Мистер Монк идет в пожарную часть (ЛП) - Голдберг Ли

Я повернулась к нему спиной и двинулась сквозь заросли.

Монк так осторожно шагал через участок, словно играл в классики на раскаленных углях.

Не знаю, чего он избегал, но меня это и не заботило. Его могло испугать что угодно: собачий помет или одуванчики, все это для него одинаково отталкивающе.

Если я и говорила раздражительно, повод для этого имелся. Мне было довольно обидно из-за сорванного свидания, вместо которого пришлось переть через провонявший мочой лагерь бездомных, чтобы увидеть чей-то отвратительный труп. Озадачиваться иррациональными тревогами Монка было выше моих сил.

Но, если уж быть честной с собой до конца, в этот холодный ветреный вечер меня больше волновал не участок, убийство или Монк, съедающий мне мозги, а наш поцелуй с Джо и его значение.

Стоттлмайер привел нас по проторенной дорожке к насыпи с картонным навесом наверху, из-под входа в который торчали две ноги, обутые в топсайдеры, перевязанные клейкой лентой. Картина напоминала злую ведьму, раздавленную домиком Дороти в стране Оз.

—Жертва находится там, — указал Стоттлмайер.

—Да, я вижу, — сказал Монк.

—Ты не собираешься зайти внутрь?

—Без моего защитного костюма — нет.

—А почему бы тебе не носить этот проклятый костюм постоянно? — вспыхнул Стоттлмайер. — Ты мог бы не беспокоиться о дыхании и прикасаться к чему угодно в любое время.

—Было бы неловко, — ответил Монк. — Социально.

—Социально? — переспросила я.

—Мне не хочется обращать на себя внимание, — пояснил Монк. — Одно из преимуществ в работе детектива — моя естественная способность скользить плавно и незаметно практически в любой социальной ситуации.

—Я просто подумал, сколько денег ты сэкономил бы на салфетках, — иронизировал капитан.

Монк достал брелок с фонариком и направил свет внутрь навеса. Маленький луч осветил человека с тощей бородкой, лежащего на спине. На нем была одета примерно дюжина рубашек. Помимо этого он был неузнаваем. Голова размозжена кирпичом, вместо лица кровавая каша.

Я отвернулась.

До встречи с Монком мне удавалось идти по жизни, ни разу не увидев людей застреленных, зарезанных, задушенных, избитых, отравленных, расчлененных, задавленных машиной или забитых кирпичом. Теперь видела не менее двух-трех трупов в неделю. Я задавалась вопросом: как можно привыкнуть к ужасным зрелищам и остаться хорошим человеком?

—Он что, твой друг? — Обратился Стоттлмайер к Монку.

—Он похож на моего друга? Разве Вас не было здесь, когда мы обсуждали защитный костюм?

—Я никогда этого не забуду, — сказал Стотлмайер. — Тем не менее, я думал, что ты его знаешь. Именно поэтому и позвал тебя сюда.

—Я сегодня принимал ванну дольше, чем он за десяток лет, — возмутился Монк. — Почему Вы думаете, что мы знакомы?

Капитан указал на край насыпи. Монк посмотрел туда и увидел несколько десятков запечатанных пакетов с салфетками Уэт Уан, разбросанных среди сорняков.

—Ты единственный человек из моих знакомых, носящий с собой столько салфеток Уэт Уан.

Монк посмотрел на меня, и мы все поняли одновременно. Я почувствовала холодок, не имеющий ничего общего с холодным ветром.

—Вы знаете его, — прочитал Стоттлмайер по нашим лицам.

—Мы видели его попрошайничающим у Эксельсиора, — сказала я. — Он хотел денег, а мистер Монк дал ему салфетки.

—Внешний вид? — спросил Стоттлмайер.

—Его не так-то просто распознать. Он выглядит по-другому с кровью, размазанной по лицу, и... — я не смогла продолжить.

Капитан кивнул: —Я понимаю. Все в порядке.

—Это не единственная причина, почему мы не узнали его, — сказал Монк. Он снова повернулся к навесу и присел у входа, позволяя лучу фонарика освещать труп и внутреннее пространство навеса. Затем чихнул.

