправданны. Я сказала себе, что если Фрэнк не совершил самоубийства и я докажу это, то возможно, снова смогу спать по ночам. Но зачем было Кену убивать брата? Да и как удастся разоблачить предполагаемого убийцу, если он сам мертв?