Элизабет Питерс - Напиши мне про любовь

— Нет! — Валентайн вскочила. — Я не знаю... — Метнувшись к соседней кровати, она робко коснулась пальчиком кружевной оборки.

— Надо же, целиком кропотливая ручная работа! — вполголоса восхитилась Жаклин. — Теперь такого днем с огнем не сыщешь. Пожалуй, какой-нибудь французский кутюрье и смог бы его скопировать, но за какие деньги! Тысячи, сотни тысяч долларов!

Валентайн провела рукой по лифу. «И почему я раньше не замечала, — подумала Жаклин, — до чего у нее цепкая ладошка — словно изящная клешня».

— Я пока не решила, — выдавила мисс Валентайн. — Возможно...

— В общем, дадите мне знать. — Жаклин поднялась. — Мне бы хотелось получить платье не позднее пяти часов. Чтобы подогнать его для Сью, уйдет немало времени.

Ответа она не дождалась. Макс улыбнулся и, встретившись глазами с Жаклин, подмигнул.

Вообще-то Жаклин рассчитывала поговорить с Валентайн наедине, но уже поняла, что не стоит и надеяться.

— Не могли бы вы мне помочь? — робко заикнулась она. — Я была бы так благодарна за совет.

— Что? — вздрогнула Валентайн. — Я? Вам?

— Ну да. Видите ли, я пишу книгу и никак не могу подобрать название. По-моему, от названия многое зависит. А ваши — такие удачные, все как на подбор.

— Спасибо, — рассеянно поблагодарила маститая писательница и вновь взглянула на платье.

— Я тут придумала одно, но хотела посоветоваться с вами...

— Валери! — резко бросил Макс.

— Что? Ой... извините, миссис Кирби. Вы хотели...

— "Вернуться в Карфаген", — перебила Жаклин. — Вот такое название я придумала. Конечно, это цитата...

— Не пойдет. — Тетушка Хэтти покачала головой. — Нужно, чтоб было больше...

— Страсти? — подсказала Жаклин. — Спасибо, Хэтти. Мисс Валентайн, а вы как думаете?

— Я согласна с Хэтти. Это довольно невыразительное название, миссис Кирби. Вы не обижайтесь...

— Нет-нет, никаких обид! Я очень ценю ваше мнение. И кстати, переходя к другим, более важным делам, я хотела задать несколько вопросов. Можно?

Макс с Хэтти, не сговариваясь, шагнули к ней и взяли под белы руки.

— Нашей девочке надо отдохнуть, — проворковала Хэтти, а Макс добавил:

— В гостиной нам будет гораздо удобнее, Жаклин.

Они покинули Королеву Любви, которая задумчиво разглядывала бутоны хризантем на розовой ткани.

— Полагаю, разговор пойдет о... об этой девочке, — начал Макс, закрывая дверь. — Мне не хотелось напоминать об этом Вэл и сводить на нет вашу отличную работу. Очень ловкий ход, Жаклин.

— Да, — нехотя согласилась Хэтти. — Спасибо вам.

— Но это не было хитростью. Если мисс Валентайн откажется надевать платье, мне бы хотелось его забрать. Не выбрасывать же в канаву!

— О, этого мы не допустим! — заверила ее Хэтти.

В том, что не допустит, Жаклин не сомневалась. Еще бы — теперь, когда старушенция узнала стоимость наряда в звонкой монете!

— Я хотела спросить насчет вчерашнего звонка Лори.

— Меня не было весь вечер, — отмахнулась Хэтти. — Так что мне нечего сказать.

— В котором часу вы вернулись?

— Кажется, около часа. Я... Эге! К чему это вы клоните, милочка?

— Лори была убита между полуночью и часом. С кем вы провели вечер?

— Черт возьми! — взревела Хэтти.

Макс торопливо зажал ей рот ладонью.

— Идиотка! — произнес он негромким, ровным голосом. — Хотите, чтобы вас услышала Валери?

Старушка нахохлилась, но утихла. А Жаклин поздравила себя с тем, что в который раз низверглась с высот одобрения в зияющую бездну презрения тетушки Хэтти, — но не слишком огорчилась.

— Девочка стала случайной жертвой насилия, характерного для нашего общества, — сказал Макс. — Именно так заявил нам лейтенант О'Брайен.

— В самом деле? Как интересно. А он спросил, где вы были прошлой ночью, Макс?

— Здесь, и рано лег спать, как и мисс Валентайн. Даже не слышал, как вернулась Хэтти.

— Ясно.

Мнение Жаклин об уме этого маленького человечка выросло еще на одну зарубку, когда он даже не попытался возмутиться ее намеком. Вместо этого мрачно добавил:

— А насчет звонка Лори — по-моему, я все уже рассказал. Если помните, я вам позвонил сразу же.

— Очень признательна. А что именно она говорила?

Но Максу нечего было добавить к тому, что он поведал раньше. Сначала Лори позвала тетушку Хэтти, а узнав, что наставницы нет, попросила позвать мисс Валентайн.

