Право на скелет - Татьяна Хорунжая

– Знаешь что… – остановилась она у крыльца. – Я не доделала свои дела здесь! И я забыла свои вещи! И…я никуда без тебя не уеду!

Иван скептически улыбнулся:

– Теперь можешь остаться. Но смысла в этом будет немного…

Теперь?.. – у Ани внутри опять все оборвалось.

– Что случилось за этот гребаный час, что меня не было? – крикнула Аня, проглатывая тревогу.

Он молчал.

– Да говори уже! Что? – закричала она.

– Я убил Нахимова, – спокойно сказал Иван.

– Зачем ты сделал это? Ванечка… – Аня опустилась на ступени к нему в ноги. – Ты же не хотел… Говорил, радости не доставит…

– Я и не ощущаю радости. Хотя раньше мне казалось, что я буду счастлив в этот момент… – в его голосе было такое леденящее равнодушие, будто он убивал каждый день.

Аня не знала, что сказать. Ей хотелось оправдать Гюнтера.

– Как это случилось? Ты защищался? Расскажи мне! Тот утренний «интеллигентный мальчик» приходил к тебе с посланием от Нахимова?.. Нахимов искал тебя?

– Нет. Это я его искал… Я всегда знал, где найти его. Мне просто нужно было назначить встречу с этим…

Аня молчала.

– Я хочу, чтобы ты знала: ты ни в чем не виновата. Я сделал это намеренно. Я планировал сделать это с тех самых пор, как моей семьи не стало. Я бы и сделал это раньше, но судьба нас разводила: то я в городе, то он в тюрьме. В этот раз всё складывалось удачно: он вышел, а я уже на месте. Только ты не вовремя приехала…

Я отложил своё дело до твоего отбытия в город. Я знал, что никто из его своры никогда не осмелится шагнуть на территорию моего дома. Но то, что он дождался, когда я уеду, чтобы увезти тебя… Это меня просто выбесило. Я был зол не на тебя. Я знал, что ты бы не стала связываться с убийцей ради своих дурацких сокровищ, я доверял тебе… Но Нахимов мог опередить меня, понимаешь?.. Мне нужно было выпроводить тебя любой ценой. Я воспользовался поводом и обидел тебя намеренно, прости. – Он замолчал.

– Ну рассказывай же уже дальше, рассказывай!

– Да чего рассказывать-то… Мы встретились на кладбище. Наверное, он хотел схоронить меня сразу. – Аня не поняла, шутит он или говорит серьезно. – Он сидел со своими подельниками на могиле моего отца… Они пили из моей же рюмки… – Аня вспомнила одинокую стопку с водкой на белом памятнике. – Я просто … ну…ударил его. Он упал, и башка его раскололась о могильную плиту… Знаешь, я даже разочарован, что он так быстро скопытился…

– А подельники?

– А подельники убежали, – закончил он свой короткий рассказ.

– А вдруг они вернутся, чтобы отомстить?..

– Нет, это простые «шестерки». Им это не нужно.

– Что мы будем делать, Ваня? – Аня с надеждой глядела ему в лицо. – Надо что-то делать…

– Ничего. Я уже позвонил дяде Паше. Он всё знает и сейчас приедет за мной. Всё кончено.

– Давай убежим? – предложила вдруг Аня. Ей всё казалось, что еще не поздно всё исправить, что нужно быстро действовать, что-то предпринимать… Она не понимала, как он может так спокойно сидеть и ждать своей участи, ждать, что его посадят в тюрьму, и судьба его на этом будет кончена. – Сбежим, а дяде Паше скажешь…ну…что пошутил? – она нервно улыбнулась.

– Я никуда не побегу. Во-первых, это глупо, а во-вторых, я должен понести наказание за то, что сделал. Я хочу понести наказание. Ты вообще понимаешь, что я сделал? Я убийца! Ты сидишь рядом с уголовником… И я хочу, чтобы ты знала правду: это не случайность, и ты ни в чем не виновата. Я давно решил сделать то, что сделал.

Дядя Паша пришел пешком, без формы и регалий. Он был спокоен, как и Иван, кивнул Ане, ничего не спрашивал и молча дождался, пока «уголовник» методично соберет свои документы, запрет дом и сядет за руль своего кроссовера. Аню просили не ездить с ними, но она боялась, что если сейчас отпустит Ивана, то больше никогда его не увидит. Глядя на спокойные лица мужчин, Ане не верилось, что произошло что-то чрезвычайное и ужасное. Ей всегда казалось, что в такие моменты все должны бегать, суетиться и орать. Но вместо этого они молча, втроем – мужчины впереди, а Аня на заднем сиденье – приехали на кладбище.

Вчерашнего мужика, лежащего на могиле в неестественной позе, Аня увидела издалека.

– Побудь здесь… – сказал Иван. – Там кровищи море… Аня содрогнулась и остановилась среди кладбища. Мужчины молча подошли к трупу.

– Он вообще-то еще жив, – сказал, осмотрев его, дядя Паша. – Удивительно живучий, как собака…

– Какая разница… – буркнул Иван.

– Будет содействие.

Они взяли мужика за руки и за ноги и дотащили до машины, методично расстелили на заднем сиденье клеенку и забросили его в салон. Он и вчера выглядел отвратительно, а сегодня… Аня старалась не смотреть.

– Ты боишься, что ли? – обратился дядя Паша к Ане. – Ну садись впереди, а я с этим поеду. Аня, с благодарностью к дяде Паше, села рядом с Иваном.

Они, всё так же храня молчание, привезли Нахимова в районную больницу, передали его медсестрам, в двух словах объяснив, что он ударился головой, и сели ждать в коридоре.

– Это Нахимов, что ли? Который Ильинский, тот самый… – спросила их медсестра через открытые двери.

«Видимо, Нахимов был просто звездой, раз даже Починковские медсестры узнали его», – подумала Аня. Она все хотела поглядеть Ивану в глаза, чтобы понять, что делается у него на душе, но он не смотрел на нее. Рядом намывала коридорные полы энергичная бабулька в сером служебном халате. Было тихо, только ее ведро грохотало.

В открытые двери приемных покоев было видно, как пришел уставший хирург.

– Что у нас?.. Готовьте операционную… – доносился до коридора его уставший голос. К нему подошла медсестра, узнавшая Нахимова, и что-то тихо сказала. – Хотя… – врач кинул быстрый взгляд на сидящих в коридоре, – вряд ли у нас найдутся нужное оборудование и дорогие медикаменты… Скорей всего, нужно везти его до города… А кровопотери большие, не знаю, как он перенесет такую долгую дорогу…

Медсестра вышла в коридор.

– А вы езжайте, езжайте, чего ждать-то…

– Так он выживет или нет? – уточнила Аня.

– Ну откуда же мы знаем, – уклончиво ответила медсестра. – Мы сделаем всё, что должны, – и, вернувшись в кабинет, закрыла за собой дверь.

Проходя со шваброй мимо, энергичная бабулька, намывавшая всё это время полы, зашипела им:

– Да зачем вы его,