Люся Лютикова - Не называй меня малышкой

Ознакомительный фрагмент

Вот и я стану вегетарианкой на тридцать дней. Уж как-нибудь выдержу месяц без мяса! Не очень-то я его и люблю, если честно, даже не умею толком готовить. Так что все только к лучшему.

На видео малышка выглядит изумительно. Она самая фотогеничная из всех, кто у меня был. К тому же у нее явный актерский талант. Число посетителей на моем сайте растет каждый месяц. Конечно, я мог бы показывать малышку только ради удовольствия, но отчего не заработать, если есть такая возможность?

Сегодня на работе произошел забавный случай. Я увидел новую машину директора – бордовый «додж» – и не смог оторвать от нее глаз. Вот было бы здорово посадить на капот обнаженную малышку и сфотографировать! А еще можно поставить рядом водителя-негра – худощавого, длинноногого, в голубой ливрее с золотыми пуговицами. Воображаемая картина настолько меня увлекла, что я не заметил, как подошел начальник.

Директор открыл дверцу автомобиля и бросил на меня взгляд, полный превосходства. Интересно, как бы шеф отреагировал, если бы узнал, что скромный электрик может купить и такую машину, и водителя-негра, и, пожалуй, его самого в придачу? Просто мне не нужна вся эта крысиная возня. Мне нужна только моя малышка.

Тысячи мужчин во всем мире платят деньги, чтобы посмотреть, как она улыбается, ест, занимается любовью. И я их прекрасно понимаю. Когда она смотрит в объектив, у меня перехватывает дыхание.

Лично мне больше всего нравится фотографировать ее в белье. Есть у нее старенькие трусики и лифчик, обычные, хлопковые, белого цвета. Когда мы познакомились, белье было ей впору. Постепенно оно становилось все теснее. Теперь трусики врезаются в нежную кожу бедер, оставляя красные полоски. А груди с трудом помещаются в чашки лифчика, готовые в любой момент вывалиться наружу. Лямки на плечах натянуты до предела, а горизонтальная застежка утопает в валиках жира.

Когда я думаю о том, что это творение моих рук, что это я создал такую красоту, – я готов целовать каждую складочку на ее теле.

Именно это я делал сегодня, когда малышка спросила:

– А где похоронена твоя мама?

Я не смог сразу ответить, комок застрял в горле.

– В Ленинграде. Ну, то есть сейчас это Санкт-Петербург.

– А родственники у тебя есть?

– Сестра, – неохотно отозвался я, – и тетка.

– Ты с ними общаешься?

Я покачал головой.

– Почему?

– Да так… У них своя жизнь.

О том, что мама умерла, мне сказала тетя Вера, мамина сестра. Она специально прилетела в Ленинград, чтобы забрать нас с сестрой к себе в Москву. Я не мог поверить: ведь мама ничем не болела! Правда, за день до этого ее увезли на «скорой». Но мама была со мной ласкова, улыбалась, сказала, что скоро у меня появится братик или сестричка. Она была очень полной женщиной, и ее беременность никто не замечал.

Она действительно родила девочку. Но сама умерла. И моя жизнь превратилась в ад.

Когда сестру принесли из роддома, она оказалась красной, сморщенной и очень маленькой. Звереныш, который убил мою маму. Я ее ненавидел. Меня бесило, что вокруг нее все суетятся, что она постоянно орет и что ее назвали Леной в честь мамы.

Через полгода тетя Вера сказала, что отправляет меня в интернат.

– Двоих мне не вытянуть, сам понимаешь. А ты уже большой, будешь приезжать домой на выходные. Ты справишься.

Думаю, она просто хотела устроить свою личную жизнь. С младенцем на руках у нее еще был какой-то шанс выйти замуж. А мне было восемь лет, я ей мешал.

Кстати, замуж тетка так и не вышла. Ничего удивительного. Кому нужны тощие выдры, у которых камень вместо сердца?

От воспоминаний меня оторвал голос малышки:

– А твой отец? Ты знаешь, кем он был?

Я покачал головой. Очевидно, какой-то случайный мужик, который воспользовался доверчивостью мамы. Так же, как и отец сестры. Мама была очень доброй, подкармливала бездомных кошек, однажды у нас жила ворона с перебитым крылом. Любому мерзавцу ничего не стоило втереться к ней в доверие.

– Когда ты в последний раз был на маминой могиле?

– Недавно, – буркнул я.

Я не был там четыре года. С тех пор как умерла моя первая малышка. Это произошло случайно. Я вливал в нее сливки через зонд, и она захлебнулась. Очевидно, сливки попали в легкие. После этого случая я купил медицинский стетоскоп, чтобы слушать, куда льется жидкость.

