Кто есть who, или Почем фунт лиха? - Сергей Михайлович Кравцов

– Ну, не знаю… Смотри сам… – Ольга снова вздохнула. – Самого этого дебила – пусть бы даже его грохнули, и на грош не жалко. Детишек, конечно, жаль…

Андрей заявлять не стал. Но прибежавшему с извинениями Фыркунову, который изъявил желание немедленно вставить выбитое стекло, указал на калитку и жёстко уведомил:

– Имей в виду! Если ещё раз пьяный появишься вблизи нашего дома, отведаешь картечи. Тебя отсюда повезут не в реанимацию, а прямо в морг! Свидетелей, которые подтвердят, что я от тебя защищался, найду с избытком. Это понятно?

И Фыркунов понял. Поскольку работать его не взяли ни фермеры, ни в колхоз (кому нужен такой «работник»?), он стал ездить на вахту в Староновск. Потом перевёз туда свою семью. А потом стало известно, что после очередной пьянки он куда-то бесследно исчез. Следовало думать, Фыркунов нашёл-таки то, чего так долго искал…

* * *

…Дня через два Березинцеву снова довелось столкнуться с очередным случаем непостижимого умом коллективного дурошлёпства. Утренней порой Андрей на велосипеде отправился на дойку. Когда он уже входил в корпус дойного гурта, откуда-то сзади донёсся голос Марины. Ветсанитарка, догоняя его, была чем-то очень взволнована. С трудом переводя дух, она сообщила, что вчера вечером узнала нечто весьма скандальное. По её словам, семья её дальних родственников по мужу у каких-то пьянчужек купила овцу. Откуда эта овца, была ли она здорова – ничего не известно.

– Вот это новости! Вот это «сюрприз»! – Березинцев снова запрыгнул на велосипед и, что есть духу, помчался по сельским улицам.

Уже через пять минут он остановился у двора Зайнутдиновых. На его громкий стук в калитку к нему вышел глава большого семейства, Рашит Зайнутдинов. Удивлённо взглянув на Андрея, он поинтересовался причинами столь раннего визита заведующего ветучастком.

– Рашит Ахмедович, вы вчера у каких-то людей овцу покупали? – строго спросил Андрей, в упор глядя на своего собеседника.

Тот, пожав плечами, не слишком охотно признался, что – да, минувшим днём он (шайтан попутал!), и в самом деле, приобрёл овцу у знакомых мужиков из соседней Филимоновки. Один из них, его зовут Борька Корольков, заверил Зайнутдинова в том, что эта овца его собственная. А его приятель, Колька Харабаев, эти слова подтвердил, поклявшись милостью Пророка – ну, разве мог человек соврать, сказав такое?!

– …Ну, им я поверил, – Зайнутдинов растерянно хлопнул себя по бокам руками. – Ну, не может же быть, чтобы они меня обманули! А вы считаете, что овца могла быть больной?

– Нет, пока только подозреваю. Алкаши ради выпивки могут поклясться чем угодно, но верить им очень трудно. Согласитесь: там, где есть одна овца с сибиркой, почему не появиться другой? Вы в курсе, что эта болезнь очень серьёзная и опасная? Если у человека разовьётся кишечная или лёгочная форма сибирки, то его уже не спасти. Никакие антибиотики не помогут. У вас здесь живёт пятеро ваших внуков. Вы не боитесь, что кто-то из них может заразиться?

– Ой, что вы, что вы! Не дай бог! – зажмурившись, старик замахал руками. – Конечно, я этого не хотел бы! Овцу я вчера зарезал, мясо положил в холодильник, но его никто не ел. Я даже кошкам и собаке ничего не давал. Нет, нет!

– Вот это – правильно! Сейчас я вызову врачей. Вам – ничего не трогать, к холодильнику даже не прикасаться, – напомнил Андрей и, запрыгнув на велосипед, поехал к дому стариков Ольги.

Тестю, как фронтовику, некоторое время назад установили телефон. Для деревни времён девяностых это было, в чём-то, даже роскошью. Березинцев, стараясь не злоупотреблять, тем не менее, частенько звонил от них по тем или иным делам. Вот и сейчас он решил позвонить от них – а откуда же ещё-то? Колхозная контора и сельсовет закрыты, больше неоткуда. Старики вставали рано, но, всё равно, удивились столь раннему визиту зятя – пять утра, тут и солнце-то ещё только взошло!

Набрав номер ветстанции, Андрей около минуты слушал долгие гудки вызова. Но никто не откликнулся. В ветлаборатории тоже никого не оказалось. Уже теряя надежду, он набрал номер СЭС. К его удивлению, после пары гудков в трубке щёлкнуло, и сонный мужской голос спросил:

– Алло! Я слушаю!

Представившись, Березинцев вкратце сообщил о новом ЧП, и попросил известить об этом ветеринарное руководство района. Примерно, через час, в Даниловку примчались и медики, и ветеринары. И если медики, а так же служба СЭС в лице Архангельской, поблагодарили Андрея за оперативность, то Хрупкий остался верен себе – с ходу начал возмущаться и орать на всю округу:

– Ты должен был в первую очередь предупредить райветстанцию! Что, ума не хватило позвонить? – истошно голосил он.

– Мне-то ума хватило, а вот ветстанции, я так понимаю, не хватает ни совести, ни ответственности, – с ходу закипев, без намёка на церемонии, сердито парировал Березинцев. – Я и позвонил сначала в ветстанцию. Только там никого не оказалось. А вот в СЭС люди дежурили. А мне – что? Надо было ждать пока господа начальники наконец-то продрыхнутся и продерут глаза? Тут дорога каждая минута! А если бы сибиркой заболели дети, внуки Зайнутдинова? Что тогда?

– А чтобы такого не было, – возбуждённо задёргался Геринг, – надо, как положено, следить за порядком! Это что за ерунда – какие-то неизвестные сюда беспрепятственно привозят овец и продают их местному населению?! Ты куда смотришь?! Куда ты на днях ездил в то время, когда должен был следить за обстановкой в селе? А?

Глядя в упор на Свербилова, Андрей жёстко отчеканил с нотками ненависти:

– Я ездил на судебное заседание в Коммунарск по итогам всё той же аварии, которая произошла не без вины ветстанции. Если бы я четыре года назад не поехал на нахрен никому не нужное совещание на своей аварийной машине, ничего бы не произошло. Мне стоило запредельных усилий расплатиться с этими коммерсантами. И я никогда не забуду, как пришёл в ветстанцию просить помощи, а меня послали куда подальше. В ветстанции в это время, видите ли, шёл евроремонт, хрустальные люстры купить было не на что! Да, плевать я хотел на эту вашу сволочную шарашку! Доработаю до конца карантина, сдам квартальный отчёт, и – пошла бы она ко всем чертям!

– Если только не сядешь! – с ехидством процедил сквозь зубы Хрупкий.

Ничего не ответив, Березинцев язвительно рассмеялся, измерив взглядом своего оппонента. Отчего-то сразу же скиснув, Свербилов подозрительно взглянул на своего излишне ершистого подчинённого, круто развернулся и, переваливаясь с боку набок, пошёл во двор Зайнутдиновых. Следом отправился и Андрей. Он