Галина Куликова - Витязь в овечьей шкуре

И бросила в милиционера пончик. Толстый мальчик, которому добрая мама купила еще один пакет лакомства, поддержал ее почин и выдавил на стоявшего тут же представителя санэпидемнадзора абрикосовый джем. Получилось весело, и санэпидемнадзор бегемотом заревел на всю площадь. И даже попытался схватить гаденыша за шкирку, но мальчикова мама сильно ударила его коленкой в то место, где было больнее всего, и он заревел снова.

Тем временем остальные дети уже включились в игру и закидали всю «актерскую группу» горячей выпечкой. Тем, у кого пончики кончились, захотелось немедленно купить еще, и у павильона выстроилась огромная очередь.

— Давай больше пончиков! — крикнул старший продавец своему кондитеру, подбежав к окошку и сунув внутрь разгоряченную голову. — У нас тут артисты выступают!

Тем временем главная артистка освободилась от рамки и, сообразив, что бритого нигде не видно, самым бессовестным образом скрылась с места происшествия. Позади нее бушевал праздник. Через десять минут она уже стояла на пороге кафе «Бригантина».

— Можно пройти на открытую веранду, — улыбаясь, заявила встретившая ее официантка и показала рукой — куда.

— Нет, — покачала головой Наташа. — Я останусь тут, внутри. Принесите мне фруктовый салат, большую чашку эспрессо и что-нибудь сладкое.

— У нас есть пончики «Лето», — сообщила девушка.

— Нет уж, — перепугалась Наташа. — Пончиками «Лето» я наелась по дороге. Принесите шоколадный торт.

Девушка улетучилась, а Наташа подперла голову рукой и принялась глазеть по сторонам.

Бритоголовый на самом деле никуда не делся, он просто дал Наташе возможность успокоиться.

И только она устроилась за столиком, он материализовался возле «Бригантины» и принялся изучать обстановку через стекло, встав так, чтобы его не было видно из зала.

Пока Наташа расправлялась с салатом, к кафе с шиком подкатил Сева Шевердинский, схватил с заднего сиденья папочку и потрусил к двери.

— Салют! — крикнул он, едва ворвавшись в помещение. — Давай сюда большую человеческую благодарность! — И подставил щеку для поцелуя.

Наташа чмокнула его сладкими губами и потребовала;

— Теперь документ.

Сева протянул ей папку и стал рассказывать:

— Я сейчас ехал мимо одной презентации. Пончики «Лето» ела? Так вот — тут поблизости павильон, а там настоящий цирк на площади. Куча детей, милиция, пожарные… Я даже остановился и вышел поглазеть. Правда, толпа такая, что ничего не видно. Но мне сказали, там выступают известные комики братья Серохвостовы.

Наташа проглотила неразжеванный кусок торта и спросила:

— А почему пожарные?

— Не знаю, наверное, для страховки. Там уже кто-то висит на пожарной лестнице. И стреляют из ракетниц.

— Сева, если я когда-нибудь останусь без работы, купи мне в качестве утешения пакетик пончиков «Лето».

— Ладно, — ответил Сева, который, конечно, ничего не понял. — А что там у тебя в бумажке-то? — Он имел в виду заключение экспертизы.

— Сейчас-сейчас.

Наташа углубилась в чтение, потом вскинула голову и воскликнула:

— Сева, все сходится! Земля подтвердила!

— Наталья, кем ты себя вообразила — космонавтом Гречко? Какая Земля тебе подтвердила?

О чем ты говоришь?

— Сева, я раскрыла страшное преступление!

Даже два страшных преступления. Только доказательств у меня по-прежнему нет.

— А экспертиза?! — возмутился тот. — Я носился по городу, как подстреленный заяц, чтобы тебе срочно что-то такое доказать. И теперь ты говоришь, что экспертиза все подтвердила, но доказательств по-прежнему нет!

— Это очень длинная история. С волками, маньяками, людоедами и отравленными женщинами.

— Ого! — Сева откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Приключения Индианы Джонса! Ты случайно не заказывала на сладкое обезьяньи мозги?

Наташа с отвращением посмотрела на него, потом бросила равнодушный взгляд на молодого человека, который шел к их столику, и тут зрачки ее расширились, словно у кошки, попавшей в темную комнату. И она простонала:

— О боже мой, нет!

— Что? — спросил Сева, которому официантка принесла дюжину мисочек и тарелочек и теперь расставляла их на столе.

— Это Игорь Калашников!

— Он кто — маньяк или отравитель? — поинтересовался Сева.

— С этим человеком мы прожили вместе почти год. Потом он убежал от меня, и я о нем ничегошеньки не знала. А теперь — вот он идет.

— Так ты радуйся, дурочка!

— Чему мне радоваться? Я уже успела полюбить другого.