— Вэл, разумеется, не захотела с ней разговаривать, а я не видел резона ее уговаривать, девчонка еле языком ворочала, в буквальном смысле слова. Я передал ей, что вы пытаетесь с ней связаться, а она ответила... в общем, выругалась. Потом забубнила что-то насчет платья, которое сшила для мисс Валентайн; признаться, для меня все это звучало бы китайской грамотой, даже будь она в себе, — какие-то вытачки, проймы... Я упорно спрашивал, где она находится. По-моему, Лори назвала Виллидж, но могу ошибаться.

Тетушка Хэтти нарочито уставилась на свои часы:

— Прошу меня извинить, миссис Кирски, но я опаздываю на семинар...

— Ухожу, ухожу. — Жаклин неспешной походкой двинулась к двери, а Макс, как заведенный, рассыпался в благодарностях. Уже взявшись за дверную ручку, она остановилась, будто осененная внезапной мыслью. (Этот трюк она взяла на заметку из своего любимого детективного сериала и давно мечтала опробовать его на практике.)

— Кстати... а что сталось с графом Девонбрукским?

— С кем, с кем? — озадаченно переспросила Хэтти.

5

— Кем, говоришь, ты будешь?

— Арабской принцессой, — улыбнулась Джин. — В моем последнем романе речь шла...

— Ах да! «Раб страсти».

Костюм, разложенный на кровати Джин, состоял главным образом из розового шифона — или его дешевой имитации. Жаклин с сомнением оглядела прозрачные шаровары, символический лиф, расшитый блестками, и груду розовой вуали. Затем перевела скептический взгляд на тощую фигуру подруги.

Джин покраснела.

— Естественно, вниз я надену боди. И колготки — знаешь, такие, с трусиками?

Жаклин попыталась представить этот ансамбль, возможно вкупе с блузкой, если Джин застесняется, — и воображение услужливо разгулялось.

— Вечно ты критикуешь мои наряды! — обиделась Джин, без труда прочтя ее мысли. — А сама что наденешь?

— Пока не решила.

Джин отвернулась к кровати и сделала вид, будто взбивает вуаль. Затем хитро глянула через плечо на Жаклин:

— Дорогая, а спутник у тебя есть или идешь одна?

Прислонившись к стене, Жаклин сложила руки на груди.

— Джеймс заходил, да?

— Ну да, совсем недавно. Ты же не против, правда, Джекки? Мне бы не хотелось похищать твоего кавалера.

У Жаклин язык чесался ответить: «Неужели?» — но, вспомнив студенческие годы, она решила, что сама в долгу перед Джин. И не такая она стерва, чтобы рассказывать подруге, как пришлось уламывать Джеймса стать ее эскортом. Но уж если Джин позволит себе еще подобные колкости...

— Я иду с О'Брайеном, — сообщила Жаклин.

— С полицейским? — Глаза Джин широко распахнулись. — Ну... э-э... он довольно мил.

— Угу, как гремучая змея. И лично я сомневаюсь, что он посещает подобные мероприятия удовольствия ради.

Она ждала, что столь зловещий намек вызовет у запуганного кролика писк и конвульсии, но Джин напряглась.

— Никак не откажешься от своей версии насчет убийства? Право, Джекки, пора уже повзрослеть и бросить играть в детские игры. По словам О'Брайена, полиция считает, что Дюбретта умерла от сердечного приступа, а Лори убил грабитель...

— О'Брайен был здесь? Утром?

— По-моему, с его стороны было очень любезно заглянуть, чтобы меня успокоить.

Жаклин заскрежетала зубами. Пока что О'Брайен всюду опережал ее. Любопытно, он задает те же самые вопросы, что и она, или же идет другим путем? Оба вели к одной и той же цели, и Жаклин ни на миг не усомнилась, что О'Брайен столь же прямодушен, как она сама.

— Полиция, может, и считает, но только не О'Брайен! Он весьма хитер, Джин. Будь с ним осторожна.

— Мне не о чем тревожиться. — Джин закрыла вуалью пол-лица и разглядывала себя в зеркало. — Мне нужно... — Выплюнув забившуюся в рот вуаль, она продолжила: — Нужно поярче нарисовать глаза. Как по-твоему?

— Да, — откровенно подтвердила Жаклин. (Ресницы Джин были еще серее, чем ее волосы, а бледно-голубые глаза казались водянистыми.) И ехидно добавила: — Ты поэтому и выбрала такой наряд — чтобы спрятать лицо от вездесущих репортеров?

— Ну что ты! — Джин продолжала любоваться своим отражением, прилаживая вуаль и так и сяк. — Это меня больше не волнует.

— В самом деле?

— Да. Абсолютно не волнует. — Голос Джин звучал нежно и мечтательно. — Все уладилось, больше не о чем тревожиться.

6

Перед уходом Жаклин выяснила, что накануне вечером Джин также вернулась рано. По крайней мере, она так утверждала. Джин жила в гигантском отеле-муравейнике и вполне могла, прихватив ключ от номера с собой, незаметно пройти в любое время.