Галина Куликова - Фантом ручной сборки

Инга привстала на цыпочки, потом отодвинула жалюзи и прижалась носом к стеклу. Все равно непонятно — что он там делает, этот тип? Вот как будто рука. Приподнялась и опустилась. Жест показался Инге каким-то беспомощным. И только тут она сообразила, что человеку может требоваться помощь. Что, если он умирает?!

Она бросилась через коридор к охраннику и закричала:

— Пойдемте скорее, у нас на газоне какой-то человек лежит!

— Да пьяный, наверное, — неуверенно ответил тот и встал.

Ему совершенно не хотелось идти на улицу. Мало ли что там такое? Он отвечает за то, что происходит внутри медицинского центра, а не снаружи.

— Я сама схожу, вы только на крыльце постойте на всякий случай! — верно оценила его колебания Инга.

На это охранник согласился, так и быть. Они вдвоем вышли на крыльцо, и Инга побежала вниз по ступенькам. Уже на полпути она поняла, кто лежит на газоне. Поняла и охнула. Григорьев!

— Борис! — громко крикнула она и в ответ услышала стон.

Подбежала и упала перед ним на колени.

— Боже мой! —'простонал Григорьев. — Голова… Раскалывается…

— Сейчас, сейчас! — засуетилась Инга. — Все будет хорошо!

Она помогла ему сесть и крикнула охраннику:

— Позвоните в милицию, в «Скорую помощь»!

Сделайте что-нибудь!

Вместо того чтобы послушаться и немедленно бежать звонить, тот опасливо приблизился.

— А что случилось-то? — спросил он недоброжелательно.

— На меня кто-то напал, — простонал Григорьев. — По голове стукнули. Только не надо милиции. Я хочу домой. Отвези меня домой!

— Хорошо, хорошо»! — пообещала Инга, решив, что на него напал какой-нибудь из оживленных трупов, шатавшийся поблизости, Она не стала спорить с раненым и согласилась отвезти его домой. Тем более что он находился в сознании и нормально соображал.

— Караульте его! — приказала она охраннику и побежала в кабинет за сумочкой, где лежали ключи от машины и от квартиры. Вернулась и потребовала:

— А теперь помогите загрузить его в мои «Жигули».

Сопя, охранник подчинился, и они вдвоем усадили Григорьева на переднее сиденье. Инга пристегнула его ремнем безопасности и скользнула за руль.

— Как ты оказался на газоне?

Это был первый вопрос, который она задала ему после того, как автомобиль тронулся с места.

— Я решил постучать в окно и помахать тебе рукой. Мне хотелось увидеть выражение твоего лица. Ведь ты осталась один на один с обручальным кольцом. Я прошел по газону, и тут… На меня кто-то напал.

— Главное, крови нет, — заметила Инга. — И никаких других опасных симптомов. Да?

— Меня тошнит, — признался Григорьев. — И голова кружится.

Он откинулся на сиденье, закрыл глаза и начал постанывать. Когда они подъехали к дому? Инга спросила:

— Где ключи от квартиры?

— В кармане.

Она наклонилась и проверила его карманы.

Ключей не было.

— Ты мог их обронить? — И сама ответила:

Конечно, так и есть!

— А у тебя разве нету? — робко спросил Григорьев.

— Я их оставила на твоей тумбочке, когда уходила. Как это ты не заметил?

— Тогда отведи меня к себе, — еще более слабым голосом Допросил он.

— Знаешь что? — неожиданно придумала Инга. — Отведу-ка я тебя к Верлецкому!

— Это что, шутка?! — Григорьев попытался изобразить возмущение, но у него не хватило сил. — Ой, голова…

— Дай-ка я погляжу, что там!

Она наклонила его голову к себе поближе и только попыталась разгрести волосы, как Борис охнул и отключился. В панике она начала набирать номер телефона Верлецкого. И когда он ответил, крикнула в трубку:

— Алло! Валерий? Это Инга! Я под окнами в машине, у меня тут раненый!

— А при чем здесь я? — немедленно спросил Верлецкий.

— Ты же врач!

— Опять! — расстроился он. — Что ты заладила — врач» врач… Просто противно. Ну, даже если так. С какой стати ты решила свозить раненых ко мне домой?

— Раненый — Григорьев! Я нашла его на газоне около своей работы. На него напали. Сначала он со мной разговаривал, а теперь вдруг перестал.

Вместо того чтобы ответить, Верлецкий бросил трубку. Короткие гудки зазвучали, как отрывистые ругательства. Инга была уверена, что он сейчас выскочит на улицу. Так и вышло.

— Вы что, воссоединились? — хмуро спросил он, распахнув дверцу и уставившись на бездыханного Григорьева.

— Он приехал, чтобы сделать мне предложение, — испуганно ответила Инга. — А потом.., потом я нашла его на земле. Он пытался подняться и стонал. Сказал, что кто-то напал на него и ударил по голове.

