Больше чем любовь - Ирина Александровна Аллегрова

дорогу. Пассажирам пришлось держать бокалы с коньяком в вытянутых руках и подпрыгивать в такт подпрыгиванию машины. Но трясучка неожиданно кончилась. Оказалось, что выехали на идеально ровную дорогу. Даже странно как-то, в такой глуши и такой асфальт... Словно помановению палочки волшебника, автобус перенесся куда-нибудь в Германию, на автобан.

Не хватало только освещения. Луна скрылась за деревьями, и все вокруг окутала беспросветная мгла.

— О, уже скоро! — Милка все-таки пролила спиртное на рукав своей норковой шубки и теперь пыталась слизать коричневые капельки с благородного меха. — Ух и нажремся! Вот увидишь, жалеть не придется!

Оптимистичному прогнозу Милки Лена особо не обрадовалась. Ей не терпелось узнать, когда же автобус отправится в обратный путь. Хорошо бы поскорей, пока Вилен не заволновался, пока не переполошилась свекровь. Вот если бы позвонить домой, предупредить родных.

— А там телефон есть? — спросила она у подруги.

— Там, — Милка многозначительно вознесла указательный палец к небесам, будто имела в виду загробную жизнь. — Там все есть... И телефон, и телефакс с телетайпом. Не вру, сама убедишься.

И вот в прямоугольнике лобового стекла где-то вдали, показалась крошечная светлая точка. По мере приближения точка разрасталась в размерах, оказавшись в конце концов двухэтажным особняком, опоясанным внушительного вида оградой. Такие строения Лена видела только на страницах заграничных журналов да по телеку, в "Санта-Барбаре" и "Дикой Розе".

На лужайке, около сверкающего лазурью громадного бассейна, выстроился духовой оркестр. Всамделишный оркестр, с трубами, валторнами, кларнетами и другими приспособлениями для дудения. Музыканты, облаченные в искрившиеся блестками мундиры, наяривали какой-то бравурный марш. Лене показалось, что звучало некое попурри из "Прощания славянки", "По долинам и по взгорьям...", "Дан приказ ему на запад..." и "Пусть всегда будет солнце!". Судя по всему, оркестр был в высшей степени профессиональным, подобрались настоящие виртуозы, а не какие-нибудь замшелые лабухи или абитуриенты музыкальных училищ.

Лена даже приоткрыла рот от удивления.

Очень уж странное для подмосковной дачной местности зрелище открылось ее взору.

"Что за штука такая? — внутренне улыбаясь, подумала Малахова. — Маскарад? Неужели здесь назначен сбор ветеранов по случаю грядущего Дня победы?"

Автобус мягко тормознул и остановился, как бы нехотя, со змеиным шипением открылась дверь.

— Гляди, как нас встречают! — горделиво произнесла Милка.

— А зачем? — задав этот вопрос, Лена сразу поняла, что на него никто не ответит. Пассажирки с гомоном и хихиканьем потянулись к выходу, толкаясь и весело отпихивая друг друга. Милка была в первых рядах, будто забыла про свою подругу, лишив ее покровительства и поддержки.

— А вам нужно отдельное приглашение, мадам? — Виктор дыхнул на Лену легким перегаром. — Прошу, сегодня я буду вашим кавалером, — и он галантно подставил ей локоть.

Приглашение "кавалера" Лена приняла, оправила белый халатик, вылезавший из-под пальтишка, прихватила медицинский саквояж и через несколько мгновений оказалась на улице. И еще больше почувствовала, что все происходящее вокруг — какая-то грандиозная фантасмагория.

Оркестр вдруг начал притоптывать на месте, а затем, чеканя шаг и не переставая играть, прошествовал по лужайке, обогнул бассейн и скрылся за особняком. Через минуту он вновь появился, уже с другой стороны двухэтажного дома, остановился у крыльца с высокими белыми колоннами, выстроился в шеренгу. Музыка стихла. Воцарилась атмосфера непонятной торжественности, предвкушения чего-то таинственного и волнующего. Так обычно бывает в цирке, когда объявлен "смертельный" номер, и зрители в предвкушении замирают.