У нее были большие карие глаза с длинными ресницами, как у коровы из мультфильма. Она быстро набирала вес, только грудь была маловата. Я не помню, как ее звали. Для меня они все – малышки.

Глава 4

Отказ от мяса дался мне легче, чем я ожидала. Собственно, никаких неудобств я не испытывала. Просто если раньше на завтрак я съедала бутерброд с колбасой и шоколадный батончик, то теперь – два шоколадных батончика. На работе тоже не возникло проблем. В столовой всегда есть на выбор и рыба, и тушеные овощи, так что голодной я не остаюсь.

Да, кстати, я по-прежнему тружусь корреспондентом в газете «Работа». На меня, нищую провинциалку, чудесным образом свалилось наследство в виде квартиры в Москве и загородного дома, но я как-то по-дурацки им распорядилась. Дом, расположенный в коттеджном поселке по Новорижскому шоссе, я сдаю многодетной семье из Сирии. За дикие деньги. Однако лично мне из них не перепадает ни копейки – все уходит на содержание квартиры. Четырехкомнатные апартаменты в центре столицы – удовольствие дорогое. На охрану, слесарей, уборщиков, собственную котельную и прочие атрибуты элитного жилья каждый месяц требуется кругленькая сумма. Плюс еще взносы в какой-то загадочный попечительский фонд. Банкир Артамонов, проживающий по соседству, возвел глаза к небу, когда я поинтересовалась, что это такое. Ювелирша Изюмова с пятого этажа забормотала нечто несусветное, но так и не раскололась. В общем, судя по всему, это обыкновенное выкачивание денег из состоятельных граждан.

Друзья советовали мне продать квартиру и купить более скромное жилье в спальном районе. На разницу в цене можно безбедно прожить лет двадцать! Прислушавшись к советам, я съездила посмотреть на квартиры. И пришла в ужас – бывает же на свете такое убожество!

Нет, поймите меня правильно, когда-то я сама мечтала о такой жилплощади: «двушка» в панельном доме, смежные комнаты, совмещенный санузел, кухня шесть метров, потолки два пятьдесят. Если бы раньше у меня появилось такое жилье, я была бы безмерно счастлива. Но теперь, когда мне есть с чем сравнивать… В общем, теперь я убеждена: квартира у человека должна быть хорошая – и точка! Можно носить штопаные колготки, обходиться без норковой шубы и автомобиля – но вечером надо приходить в уютный теплый дом, где много места, красивая мебель и не слышно, как за стенкой ругаются соседи.

Так что работу я не брошу, на эти деньги я живу. Впрочем, мне моя профессия нравится, я с удовольствием пишу про трудоустройство. Да и коллектив у нас в редакции подобрался на редкость дружный. На жизнь я не жалуюсь!

Еще одно преимущество квартиры в центре столицы – до всего рукой подать. На работу я теперь хожу пешком, на дорогу уходит полчаса – красота!

Несмотря на то что в офис я явилась точно к началу рабочего дня, меня уже ждали. Какая-то женщина отделилась от окошка охраны:

– Вы Людмила Лютикова?

– Да, – ответила я, разглядывая незнакомку.

Она произвела на меня приятное впечатление. Мне вообще нравятся полные люди. Рядом с ними я чувствую себя нормальным человеком, а не слоном в посудной лавке. Никакого самобичевания и чувства вины за лишние килограммы. Кажется, эта дама даже толще, чем я. Вдвойне приятно!

– Я узнала вас по фотографии в газете, – обрадовалась женщина. – Меня зовут Дарья Свиридова. Со мной случилась просто вопиющая история! Вы обязательно должны об этом написать!

Я решила, что речь идет о мошенничестве. В газете я веду рубрику «Спасайся кто может!», пишу о различных аферах, в которые можно вляпаться при поиске работы. Обычно соискатели звонят в редакцию, чтобы поведать о своих злоключениях, но некоторым не лень зайти лично. Вот и эта дама, несмотря на внушительный вес, оказалась легка на подъем.

Я провела Дарью к своему столу, усадила в кресло, налила ей кофе и включила диктофон:

– Ну, рассказывайте вашу вопиющую историю.

Дважды повторять не пришлось.

Дарья работала парикмахером в обычной цирюльне эконом-класса, без обеда и выходных. Зарплата маленькая, а с чего бы ей быть большой, когда стрижка стоит десять долларов? Вот и приходилось женщине днями напролет мыть грязные головы, чтобы заработать на сносное существование.