— Его ограбили?

— Не знаю… Правда, у него с собой был пакет, но нигде поблизости я его не заметила.

— Нужно отвезти его в больницу.

— Он сказал, что не хочет.

Верлецкий уставился на нее, поджав губы. Инга неожиданно поняла, что ужасно рада его присутствию.

— Хорошо, — наконец вымолвил он. — Отгони машину к своему подъезду, попробуем его вытащить.

— У меня нет ключей от его квартиры.

— Тогда мы отнесем его к тебе.

— Я не хочу, чтобы он был у меня.

— Злопамятные женщины, — заметил Верлецкий, — чаще других страдают несварением. И куда же ты в таком случае решила его деть?

— Давай отнесем его к тебе!

Верлецкий едва не задохнулся от возмущения.

— Да? — воскликнул он. — В честь какого это праздника?!

— В честь моего дня рождения. Некоторое количество лет назад я родилась. Сделай мне подарок!

Я прошу тебя! Я же ездила знакомиться с твоей мамой!

Пока они препирались, Григорьев пришел в себя, и общими усилиями они дотащили его до лифта, а потом заволокли в квартиру, раздели и устроили на диване. Верлецкий, — ни слова не говоря, сходил за аптечкой и занялся пострадавшим. Перевязал голову и уложил Бориса на подушки. Сам сел на стул рядом и спросил:

— Ну? Так что произошло?

Григорьев кинул сначала на него, потом на Ингу мутный взгляд и сказал:

— Я хотел поздравить Ингу с днем рождения, но не знал, где она находится. Позвонил Илье и попросил выяснить это для меня.

— А почему не Надю? — немедленно поинтересовалась Инга.

— Ты ведь не любишь ее…

Она не стала возражать, и Григорьев продолжал слабым голосом:

— Илья спросил: ты поедешь к Инге? Я сказал — да. Тогда он предложил встретиться. Нет, сначала он спросил, куда я поеду после того, как встречусь с тобой. Я ответил, что поеду в мастерскую; Дело в том, что я нашел Анфисин дневник…

— Дневник? — насторожилась Инга. — А при чем здесь мастерская?

— Он, знаешь, в такой обложке с замком, но без ключа. Мне было жаль его раскурочивать — все-таки память. Я и подумал, что в металлоремонте откроют аккуратно.

— А Илья? — настороженно спросил Верлецкий. — Ты ему об этом сказал?

— Ну да.

— А он что?

— Он предложил: раз так, встретиться прямо там, у медицинского центра. Сказал, что хочет мне что-то предложить. Дескать, разговор срочный, нельзя откладывать. Я согласился.

Инга и Верлецкий переглянулись.

— Мы встретились и поговорили. А потом я пошел к Инге.

— А когда вышел, на тебя напали и отобрали дневник, — Выходит, так. Я искал пакет, когда пришел в себя, но его не было.

— Позвоню-ка я Илье, — сказал Верлецкий. — Пусть расскажет свою версию случившегося.

Он придвинул к себе телефон испросил:

— Какой у него номер?

Григорьев продиктовал, однако к телефону подошла Надя. Услышав, что ее дорогой друг лежит с пробитой головой, она всполошилась и пообещала:

— Мы сейчас приедем!

— Они приедут, — сообщил Верлецкий и приподнял бровь, показывая Инге, что терпит все это только ради ее дня рождения.

Инга хотела сказать, как она ему благодарна, но тут зазвонил ее мобильный.

— Ну, знаешь! — возмутилась Таисия, забыв поздороваться. — Мы со Стасом уже промерзли до костей. И фаршированная курица тоже.

— Боже мой! — в раскаянии воскликнула Инга, — Я совершенно забыла… Тут такое случилось!

Она рассказала про Григорьева, и Таисия немедленно заявила:

— Мы уже идем.

— Они сейчас придут, — виноватым голосом сказала Инга Верлецкому. — Это ничего?

— Да что там! — ерническим тоном воскликнул он и, сделал широкий жест. — Приходите все! Будем веселиться.

— Не хохми, пожалуйста, — рассердилась Инга. — То ты начал мне помогать, то вдруг бросил на полдороге. Но я-то по-прежнему в опасности!

— Ерунда. Роберт обещал…

— И где он, твой хренов Роберт?

— Да уж он знает, что делает.

— Я так и поняла!

Верлецкий снова схватился за телефон и, набрав номер, некоторое время молчал, а потом как заорет:

— Роберт, леший тебя задери! Я тебя просил?

Разобраться с моей девицей, вот что! Ну да, так я и поверил. Она сидит тут у меня, зареванная, потому что ее жениху возле ее же дурацкого центра проломили голову. Вот тебе и.., это слово. Ну что, что ты можешь сказать? Я тебя когда-нибудь подводил?

«Точно, штопает каких-нибудь бандитов», — решила Инга, внимательно слушавшая разговор.