Козырная дама - Татьяна Михайловна Соловьева

легли на Елизавету, оказавшуюся не только сообразительной, смелой, но и достаточно жестокой и циничной. И Виктор, и Андрей давно подметили ее способность к риску и почти мужскую чувственность. Оба знали, что Елизавета спит не только с ними, но и с другими ребятами из их охранного агентства, но делали вид, что не догадываются об этом.

С самого начала деятельности «Синей птицы» Елизавета завела связи в редакциях городских газет, широко пропагандировала каждое успешное дело, естественно не называя клиентов, а то и выдумывая несуществующих, но обязательно при этом подчеркивая приверженность охранного агентства закону. На самом же деле Елизавета не брезговала ничем, по сути организовав в городе еще одну банду, пока что слабую, не набравшую ни нужных оборотов, ни желаемого авторитета, но уже становящуюся на ноги, отвоевывающую свое место под солнцем.

— А какое отношение эти тетки имеют к Фогелю?

— У племянника одной из них есть роскошная квартира в центре города, доставшаяся ему после смерти матери. Так вот, Фогель, кажется, на нее наехал. Он и его подельник, которого мои тетки считают почему-то главарем, во что лично я не верю, собираются отобрать эту квартиру. Документы на нее уже у них.

— Ну, что ж, у каждого своя добыча…

— Погоди. Нет никакой добычи! Квартира не приватизирована, и совершать с нею какие бы то ни было операции Фогель не может.

— Не пойму, Елизавета, куда ты гнешь?

— Сейчас поймешь. Как только мы с тобой закончим разговор, сразу же, не теряя времени, едем к Фогелю. Говорят, он где-то прячется, но от меня никуда не денется, из-под земли достану.

— И что ты хочешь от него?

— Документы на квартиру.

— Думаешь, отдаст?

— Отдаст! Можешь не сомневаться.

— Я в тебе никогда не сомневался… Только не понимаю, что ты задумала.

— А что здесь непонятного? Квартирка на Пушкинской, у парка. Можно жить самому, можно продать за большие деньги. Как получится… А Фогель… Должен поделиться за нашу заботу. Кажется, мы немного помогли ему в свое время, когда он жил на мушке. И денег ему немало сохранили. Пусть теперь он позаботится о нас.

— Неплохо придумано! — похвалил Андрей.

— То-то! — самодовольно засмеялась Елизавета. — Сыграем на удачу?

— Сыграем!

— Займись фогелевскими связями, а попутно разузнай, есть ли у него еще подпольные цеха, кроме игренского, о котором рассказали эти тетки. Пока не знаю зачем, но, думаю, любая информация рано или поздно пригодится. Встретимся с ним тоже в одном из его цехов. Это будет грамотно, Фогель должен знать, что нам известны и эти его дела. Дня хватит?

— Постараюсь.

— Подключи Игнатьева, поделите работу.

— Ты упустила еще один момент.

— Какой?

— Надо бы связаться с Юдиным, не сегодня-завтра нам понадобится его дача. Племянничка ведь надо где-то попридержать, пока не порешаются все вопросы с приватизацией, куплей-продажей, и будут нужны его подписи, да и труп надо будет где-то схоронить. Без Юдина не обойдемся…

— Юдина посвящать не хочу. Есть у меня одна пустующая квартира. Там пока и поселим племянничка. А с трупом… Разберемся, не первый раз. Не забивай пока голову пустяками, слишком много нужно сегодня сделать.

Елизавета весь день занималась накопившимися делами: с кем-то встречалась, звонила по телефону, отвечала на звонки, после обеда провела пятиминутку со своими гвардейцами, как называла она сотрудников охранного агентства, съездила к Локотунину в «Вечерку» — одним словом, обычный день, заполненный тем напряжением и значимостью, которых Елизавете так недоставало в ее прошлой рутинной жизни дежурного адвоката и жены добропорядочного врача.

Андрей появился в агентстве только к вечеру.

— Начну с Фогеля, — сказал он, войдя в кабинет Елизаветы и плотно прикрыв за собой дверь. — У него сейчас функционируют четыре точки, производящие фальшивую водку. Вот адреса, — Андрей протянул листок, исписанный мелким каллиграфическим почерком. — Каждый вечер он объезжает их самолично, так что, думаю, в одном из них мы его и найдем.

— Лопоухий?

— Александр Ворбьев. Как ни странно, человек довольно известный.

— Что странно?

— То, что мы с ним не знакомы. Весьма своеобразный тип. Умудряется работать одновременно на Фогеля и Слона, хотя вражда между ними лютая и далеко не бескровная. И еще кое-какие любопытные слухи ходят об этом Ворбьеве — вроде водит он дружбу также с Вагитом и Эстетом.

— Маловероятно.

— Почему?

— Если человека, умудряющегося быть и при Фогеле, и при Слоне, представить живым еще можно, то тот, который попытается одновременно состоять при Вагите и Эстете — покойник.

— Возможно, ты и права. Впрочем, слухи довольно смутные… — согласился Андрей. — Ты довольна?

— Любишь, чтобы по шерстке гладили! — сказала Елизавета. — Ладно уж, похвалю — умница! Ну что, умница, поехали Фогеля искать?

Она взяла со стола связку ключей от машины и кинула через стол.

Андрей на лету поймал ключи на шумном металлическом брелоке, которым служил настоящий свисток английского полицейского, привезенный Елизаветой из Лондона, поднес его к губам, собираясь свистнуть. Но, заметив протестующий жест шефини, кокетливо хихикнул и вышел.

Прежде чем последовать за ним, Елизавета подошла к сейфу, достала небольшой револьвер и положила его в дамскую сумочку, вместе с помадой и пудреницей.

* * *

Слон не придумывал проблем там, где их нет. А если они появлялись, устранял быстро и решительно.

Был он человеком старой формации — из тех, кто вскормлен и вспоен зоной, у кого тюремная романтика вызывает ностальгию, правда, без малейшего желания снова возвращаться за колючую проволоку. В поступках своих Слон руководствовался обычно настроениями и эмоциями, не задумываясь над тем, что из этого выйдет завтра, главное — хочется сегодня. И братву подбирал себе под стать, «пацанов правильных по жизни», больше всего на свете ценивших бандитскую вольницу.

Любой бизнес Слон считал работой, а любую работу — подлянкой, поэтому никаких товариществ с ограниченной или какой-либо другой ответственностью не организовывал, занимаясь рэкетом, примитивным, как на заре кооперативного движения, — угрожая пытками и смертью скорой и лютой. По отдельному тарифу брал за «крышу». Но настоящий авторитет Слон заработал вышибанием долгов, в чем считался непревзойденным спецом.

Один