Не замужем. И очень опасна - Виолетта Владимировна Якунина

сценарию, грохнулся на пол, не издав ни звука. Слабо соображая, что буду делать дальше, я шмыгнула вон из пристройки. На дворе расплылась душная летняя ночь. Вся территория дачи была хорошо освещена, даже в саду радостно сияли фонарики. Не чувствуя под собой ног от ужаса, я ломанулась прямо в сад, желая достичь заветного забора, пока меня не засекли. Но даже мой помутившийся рассудок отметил, что забор перемахнуть мне не удастся, поэтому я стала карабкаться на ближайшее дерево у ограды. Сдирая в кровь ладони и рискуя свернуть себе шею, я оказалась каким-то образом сверху на неприступной изгороди. Зажмурившись, сиганула вниз, вскочила и, преодолевая боль в ушибленных ступнях, бросилась бежать. Не знаю, как такой трюк смотрелся бы на киноэкране, но в ту минуту я была собой горда. В темноте я чуть не врезалась в груду кирпичей и сообразила, что нахожусь на территории соседнего участка. На мое счастье, соседи Витька не успели отгрохать подобающий имиджу домище и заселить двор злыми мастифами, и я беспрепятственно выбралась на дорогу.

Видимо, этот квартал полностью занимали новостройки, вокруг царила беспросветная темень. Я почувствовала себя героиней фильма ужасов, попавшей в город-призрак, где вот-вот из-за угла появится Фрэдди Крюгер. Надо было срочно решить, в какую сторону бежать. Недолго думая, я бросилась влево (Ритка давно утверждала, что у меня болезнь «левизны»). Эх, где сейчас моя верная подружка?

Я топала, как слон, пыхтела, задыхалась, то и дело спотыкалась и уже готова была перейти на шаг, как вдруг сзади послышались дикие крики, звонко разносившиеся по спящей округе. Сообразив, что мое бегство обнаружено и сейчас начнется погоня, я прибавила темп. Но при звуках заводящихся моторов резво свернула к ближайшему дому.

Внезапно в моей памяти всплыла озорная физиономия Федотыча, моего самого непослушного ученика. Родители привезли его к бабушке на Кубань с Украины, а сами подались в Москву на заработки. К сожалению, бабушка для мальчишки не авторитет, поэтому управу на него учителям приходилось изобретать самостоятельно. Однажды мы поехали с классом на экскурсию по самому крупному заводу в нашем крае. Федотыч исчез прямо у меня под носом. И целых три часа все дружно искали сорванца по цехам. Когда же шалопай был найден, я трясла его на вытянутых руках и грозно рычала: «Зачем ты это сделал?!» На что он плаксивым голосом заявил: «Чую, надо ховаться!» В данный момент и я каждой клеточкой своего дрожащего организма «чуяла», что надо «ховаться» как можно глубже и дальше.

Видимо, капризная фортуна одарила меня своими щедротами, ибо, проникнув в чье-то недостроенное жилье, я смогла наблюдать сквозь пустую глазницу окна, как по дороге, только что мной покинутой, пронеслась машина. Еще с полчаса преследователи рассекали по улицам поселка на своих паршивых джипах, пытаясь напасть на след дичи. Я же дрожала как осиновый лист и молилась о своем спасении. Выходило не очень складно — то слишком требовательно, то слишком униженно.

Вскоре до бандитов дошло, что в темноте им поймать меня не удастся, и они прекратили свои сумасшедшие гонки. Я села прямо на пол недостроенного дома и крепко задумалась. Не поймают они меня сейчас, так устроят засаду на квартире. А у меня с собой ни документов, ни денег, ни приличной одежды. Но больше всего меня тревожило, каковы будут их действия в дальнейшем: оставят ли они меня в покое, или мне придется всю жизнь от них прятаться? Ясно одно: со всей этой историей к ментам не сунешься. Ведь пока что по отношению ко мне не было совершено никаких преступных действий, а похищение я вообще могла выдумать — мало ли параноиков в милицию приходит! Так и не придя к разумным выводам, я выглянула в окно. Наступал рассвет, пора было рвать когти.

Как я и предполагала, неприятности поджидали меня при выезде из поселка в виде одного из джипов, застывшего у обочины. Нет, меня совсем за дуру держат!

— Вы мне до смерти надоели! — хмыкнула я и юркнула в придорожные кусты.

Игра в американского разведчика не показалась мне такой уж привлекательной: ползти по-пластунски я очень быстро устала, кусты цеплялись за одежду, ладони саднили. Но все когда-нибудь приходит к логическому концу, вот и я, сделав приличный крюк, добралась до шоссе.

— Кино и немцы! — констатировала я, оглянувшись назад на бандитскую заставу, и припустила что есть духу.

Спортсмены-бегуны стремятся к славе, я же летела со скоростью звука ради спасения живота своего. Уверена, я смогла бы завоевать олимпийское золото, если бы за мной по дорожке пустили Толяна и компанию.

Роковой поселок остался далеко позади, как, впрочем, и мое второе и двадцать второе дыхание, когда послышался глухой рев мотора. Я испуганно оглянулась и увидела, что меня догоняет «КамАЗ». И хотя я не делала никаких попыток его остановить, он замедлил ход и застыл, обдав меня пылью и жаром. За рулем сидел потертый дядька, на вид совершенно безопасный.

— Садись, подвезу. Да не робей, я не кусаюсь.

— Хорошо бы! — выдохнула я, вскарабкиваясь в кабину.

Рассказав доброму самаритянину про мужа-алкоголика, устроившего дебош на даче, я обессиленно замолкла. Едва въехали в пригород, я попросила остановить у ближайшей трамвайной остановки. Еще сорок минут колыхания в полупустом вагоне — и я тупо жала на кнопку звонка и даже пыталась стучаться к Ритке. Подружка, разглядев меня в глазок, распахнула дверь и чуть не грохнулась навзничь от моего вида.

— Ой мамочки! — заскулила она и нелепо замахала руками.

— Да нет, это всего лишь я, — невежливо отпихнув Ритку, ринулась я к туалету. Видимо почувствовав себя в безопасности, организм дал сбой от перегрузок.

— Анечка, что с тобой? Где ты была? Что произошло? Почему ты молчишь? — волновалась за дверью Ритка.

— Ритка, сделай мне кофе, — попросила я в ответ.

Конечно, ее распирало от любопытства, но желание умирающего — закон, а я выглядела как полутруп, поэтому заботливая подруга безропотно молола на кухне ароматные зерна. Тем временем я стянула с себя грязные шмотки, достала из шкафа чистую футболку и рухнула на диван. Ватные сети нирваны облепили меня со всех сторон, и сознание медленно покинуло свою физическую оболочку.

Очнулась