Яйца раздора - Галина Балычева

Боцман кивнул.

— Хорошие дела, — протянула тетка Марта и, обойдя стоявшего столбом боцмана и выудив из-за его спины Фиру, приступила к пристрастному допросу. — Ну и что все это значит, дорогой «родственничек»? — с ехидством спросила она, грозно надвигаясь своей могучей фигурой на плюгавенького Фиру.

Тот в испуге попятился назад, но, споткнувшись о кресло и не удержав равновесие, упал прямо на него. Правда, если быть точной, то упал он как раз не прямо, а криво, сбоку то есть, отчего ноги его задрались на подлокотник, а тело глубоко утонуло в мягком сиденье. Фира отчаянно забарахтался на манер жука, которого положили на спину, и тот никак не может перевернуться в нормальное положение. А тут еще грозная тетка Марта над ним нависла сверху, как грозовая туча. Фира в ужасе прикрыл глазки и прямо так с закрытыми глазами все ей, дурак, как на духу, и выложил. Хотя по большому счету никто его за язык не тянул и всю правду про планируемую женитьбу боцмана рассказывать не заставлял. Короче, слабаком оказался наш Фира.

А тетка Марта, выслушав историю, только всплеснула руками и расхохоталась.

— Ну и ну, вот удумали, так удумали, — смеялась она. — Значит, моя Светка меня замуж решила выдать? А вы, значит, жениться не захотели? — Она хохотала от души и до слез.

Мы с Лялькой тоже кривенько улыбались, а Фира с боцманом веселиться пока не спешили и опасливо поглядывали в сторону хозяйки дома.

Наконец тетка Марта утихла и, вытерев выступившие от смеха слезы, сказала:

— А я все смотрела и удивлялась, как такой мозглявенький мужичок, — она кивнула в сторону Фиры, — в боцманы мог выбиться. — Марта с сомнением покачала головой. — А вам, Яков Ефимович, я вот что скажу — зря вы беспокоились.

Она вальяжно прошествовала к дивану, села на него и, поглядев на боцмана с некоторым вызовом, заявила:

— Замуж я совсем не собираюсь. Что за глупости? — При этом она кокетливо поправила волосы и поглядела через окно на дом Прокофия Ивановича.

Боцман как стоял столбом, так и продолжал стоять, а вот Фира, обозванный «мозглявеньким мужичком», повесил голову и грустно побрел в свою спаленку. Тетка Марта и не заметила, как обидела старика. Она ведь и сама в некоторой степени была обижена. Действительно, какой женщине приятно узнать, что на ней не хотят жениться? Никакой. И не важно, что боцман ее никогда прежде в глаза не видел. Все равно должен хотеть!

Я выскользнула из гостиной вслед за стариком. Тот сидел на кровати и грустно болтал ногами. На меня он даже не взглянул.

— Не расстраивайся. — Я подошла и села рядом. — Глупая баба, сболтнула, не подумав. Увидела крепкого мужика и разомлела. А ты у нас — интеллектуал, умница и вообще княжеских кровей, если ты об этом, конечно, помнишь...

При упоминании о княжеских корнях Фира несколько приободрился и приосанился.

— Но ведь обидно же, — сказал он. — Я же для Яшки старался, отгонял от нее этого... — Фира кивнул в сторону соседского дома. — А она так... — Фира снова повесил голову.

— Ну и плюнь, — посоветовала я и обняла старика за плечи. — На черта нам какая-то деревенская баба, когда у нас в Париже есть мадам Ренар.

Конечно, про милую Марту Теодосовну я ничего плохого сказать не хотела. Она мне очень даже нравилась. Но сейчас для меня важнее было успокоить и подбодрить старика. Мне и самой, если честно, обидно стало, когда Марта обозвала его мозгляком.

— А когда мы опять в Париж поедем, Марьяночка? — спросил Фира.

— Да поедем, не переживай. Обязательно поедем, — заверила я его. — Может, даже осенью, когда дачный сезон закончится, а может, как в прошлом году, на Рождество.

Фира посмотрел на меня с благодарностью, а потом хихикнул:

— Да уж, прошлое Рождество удалось на славу, ничего не скажешь. Хорошо, что хоть живыми остались и в тюрьму не угодили.

И это было истинной правдой.

В прошлом году на Рождество мы с Фирой отправились к моей маме в гости в Париж. Туда же прилетел друг нашей семьи — Димка, у которого во Франции нашлась то ли двоюродная, то ли троюродная тетя. То Рождество было не самым веселым в нашей жизни, а скорее, совсем не веселым, если не сказать кошмарным. Но Фире так понравился Париж, он так не хотел оттуда уезжать, что я пообещала старику, что обязательно свожу его туда еще раз. А обещания свои нужно выполнять. Поэтому придется еще раз везти этого кошмарика в Европу.

— Ну что, пошли в гостиную, — позвала я. — Или спать ляжешь?

Фира заерзал на кровати. С одной стороны, ему очень хотелось присоединиться ко всей компании и принять участие в обсуждении перипетий двух последних ночей, но с другой стороны, он был сильно обижен на тетку Марту и хотел показать характер. Но в конце концов страсть к приключениям победила, и, махнув рукой, он направился в гостиную.

А здесь в это время разгорался самый настоящий пир. Кормили боцмана. Как выяснилось, настоящий Яков Ефимович уже целых три дня и три ночи обретался в старом амбаре Прокофия Ивановича и оголодал самым что ни на есть кошмарным образом. За все три дня ему удалось раздобыть себе на пропитание только трехлитровую банку молока, которую он стащил из-под носа у тетки Марты, да ведерко соседской картошки. А что такое для мужчины молоко и картошка? Впрочем, по ночам его подкармливал наш великий конспиратор — Фира. Он впускал боцмана в дом и кормил его на Мартиной кухне остатками от обеда и ужина. А вот из-за сегодняшней перестрелки боцман чуть было не лишился очередного приема пищи и теперь с аппетитом наворачивал оставшиеся после завтрака оладьи. А в кухне на плите уже разогревались котлеты и борщ. Тетка Марта, невзирая на полноту, птицей летала из кухни в гостиную и подносила все новые и новые закуски.

— Ах, помидорчиков забыла принести, — ахала она. — Ах, жалко, что водочки к грибочкам нет. — Ах, то, ах, се!

По всему было видно, что новоявленный родственник пришелся ей по вкусу.

— Ну насчет водочки это мы сейчас сообразим, — сказала я. — У нас же еще одна коробка конфет имеется. Да, Ляль?

Лялька кивнула, а боцман, оторвавшись от тарелки, удивленно