Дороти Кэннелл - Вдовий клуб

– И когда вернется мой мальчик?

– Около семи.

– Как долго… – Это она сказала, не я. Я только подумала.

– Жизель, вы специально не накрыли чайник? Видимо, чехол совсем истрепался? Свяжу вам новый. Крючком. В конце концов, должна же я как-нибудь отблагодарить вас за гостеприимство и хлопоты. Свалилась вам на голову, как бродячая кошка.

– Как вы можете так думать! – Я украдкой глянула на часы.

– А эта кошка… которая вошла следом за вами…

В трактате «Свояк и Чужак, или Свекрови жаждут Крови» сказано, что тещи и свекрови не должны гостить больше двух недель. Это точно. Вполне достаточно времени для развлечений, включая смертоубийство.

– Тобиас? Обещаю, он не будет вас беспокоить. Магдалина распотрошила сандвич на тарелке и положила ветчину строго параллельно кромке хлеба.

– Я тут не у себя дома, поэтому именно мне надо следить, как бы кого не обеспокоить. Вообще-то на кошек у меня аллергия, но я не стану требовать, чтобы вы из-за меня избавились от животного. Вам и без того вскоре придется это сделать, когда появится первый ребеночек.

– Я…

– Ну вот, я опять вмешиваюсь не в свои дела, хотя обещала этого не делать. Мне надо постоянно напоминать себе, что вы принадлежите к другому поколению. Для меня Бен был делом всей моей жизни, а не хобби.

Я досчитала до тридцати. Нельзя допустить, чтобы Бен, вернувшись после утомительного обеда с мистером А. Е. Брэдом, обнаружил, что я не теряла времени даром и вдрызг разругалась с его матерью. Свекровь, ссутулившись, прихлебывала чай. Олицетворение жертвы злобной невестки. Так оно и было. Я промаршировала в чулан, схватила грелку, вернулась к плите, наполнила грелку кипятком, заткнула пробкой и обмотала полотенцем.

– Что вы делаете, Жизель?

– Не хочу, чтобы вы подхватили воспаление легких. – Я сорвала с вешалки старый жакет Бена. Ч-черт! На локте дыра… – В пятницу мы собираемся устроить банкет по случаю открытия ресторана Бена, и вы обязаны быть в отличной форме как почетная гостья. А ну-ка, снимайте туфли! Насчет чулок можно не беспокоиться, они мигом высохнут. Ну вот! – Я поставила ее крохотные ножки на грелку. – Так лучше?

– Немного горячо, но…

– Никаких «но». Наденьте-ка жакет Бена поверх вашей кофточки.

– Наверное, сами связали? Ну ничего, я постараюсь научить вас закрывать петли. – Свекровь еще больше сгорбилась, руки у нее были тоненькие, как веточки.

– Выпейте чаю, Магдалина, и съешьте печенье. А потом расскажите мне, где вы скрывались с двадцать седьмого ноября.

– Печенье? Ну, разве что его испек Бен… Как погляжу, вы из этих волевых молодых женщин, которые сейчас в большой моде. Ну конечно, ведь с самого начала было ясно, что Бен не мог по собственной воле венчаться в англиканской церкви. Ведь мы с отцом предоставили ему на выбор два вероисповедания! Может быть, вас это удивит, но для нас с Исааком религия никогда не была препятствием. Очень удобно, когда у мужа и жены разные выходные. Не было никаких хлопот, пока…

– Пока не появилась миссис Клюке?

– Наверное, все началось даже немного раньше… – Свекровь снова натянула берет на уши. – Во всем виноват разрыв Бена с отцом. Прошлым летом я стала чересчур нервной. Мне все мерещилось, что за мной следят… Я нигде не чувствовала себя в безопасности, даже в доме с задернутыми занавесками, По крайней мере, мне так казалось. Доктору Падински (он брат нашего приходского священника) пришлось даже прописать таблетки от бессонницы…

– Помогли?

– Да… и нет. – Щеки ее залились краской, – Я не то что вы, молодежь. Не люблю обсуждать интимные вопросы, но если высказаться как можно яснее… жена, которая засыпает, едва положив голову на подушку, и спит всю ночь без задних ног, в одно прекрасное утро рискует проснуться у потухшего домашнего очага.

– Точно.

Я скрестила ноги, испугалась, что в этой позе брючины выглядят чересчур вызывающе, и скрестила вместо этого руки.

– Поэтому я не так уж сильно виню Исаака в том, что он поддался соблазну, когда эта женщина стала бесстыдно вертеть перед самым его носом своей селедкой в вине. Он едва не вогнал меня в гроб, утверждая, что между ними ничего нет. И все это время стоял передо мной с этакой улыбочкой, – Магдалина свирепо поджала губы.

– Я бы на вашем месте размазала его по стенке! И он еще утверждает, что не может нарушить клятву и заговорить с сыном, поскольку честность – превыше всего?!