— Хорошо, — похвалил Сева. — Влюбляться надо чаще. Скорость в этом деле выдает богатство натуры.

Вероятно, эту сентенцию он придумал сам для оправдания бурно проведенной молодости.

— Ната, это в самом деле ты, — констатировал Игорь Калашников, остановившись возле их столика, и посмотрел на нее лучистыми глазами.

— Здрасте! — поздоровался Сева, успевший туго набить рот капустным салатом.

— Да, Игорь, это я, — покорно согласилась Наташа. Немного подумала и добавила:

— Давно не виделись.

— Еще бы! Тебя нет дома, и ты не отвечаешь на звонки… Я весь извелся.

У Игоря Калашникова была внешность, очень подходящая для костра и гитары, — широкие плечи, сильные руки, борода, низкий голос и глаза, обрамленные лукавыми морщинками.

— С тех пор как ты убежал в командировку, — заметила Наташа, — я живу новой интересной жизнью.

— С ним? — Калашников кивнул на Севу, поедавшего пищу с удовольствием и соответствующими этому удовольствию звуками.

— Да нет, я просто так, покушать зашел, — чавкнув, признался Шевердинский. — Вы присаживайтесь!

Наташа наступила недалекому Севе на ногу, но было поздно — Калашников отодвинул для себя стул и сел. Он выглядел напряженным и внимательным, словно егерь, услышавший стрельбу в лесу.

— Ната, я понял, что мой отъезд был большой ошибкой, — сказал он и положил свои большие руки на стол. Эдакий настоящий мужчина — немногословный и сдержанный.

— Командировка дала тебе от ворот поворот? — съехидничала Наташа.

На самом деле ей вовсе не хотелось с ним пикироваться. Ибо в голове у нее был один Покровский, ради которого она теперь рисковала жизнью, твердо рассчитывая на взаимность, и Калашников никак не вписывался в ее ближайшие планы.

— Неужели в твоем сердце ничего не осталось? — проникновенно спросил он.

— В моем сердце осталась твоя грязная рубашка, которую ты «забыл» в шкафу для отвода глаз.

Тем временем в машине с затемненными стеклами, припаркованной возле входа в «Бригантину», происходил очень содержательный разговор.

— Кто это, черт побери, такой? И; откуда он взялся? — спросил один оперативник, другие наблюдали за Наташей от самого Березкина и едва-едва пришли в себя после ее «пончикового» бенефиса. Двое их товарищей — парень и девушка — сидели за соседним с Наташей столиком.

— Понятия не имею, кто это такой. Валентин Львович, ты в курсе?

Негодько запыхтел и отрицательно покачал головой. Через минуту из кафе вышел парень с сигаретой во рту, прошел мимо машины и бросил в приоткрывшееся окно:

— Ее бывший мужик. Хочет вернуться.

После чего выбросил сигарету в урну и отправился на свое место за столиком.

— Его надо — того. Как-то отозвать, — заявил Негодько, переварив информацию. — Он нам всю операцию сорвет. Кто полезет убивать бабу, когда рядом с ней сидит такая гора мускулов?

— И этот еще, Шевердинский, — поддакнул молоденький лейтенант.

— Шевердинского тоже убрать, — согласился Негодько. — Сейчас чего-нибудь изобразим. Но эта-то, дурочка, о чем себе думает? Ведь знает, что ее должны ножом пырнуть, знает — и не делает ничего, чтобы приблизить столь важный момент!

— Ната, — говорил тем временем Калашников. — Вернись ко мне. Я куплю тебе кольцо с бриллиантом. И шубу. Помнишь, ты хотела шубу из этих, как его?..

— Козлов! — радостно воскликнула Наташа.

— Шуба из козлов? — страшно удивился Сева Шевердинский. — Какие у тебя ужасные вкусы, Наталья. Другая на твоем месте попросила бы дорогую, норковую. А козлы сколько стоят?

— Да я не про шубу, Сева, а про молодого человека. Вот, познакомься — это Валера Козлов.

Валера Козлов в самом деле обнаружился тут же, за Севиной спиной. Он только что вошел в кафе, приблизился к столику и теперь стоял весь розовый, словно ярмарочный пряник. Если бы у него в руках была шапка, он непременно принялся бы ее мять.

— А я, видите ли, за вами, — выдавил он из себя, обращаясь к Наташе и опасливо косясь при этом на Калашникова.

— Уже? — удивилась она. — А сколько сейчас времени?

— Я не знаю… Я пораньше приехал, потому что мы уже купили корнеудалитель, а Марине позвонил Андрей Алексеевич…

— Да кто ты такой, — грозным тоном спросил Сева, нацеливаясь на последний оставшийся в живых круассан, — чтобы увозить от нас любимую женщину?