Элизабет Питерс - Проклятье фараона

Али Хасан заелозил в своем углу, потом выпрямился.

– Пойду. Давайте награду...

– Сначала отведешь госпожу в ту пещеру, где нашел тело Армадейла, – возразил Эмерсон.

Глаза араба алчно вспыхнули, он расхныкался, забормотал о своих преклонных годах и угасающем здоровье и выклянчил-таки у Эмерсона лишних пятьдесят пиастров.

– Но учти, – с ледяной угрозой протянул мой муж, – за безопасность госпожи ты отвечаешь жизнью, Али Хасан. Пусть хоть один волос упадет с ее головы – и я вырву твою печень. Ты меня знаешь.

Али Хасан вздохнул.

– Знаю, – скорбно подтвердил он.

– Вперед, Пибоди, пока еще светло. Возьми Абдуллу, двоих людей из его команды и, пожалуй, Карла...

– А я не сгожусь?

Солнце превратило рыжие лохмы мистера О'Коннелла в языки пламени. Из-за косяка двери торчала одна голова, словно репортер готов был в любую секунду испариться. Однако ухмылка сияла во всю нахальную ирландскую мощь.

– Что-то вас раньше не видно было, О'Коннелл, – буркнул Эмерсон.

– А я решил затаиться. Что, думаю, зря глаза мозолить профессору? – Ровный тон профессора придал ему уверенности. О'Коннелл наконец полностью нарисовался на пороге и застыл, сунув руки в карманы. – Услышал вот случайно...

– Гр-р-р, – сказал Эмерсон. (Уверяю вас, читатель, я абсолютно точно воспроизвела этот звук!)

Младенчески голубые глаза О'Коннелла округлились.

– Нет, честное слово! И как кстати, профессор! Только подумайте – миссис Эмерсон в горах одна, без мужчины, который бы ее защитил в случае...

– Вот еще! – возмутилась я. – Очень мне нужна ваша защита! А «в случае», мистер О'Коннелл, рядом будет Абдулла!

– Конечно, конечно, никаких возражений! Вы сами кого угодно за пояс заткнете, мэм, и точка! Ну тогда просто так, по доброте душевной... позвольте мне с вами прогуляться. А я даю слово... клянусь всеми богами старушки Ирландии, что покажу вам свою статью!

Мы с Эмерсоном переглянулись.

– А как же Мэри? Неужто оставите ее с Карлом? Между прочим, он с нее глаз не сводит!

– Мисс Мэри никак не сменит гнев на милость, – простонал ирландец. И тут же оживился: – Поймите, это сенсация! Статья года! «Новая жертва проклятия фараона! Наш корреспондент в гуще событии! Бесстрашная миссис Эмерсон идет на штурм с зонтиком в руке!»

Эмерсон зарычал. Я улыбнулась.

– Ладно, О'Коннелл, – ворчливо выдавил мой муж. – Найдите Абдуллу, пусть приготовит веревки, фонари – словом, что нужно – и выберет двоих самых надежных людей. Встречаетесь здесь же через десять минут.

О'Коннелл с улыбкой от уха до уха вылетел из сарая. Эмерсон заключил меня в объятия на глазах у ошарашенного Али Хасана.

– Надеюсь, мне не придется жалеть, – пробормотал он. – Береги себя, Пибоди.

– Ты тоже. – Я на миг прижалась к мужу. – Иди, Эмерсон. Скоро стемнеет.

II

Десять минут – срок, конечно, нереальный; на сборы у Абдуллы ушло чуть больше получаса. Невозмутимое, словно бронзовая маска, лицо гиганта меня не обмануло. Наш верный слуга был в тревоге, а двое египтян, которых он выбрал в спутники, дрожали как осиновый лист. Так, должно быть, выглядят смертники перед самой казнью.

– Они знают, куда и зачем идут? – шепотом спросила я.

– Рыжий человек не закрывал рта. – Абдулла уколол О'Коннелла неприязненным взглядом. – Госпожа, боюсь, они...

– Знаю, знаю. Давай-ка быстренько в путь, а то еще передумают.

Али Хасан потрусил первым, О'Коннелл рядом со мной. Ирландец примолк и только стрелял глазами по сторонам – не иначе как сочинял красочное вступление к своей будущей статье.

После Дейр-эль-Бари наш проводник свернул на юг с тропы, ведущей в Долину Царей, и полез вверх по крутому склону. О'Коннелл все порывался предложить мне помощь, но очень скоро ему понадобились обе руки; я же, с моим зонтиком и немалым опытом, не уступала в ловкости Али Хасану. Следом за нами карабкался Абдулла и бурчал что-то о мошенниках, которые нарочно заставляют людей рисковать шеей. Пару раз я и сама заметила подъемы попроще тех, что выбирал Али Хасан.