Женщины почему-то не спешили заходить в дом, зябко ежась, они толпились на асфальтовой дорожке, вдоль которой вереницей тянулись разноцветные фонари.

Мне бы позвонить... - жалобно заговорила Лена. Она уже отчаялась что-либо понять. Впрочем, любопытство захлестывало ее со все большей и большей силой. И в самом деле, субботник начинался необычно...

Бу сделано, — пообещал Виктор, — только после официальной части.

"Официальной части... - повторила себя Малахова. — Точно, митинг какой-то... Но милиции почему-то нет... Но обязательно должна присутствовать милиция. Только не подписываться под какими-нибудь воззваниями и петициями. Толы не подписываться... Не хочу никакой политики!"

Парадная дверь особняка открылась, и сразу же возбужденный шепоток оборвался на полуслове. Все замерли. Замерла и Лена.

По мраморным ступеням спускался низкорослый мужчина с усиками и бородкой клинышком, как две капли похожий на вождя мирового пролетариата. И костюмчик-тройка, и кепарик, натянутый на лысину.

На коротком поводке он держал черную пантеру. Хищник вел себя спокойно, не рычал и не вырывался, но Лене все равно стало как-то страшновато, она судорожно вцепилась в локоть Виктора.

— Товарищи! — наигранно картавя, обратился незнакомец к женщинам. При этом он вскинул руку и чуть отставил ногу, приняв позу, характерную для памятников, установленных на главных площадях всех без исключения городов бывшего Союза. — Субботник, о котором так долго говорили большевики, свершился! Ура, товарищи!

Ура! — заорал Виктор.

Ур-р-рааа!!! — подхватили клич женщины и дружно захлопали в ладоши.

"Что здесь происходит? — недоумевала Лена. — Что это за идиотик? Бред какой-то... Чему все так радуются?" Но нарушать всеобщее веселье было неудобно, она тоже пару раз, хоть и без особого восторга, крикнула "ура".

— Правильной дорогой идете, товарищи! — продолжал двойник Владимира Ильича. — Сегодня мы все вместе будем перетаскивать бревна! И советую вам не отлынивать! Имейте Революционную совесть, товарищи! Мы на зависть всем буржуям мировой пожар раздуем! Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй!

Женщины дружно захохотали и буквально разразились рукоплесканиями.

Ну, артист! — смеялся Виктор. — Во дает!

А кто это такой? — спросила Лена.

Он в конкурсе двойников первое место занял, — пояснил Виктор. — Мировой мужик. А вообще в зоопарке работал когда-то.

Где-то неподалеку прогремели выстрелы, небо превратилось в разноцветную клумбу. Красные, зеленые, желтые бусинки яркими букетами разлетались по темной, испещренной звездами глади. Это был самый настоящий салют, из тех, что устраиваются по большим праздникам.

— Каким образом? Откуда? — Лена верила своим глазам.

— Друзья-солдатики развлекаются! Специально для нас! — Виктор перекрикивал пушечную канонаду. — Здесь военная часть рядом.

А Лена заворожено смотрела на пестрое небо. Как это было прекрасно, удивительно романтично! Все-таки хорошо, что ее Mилка уговорила. Вот только ребят с собой не взяла, а можно было по пути заехать...

Снова заиграл оркестр, на этот раз что-то лиричное, задушевное. "Ленин" с чувство выполненного долга отошел в сторонку, подтягивая за собой сонную пантеру. Теперь он уже не старался смахивать на вождя мирового пролетариата, а что-то бормотал себе под нос промокая платком потную лысину. Его миссия была выполнена.

— Девушки! Официальная часть окончена! — весело сказал Виктор. — Прошу всех занять рабочие места у фрезерных станков! За работу, товарищи!

— Мне бы позвонить... - семенила за своим "кавалером" Лена, но тот будто и не слышал ее. Он взбежал по мраморным