Белая колбаса любви - Янина Олеговна Береснева

вечно голодные и злые. Уехали с утра, говорят, сидите дома, а при малейшей опасности звоните на сотовый.

— Ты их кормить будешь, а они тебя потом… — начала я, потом решила не нагнетать обстановку, и вышла на крыльцо.

Май в этом году выдался на редкость теплым, буйство зелени в саду радовало глаз, беседка, обсаженная сиренью, казалась оазисом спокойствия и безопасности. Прихватив свой кофе, туда я и направилась.

Не успела сделать пару глотков, как с той стороны забора послышался шум подъезжающей машины, и через просвет в туях я увидела красный внедорожник, припарковавшийся возле наших ворот. Двери захлопали, а после этого открылась калитка и на дороге к дому показались две девицы весьма примечательного вида. Во-первых, были они похожи, как близнецы: высокие, худые, в платьях, едва прикрывающих зад и на шпильках. Различить их можно было только по цвету волос: одна была рыжей, вторая — жгучей брюнеткой. Пока я размышляла, как же на таких шпильках можно ездить за рулем, девицы приблизились к дому, а заметив меня, помахали и через газон заспешили к беседке.

«Наверное, хозяйка с сестрой. Надо же, неудобно как, в доме бардак, а я тут расселась, кофе пью. И вообще, знают ли они, что тут гости?» — все это пронеслось в моей голове, пока девицы уныло ковыляли, застревая в траве каблуками.

Я вышла им навстречу, попытавшись выдать свою лучшую улыбку:

— Добрый день! А вы, наверное, хозяйки? Вы уж извините нас за вторжение, мы, собственно, ненадолго. И вообще…

— Привет! — буркнула та, что была брюнеткой. Рыжая махнула рукой, и с облегчением плюхнулась на скамейку возле беседки.

— Ну, ты и забралась, — с обидой в голосе сказала она. — Еле нашли тебя.

— А зачем вы меня искали? — осторожно спросила я, начиная понимать, что сестра Алексея вряд ли бы занималась моими поисками. Кого это принесло?

— Поговорить надо, — брюнетка достала сигареты, щелкнула зажигалкой и затянулась. — Я Ленка, а это вот Марина. Неужели не узнаешь?

— Вы любовницы Бориса! — осенило меня. Наверное, я произнесла это с такой радостью, что девицы удивленно на меня покосились. Радовалась я, конечно, не тому факту, что у Бориса были любовницы, а тому, что, наконец поняла, кто это. Больше всего на свете я не терпела неизвестности.

— Ага, любовницы, — кисло протянула рыжая, тоже закуривая. — Бывшие, то есть. И перекрестилась. Все-таки последнее время меня окружали очень набожные люди, что вселяло надежду на светлое будущее.

Тут на крыльцо выползла Пелагея в переднике и с полотенцем через плечо. Услышав про любовниц, она презрительно скривилась и даже плюнула, но подошла ближе и навострила уши.

— Чем обязана? — решила я проявить гостеприимство. — Может, чаю?

— Не надо, мы ненадолго, — порадовали гостьи. — Тут вот какое дело. Нам проблемы не нужны, Борис уже год как того, с чего к нам вдруг стали цепляться?

— В смысле цепляться? — удивилась я.

— Да на днях тут одни приехали, мы как раз от парикмахера выходили, ну и в машину нас сунули. Привезли в какую-то квартиру, все про Бориса спрашивали. Тут рыжая потрогала глаз, и я заметила, что под толстым слоем косметики у нее имеется внушительного размера синяк.

— Вас что, били? — ахнула я.

— Мало били, — злорадно прокомментировала Пелагея, устраиваясь в плетеном кресле напротив меня. — Никакой совести у людей нет, прелюбодейки! Еще и явились.

— Короче, Соня, ты им скажи, что мы ничего не знаем, не при делах то есть. Да, был грешок, с Борисом встречались, но про его дела никогда не говорили. За что теперь страдать-то? — заныла рыжая.

— Вы с ним вдвоем встречались? — полюбопытствовала Пелагея.

— Сначала Ленка, потом я, — беззлобно ответила рыжая. — А что, я не в обиде, Борис хороший был мужик, не жадный, машину подарил. А что потом на подругу переключился, так я и сама рада была, надоел он мне. Я как раз с Олежкой познакомилась, он у меня красавец, и не пьет почти, косая сажень…

— Давайте без подробностей, — перебила я, — лучше расскажите, что эти люди у вас спрашивали?

— Ну, я и говорю, с Олежкой познакомилась, а Маринка с Борисом стала встречаться. Но меня все равно пару раз звали с собой в ресторан, ну и в баню, разумеется. Борис своего начальника охраны брал, Костю Зверева. Ну и меня вроде как для компании. Только я с ним ничего общего иметь не собиралась, нужен больно. Жадный, да и глаза у него злющие. А вот мой Олежка…

— Короче, спрашивали они в основном про Бориса и про Костика, ну, Зверева то есть. — Чернявая решила прервать подругу, видимо, опасаясь, что рыжая слишком увлечется описаниями достоинств Олежки. — Еще про тебя выпытывали, не жаловался ли Борис на жену, не собирались ли разводиться. Чего бы им у тебя не спросить?

— И то правда, — вклинилась рыжая. Что мы можем рассказать? Ну да, встречались, и Зверева он постоянно с собой таскал. Но при нас про дела не говорили, это уж они сами, если мы отойдем, или в бассейне, к примеру. А Зверев этот все Бориса пугал, тот прямо трястись начинал. Что-то про долги, про завод, мол, грохнут тебя не сегодня-завтра, хорошо, что у тебя есть я, а то охрана твоя никуда не годится.

— Цену себе набивал, в друзья Борьке все метил, — встряла рыжая, — типа он крутой, а сам… Не уберег Борю, и сам погиб. Вот она, судьба, каждому по заслугам. А я Олежку встретила, скоро свадьба у нас.

— Со страху ли с испугу ли женилось чучело на пугале, — продекламировала Пелагея, пиная ногой мячик Моти, а я, цыцнув в сторону родни, в надежде спросила:

— А про деньги они при вас и правда не говорили?

— Да какие деньги? Борька последнее время сам не свой был, все шифровался, вообще говорил мало, больше пил. Да и встречались мы редко, — протянула Маринка. Я еще подумала, что Борька отделаться от меня хочет, а оно вон как, — поежилась она. — А если бы я с ним в машине ехала в тот день?

— И поделом тебе было бы, нечего с женатыми мужиками шарахаться, — опять принялась наседать Пелагея.

— Тихо, — опять шикнула