С грехом пополам мы забрались на плато; идти стало легче. Жаль, не было времени вдоволь полюбоваться открывшейся с вершины панорамой. Буйство закатных красок ослепляло и околдовывало. На поверхности реки плясали малиновые блики; восточные скалы нежно розовели, синь неба над ними сгустилась до лиловой хмури с редкими бриллиантовыми искрами первых звезд. Али Хасан повернулся спиной к этому великолепию и направил стопы на запад, куда стремительно катился и пурпурный шар солнца. Темнота была не за горами, причем темнота истинно южная, сплошная, непроглядная. Меня тревожила надвигающаяся ночь – незнакомая местность таила массу опасностей, и даже при свете фонарей можно было запросто свалиться с обрыва или угодить в какую-нибудь глубокую расселину.

О'Коннелл заметно скис, после того как поранил руку об острый обломок скалы. Нянчиться с ним было некогда, я лишь наспех обмотала ладонь носовым платком. Абдулла угрюмо молчал, но и в нем напряжение росло с каждой минутой.

Один только Али Хасан беззаботно скакал по камням и даже что-то напевал себе под нос. Этого типа, всю жизнь промышлявшего грабежом склепов, не страшили ни злые духи ночи, ни встреча с покойником, так что его веселье меня нисколько не удивляло. Однако настораживало. Радость Али Хасана грозила обернуться для нас неприятностью.

Я не сводила глаз с ненадежного проводника и только поэтому была захвачена врасплох нападением со стороны. Какая-то тень неожиданно метнулась мне под ноги, я отпрыгнула – в горах полно змей! – и сбила с ног О'Коннелла. Охнув, тот покатился по земле, а я нацелила зонтик на неведомого врага.

Кошка Бастет восседала на ближайшем валуне и сверлила меня зеленым взглядом, демонстрируя крайнее возмущение.

– Извини, пожалуйста, но ты сама виновата! Нужно предупреждать заранее. Надеюсь, я тебя не ушибла?

Оскорбленное животное ответом меня не удостоило. Зато примчавшийся на шум Али Хасан в ужасе закатил глаза и воззвал к Аллаху.

– Она разговаривает с кошкой! – вопил он. – С демоном ночи, ифритом! Она повелевает злыми духами! – Араб крутанулся на голых пятках, но дать стрекача не успел – я выбросила зонтик ручкой вперед и крюком подцепила жулика за шею.

– Поиграл и будет, Али Хасан. Сколько ты уже водишь нас кругами? Это животное, дух богини Секхмет, открыло мне твой обман.

– Так я и думал, – прорычал Абдулла, надвигаясь на предателя с кулаками.

– Погоди, Абдулла. Али Хасан знает, что с ним сделает Эмерсон... если я расскажу. Веди нас прямо в пещеру, Али Хасан, а то богиня-кошка разорвет тебя на куски!

Я опустила зонтик, Абдулла напрягся, как перед прыжком, но необходимости в погоне не было. Али Хасан завороженно уставился на Бастет, которая наконец приняла извинения, спрыгнула с валуна и устроилась у моих ног.

– Она была рядом с мертвым человеком... – шевельнулись синие от суеверного страха губы Али Хасана. – А я бросил в нее камнем... О Секхмет, богиня смерти, прости злодея!

– Простит. Когда я попрошу. Веди нас к пещере.

Али Хасан удрученно пожал плечами.

– Она знает дорогу. Если я не покажу, Секхмет сама проводит повелительницу духов, а Эмерсон вырвет мою печень.

Железные пальцы Абдуллы сомкнулись на запястье нашего жуликоватого проводника, и мы продолжили путь.

– Как вы догадались? – В шепоте О'Коннелла звучало благоговение. – Я понятия не имел...

– Чего еще ждать от мошенника? Я блефовала, а он сдуру и признался.

– Вы просто чудо, мэм, и точка!

Я лишь улыбнулась. Комплимент вполне заслуженный... и точка!

Бастет, исполнив свою миссию, таинственно исчезла.

– Поторапливайся, Али Хасан! Не приведешь нас на место до темноты – пеняй на себя! Богиня Секхмет не знает жалости! – крикнула я в спину гурнехскому плуту. Тот съежился и перешел на рысь, причем курс держал на восток, откуда мы пришли.

– Вот, госпожа! – минут через десять простонал он, едва дыша. – Я успел до темноты!

Негодяй сказал сущую правду. Тонкая огненная полоска над дальней грядой пылала прощальным приветом закатившегося светила. Мы стояли на краю скалы в каких-нибудь трех сотнях ярдов от начала подъема.

– Шакал ты! Отродье бешеного пса! – взревел Абдулла. У Али Хасана от его тряски заклацали зубы. – Нет здесь никакой пещеры!

– Есть пещера, есть! Сначала с дороги сбился... – скулил проводник. – Привел на место... Дайте награду...

Я пропустила эту чушь мимо ушей, приказала зажечь фонари и один из них ткнула Али Хасану.

– Ну? Где пещера?

Абдулла потащил упирающегося предателя по тропинке вдоль скалы. С каждым шагом спуск становился все круче и опаснее. О'Коннелл, растеряв весь свой задор, только стонал и сыпал сквозь зубы проклятиями. Бедняге и впрямь приходилось несладко, тем более с раненой рукой – я заметила, что платок насквозь промок от крови. Чуть ли не у самого подножия скалы Али Хасан остановился: