Убийство на аперитив - Юлия Владиславовна Евдокимова

поручили самую простую работу: давить вилкой очищенный виноград до кашицы.

Когда все этапы были завершены, колбаски смешивали с анисом и поломанными веточками розмарина, солили и перчили, а потом заливали кашицей из виноградин, добавляли немного красного вина и тушили это все на огромных сковородках. И это была тяжёлая работа, поди, приготовь на такую ораву голодных сборщиков!

В получившийся соус макали хлеб, сделанный по рецептам этрусков- из муки, смолотой из виноградных косточек, Саша даже не представляла, что такой хлеб существует. Она макала виноградный хлеб в виноградно-колбасный соус и мурчала от счастья, словно сытый домашний кот.

За готовкой женщины не закрывали рта.

– Говорят, дела у нашего Энцо плохи, этот приезжий сказал, что вино не стоит ни цента.

– А я-то думаю, почему в последние дни никто не приезжает на дегустацию!  То продыху не было, то вдруг тишина.

– Да всё нормально будет, девочки, Энцо пригласил этого синьора на праздник, он обязательно напишет хорошо!

– Ох, не знаю, говорят, он большие деньги берёт за хороший отзыв, а вино этого не стоит, и потом впаривает вино в рестораны, расхваливает, а вино-то вообще пить нельзя! А в тратториях берут, куда деваться, и за большие деньги. Охаит твою кухню этот гад, и все, хоть закрывайся.

Саша слушала и удивлялась, ей и а голову не приходило, какие страсти кипят на виноградниках, она всегда была уверена, что хорошее вино говорит само за себя, а тут вон что!

***

Они поработали на кухне на славу. На столах высились горы антипасти: разные виды салями, мортаделла, прошутто, оливки, маленькие кростини с разными «начинками»– от маринованных перчиков и прошутто до перчиков жаренных.

Потом подали   фетуччини с соусом из горгондзолы, потом маленькие пельмешки-капелетти в бульоне, потом принесли запеченную свинину- огромный кусок, от которого отрезали каждому его порцию…

На десерт, когда едоки уже не только стоять, но и сидеть не могли, раздувшись от съеденного, подали сыр пекорино с каштановым медом и граппу.

Хотя, если честно, все чувствовали себя прекрасно, это Саша не могла уже даже вздохнуть. Она вдыхала воздух, но он не проходил внутрь, останавливался где-то на уровне горла, всё остальное пространство внутри неё было занято едой.

Лицо горело от солнца и ветра, ведь готовить пришлось тоже на воздухе, спина болела, но Саша все равно чувствовала, что мечта сбылась, в первую очередь благодаря тому, что ее прогнали с «виньи» – от лозы – в самом начале.

Словно кто-то услышал ее мечты и записал каждую деталь, все было именно так, как ей хотелось!

Грунтовая дорога, петляющая среди стройных рядов «виньети» вела в крохотную деревню, где старые коричнево-серые дома окружили элегантную квадратную площадь, в самом центре расчерченную темными и светлыми квадратами, словно шахматная доска. Колокольня церкви в углу площади виднелась издалека над крышами и желто-зеленым морем виноградников. За деревней понимались холмы, расчерченные зелеными, коричневыми, ярко желтыми и почти черными в глубоком зеленом цвете лоскутами. Слева в конце деревни глухо звонил колокол невысокой часовой башни.

Старый центр деревни, словно остров, был окружен пыльной неширокой дорогой, а дальше в холмах раскинулись остальные домики, то тут, то там виднелись крыши среди зелени старых деревьев. Над соседним холмом нависала квадратная башня старого замка- типичной для Эмилии-Романьи крепости-рокки.

Старое поместье где располагались погреба и проводились дегустации, и где они собрались за поздним обедом, выходило одной стороной на столетний сад с высоченными деревьями, с другой стороны раскинулись виноградники. Со стороны сада аркады скрывали столы от полуденного солнца, в арках стояли огромные старые глиняные вазы. Все уже предвкушали праздник сбора винограда.

– Я пригласил синьора Торрепадулу на festa, – сказал Энцо, хозяин виноградника, когда Саша, Марко и Соня собирались уходить. – Он смягчился, надеюсь, я сумею уговорить его дать нашему вину второй шанс, пока синьор находится в наших краях.   Обещал быть.

– Будем держать кулаки! – сказала Саша, а Соня, меньше чем за год превратившаяся в настоящую итальянку поправила:

– Скрестим пальцы!

***

– Только не надевай ничего дорогого и нового, – предупредила Соня

подругу в преддверии праздника.

– Почему? Праздник же!

– Увидишь. Послушай меня, не рискуй.

– Хм… – пожала плечами Саша, когда о том же предупредил ее и Никколо, посоветовав взять с собой одежду на смену. Он освободился пораньше, с вечера приехал в Сентинеллу и остался ночевать в отеле, чтобы утром вместе с Сашей отправиться в деревню, где находилась кантина Энцо.

Соня и Марко просили их не опаздывать и быть ровно в 10 утра на центральной площади.

Саша чувствовала себя непривычно, кроме любимого Кастельмонте она никогда не участвовала в жизни деревни, в местных праздниках, тем более не зрителем, а участником. Она понимала, что пригласили ее лишь как подругу Сони и Марко и важного синьора – полковника карабинеров Никколо Скарфоне. Но удовольствия от этого меньше не становилось.

И вот они оказались на центральной площади деревни вместе с жителями и приезжими на праздник из других мест, но в самом почетном месте, вместе с виноделами и главой деревни.

Саша успела удивиться ее названию, которое переводилось как «стеклянный замок», хотя замок был самый как ни на есть каменный и внушительный, хотя и небольшой. Саша представила себе, как охранял он деревню, как оглядывали округу с верхушки его башни, не видно ли где противника.

Старенький синьор, с трудом передвигая ноги, направился к окошкам здания местной администрации – там пылали яркими пламенем осенние цветы в горшках. Старик методично обошел все окна, удалил все подсохшие цветки – на празднике все должно быть идеально!

Но вот забил колокол, шум на площади стих и трактор, груженый последним собранным виноградом появился на площади.

Под аплодисменты и радостные крики толпы двое мужчин отсоединили один из бортов, расправили брезент и виноград посыпался в заранее приготовленный широкий чан. Из-за угла вывернул другой трактор, украшенный виноградной лозой, стоящие на нем девушки и юноши одновременно открыли бутылки с ламбруско, направляя струю в толпу. Искрящаяся на солнце розовой пеной темно рубиновая жидкость под визг и смех присутствующих лилась на головы, на белоснежные рубашки и Саша, визжа вместе со всеми, поняла, зачем нужна была старая одежда.

И вот уже под одобрение присутствующих, девушки и юноши прямо с трактора прыгали в чан и давили виноград, заиграли мандолины, аккордеоны, сняли брезент с ящиков, расставленных в углу площади. В ящиках оказались бутылки с ламбруско среди огромных кусков льда, их ставили на большие столы, разливали вино, доставали новые бутылки.

Жена Энцо, имени ее Саша не знала, повела