Магдалина, похоже, забыла, на чьей она стороне – своей или мужниной, с гордостью в голосе заявив:

– Исаак не сказал ни единого лживого слова за всю нашу совместную жизнь! Если покупатель спрашивает, мятые апельсины или нет, Исаак отвечает: «Да, мятые! Хотите крепких, отправляйтесь в супермаркет!» Вам не понять, Жизель, но я могла бы простить ему измену, если бы он вел себя при этом как мужчина. Позвала бы отца Падински, чтобы он отчитал Исаака как следует, а сама перебралась бы в чулан, пока у него в голове не прояснится…

– Куда вы отправились?

Магдалина посерела, отодвинула стул и встала.

– В монастырь Святой Агнессы, очень милый и уединенный, возле Литтл-Хэмптона.

– Бен с отцом так и подумали, что вы нашли убежище в монастыре.

Магдалина сложила в мойку тарелки.

– Они ошиблись. Я не искала убежища. Я помогала им по хозяйству в обмен на кров и еду. Да, Жизель, вы были правы, приняв меня за домработницу. Я выбрала монастырь в Литтл-Хэмптоне, поскольку никогда прежде там не бывала. Боялась, что Исаак выследит меня, если я отправлюсь в один из своих любимых монастырей.

– Надо было немедленно ехать к нам.

Она посмотрела на меня так, словно желала сказать: протестантка, да еще и тупая.

– Так ведь он в первую очередь искал бы меня именно здесь.

Слава богу, что Бен не унаследовал хитрость от своего папаши.

– Магдалина, вам понравился монастырь Святой Агнессы?

– Он не похож на Мэривилль или Эбби-Вуд, но… не стану скрывать, поначалу мне там понравилось. – Она рассеянно отправила в раковину сахарницу и масленку. – Монастырь расположен в прелестной местности, чудесный вид на море… очень уединенно, совсем как здесь. Мне стало так уютно и спокойно. Я даже хотела попросить священника освободить меня от брачных уз, чтобы я смогла принять монашество. По вашему лицу, Жизель, я вижу, вы считаете меня староватой для послушницы. Но именно женщины вашего поколения твердят на всех углах, что никогда не поздно начать карьеру.

– О, конечно! Но Бену было бы не очень сподручно называть вас «сестра».

То ли Магдалина не слышала меня, то ли притворилась, что не слышит. Она грохотала тарелками в мойке, сахарницей и масленкой, а я беспомощно топталась рядом.

Что же такое стряслось в стенах монастыря Святой Агнессы? Что заставило мою свекровь без оглядки бежать обратно в грешный мир? Как это она недавно сказала? «Словно бродячая кошка…» Что-то не похоже на счастливую свекровь, которая проснулась однажды утром и решила: прекрасный нынче денек, навещу-ка я сына с молодой невесткой.

– Вам кто-нибудь посоветовал обратиться именно в этот монастырь?

– Просто недавно услышала про него, и мне показалось, что это приятное местечко. Когда я сошла с автобуса у ворот, на душе сразу стало тепло и мирно. Меня там так приветливо встретили. Я ни на миг не заподозрила… – Все ее маленькое тельце сотрясла дрожь. -…но в последний день я сделала ужасное открытие…

– Какое? – Я украдкой выудила из раковины масленку.

– Исаак всегда говорил мне, что я слышу только то, что хочу слышать…

В моем воображении вихрем проносились кровавые фантазии, одна ужаснее другой. Когда-то я смотрела фильм, где монахини в одном корнуэльском монастыре на самом деле оказались сатанистками. К тому же мужчинами. Я шагнула к свекрови, словно хотела своим телом защитить ее от страшных воспоминаний. Прекрасно помню, как заползла от страха под сиденье, когда аббатиса сорвала чепец, а под ним оказалась козлиная башка. То было в мои «толстые» дни, так что я застряла под креслом.

– Неужто… монахини Святой Агнессы оказались… своей противоположностью?

– Вот именно! – страстно вскричала свекровь. – Протестантками!

Глава XVI

– И как же вы со свекровью провели время до возвращения Бена, Элли? – осведомилась Гиацинта.

– Устроила ей экскурсию по дому. Может показаться, что я непоследовательна в своих чувствах, но, когда Магдалина пальцем проверила наличие пыли на всей мебели в доме, я сама готова была попроситься в монастырь.

Примула сочувственно погладила меня по руке.

– Нашлась ли в доме хоть одна спальня ей по вкусу?

– Магдалина настояла на том, чтобы жить в башенке, той самой, откуда Фредди грозился сигануть вниз. Она несколько раз похвалила толщину стен, крепкий железный засов и вид из окна. Даже достала из сумки полевой бинокль, чтобы получше рассмотреть скалы и маяк.