Монк встал, повел плечами, а когда вновь посмотрел на нас, в глазах отражался водянистый блеск волнения.

—Я знаю, кто его убил, — заявил он и опять чихнул.

—Знаешь? — поразился Стоттлмайер. — Кто же?

—Лукас Брин.

—Брин? — капитан устало вздохнул. — Да ладно, Монк, ты уверен в этом? По-твоему получается, он убивает старушек, собак и бомжей. Он что, серийный убийца?

Монк всхлипнул и произнес: —Он человек, который хочет уйти от наказания за убийство. Печально, что он продолжает убивать для достижения цели.

—Почему ты думаешь, что это Брин? — спросил Стоттлмайер.

—Посмотрите на себя, капитан: Ваш плащ застегнут до носа, — Монк развернулся и посветил на мертвеца. — А на нем его нет.

—Может, у него и не было? — предположил капитан.

—У него был плащ, когда мы встретились, — возразил Монк. — Большой, грязный и оборванный.

Вернее, он казался грязным и рваным, а был прожженным и обугленным. И мы не заметили. Знай мы тогда, что искать, могли бы сразу раскрыть дело, и, возможно, спасти жизнь этому человеку.

Я представила, что Монк чувствовал себя так же виновато и глупо, как я.

—Лукас Брин убил его за плащ, и выбросил салфетки из карманов, — Монк снова чихнул. — И это доказывает полное пренебрежение Брина к человеческим жизням.

Не уверена, что Монк имел в виду. То, что он убил человека за пальто, или что выбросил салфетки показывало полную глубину бесчеловечности Брина? Я не посмела спросить.

Стоттлмайер указал на труп: —Вы говорите, этот парень носил плащ Брина?

Монк кивнул и высморкался: —Он, должно быть, рылся в контейнере в ночь убийства Эстер Стоваль. Этот человек желал смерти, и он ее получил.

—Он же не думал, что дайвинг в мусорном контейнере убьет его, — сказал Стоттлмайер.

Монк достал мешочек для улик из кармана и положил в него использованный клинекс. —Если бы не плащ стал агентом его смерти, то возможна ужасная плотоядная контейнерная болезнь или омерзительная слюновыделительная смерть.

—Агентом его смерти? — не понял Стоттлмайер.

—Омерзительная слюновыделительная смерть? — не поняла я.

—Спасибо Господу за Уэт Уан! — воскликнул Монк.

—Как, черт возьми, Брин узнал, что у этого парня его пальто? — вопросил Стоттлмайер.

Я знала ответ на вопрос, но не чувствовала себя умной. Скорее, наоборот.

—Когда мы говорили с Брином в холле, этот парень проходил мимо с тележкой. Брин видел его.

—Брин, должно быть, чуть в штаны не наложил, — усмехнулся Стоттлмайер. — Сидит он, значит, с детективом из отдела убийств и еще с двумя людьми, обвиняющими его в преступлении, а тут заходит парень, носящий на себе свидетельство, которое может отправить его в камеру смертников. Он, вероятно, как маньяк искал потом парня.

—Да уж, — сказала я. — А мы безрезультатно рылись в мусоре всего Сан-Франциско.

Стоттлмайер взглянул на ночное небо: — Кто-то наверху неплохо посмеялся над нами.

—Медицинский эксперт был здесь? — спросил Монк.

—Она уехала перед вашим приходом сюда.

—Она определила, как давно мертв этот человек?

Капитан кивнул: —Да, около двух часов.

—Может, еще есть время, — сказал Монк.

—Для чего? — спросила я.

—Не дать Брину уйти от наказания за три убийства, — ответил Монк.

20. Мистер Монк играет в кошки-мышки.

Мост, соединяющий Сан-Франциско и Окленд — на самом деле два моста: один, идущий к острову Йерба-Буэна, и другой, выходящий из него. Они соединены тоннелем, прорезающим середину острова.

Рядом с Йерба-Буэной находится Остров Сокровищ, плоский, искусственный клочок земли, созданный для размещения международной выставки Золотые Ворота в 1939 году, который правительство во время Второй Мировой войны заграбастало для базирования военно-морской базы.